Глава 31

Время идет. Мы с Кирой живем у матери. Богдан за это время приезжает лишь один раз, показательно гуляет с дочерью при мне и сваливает восвояси. Внутри даже не дергается. Изо всех сил стараюсь поменьше с ним контактировать. В мозгу отпечаталось то, как он ударил меня, и вся совместная жизнь будто испарилась. Отвернуло, высушило, словно и не было у меня к нему чувств.

Лысенко делает свою работу, настоятельно порекомендовав и мне возобновить свою трудовую деятельность, получать стабильный заработок. Пытаюсь приучить дочь к садику и параллельно выполняю указания адвоката — хожу на собеседования. В большинстве случаев безрезультатно.

Но в конце концов мне везет. Небольшая мебельная фабрика подыскивает заместителя начальника отдела кадров. После предварительной беседы мне назначают встречу с руководством. Заглянув в парикмахерскую, привожу в порядок голову, покупаю новый светлый костюм-двойку — пиджак и юбку. И вне себя от радости спешу на переговоры.

Директора интересует умение работать с большими объемами информации, усидчивость, внимательность, исполнительность. Надеюсь, что у меня получится. Сердце аж подпрыгивает в груди, когда будущая начальница поздравляет меня, взяв на испытательный срок. Зарплата не очень большая, но я счастлива. Ведь я так давно не работала. И в суде это будет мне на руку.

Единственный минус: офис расположен довольно далеко от маминого дома, и, так как собственной машины у меня нет, добираться придется на общественном транспорте с пересадкой. А еще здание просто огромное и, распрощавшись свысокую будущими коллегами, я никак не могу сообразить, в какой стороне выход. Стою в раздумьях посреди темного коридора. Пока из мрака на меня не выдвигается крупная мужская фигура.

Вздрагиваю, пугаюсь, тут же даю задний ход. Но темный силуэт кого-то напоминает. В груди сладко тянет.

— Я честно думал, что, несмотря на слова адвоката, ты будешь искать со мной встречи. Ну или хотя бы спросишь через кого-то, как мои дела. А Эвелина Евгеньевна — с глаз долой и сердца вон?!

Сердце ускоряет бег. Мои щеки вспыхивают, а губы поджимаются. Я никак не могу решить, бежать мне или радоваться.

Мы оба выходим на свет. Давид жадно рассматривает меня и улыбается. Я и забыла, какой он красивый и огромный. Высокий и широкий в плечах. А глаза… Словно синее небо.

Мою душу наполняют горячие воспоминания. Хлынув лавиной, они заполняют все пространство в груди. Давид игриво подмигивает, чего я раньше за ним не замечала. Он выглядит так, будто очень скучал.

— Сегодня ты другая, — с придыханием, не отрывая глаз. — Очень похорошела, а еще, похоже, проглотила язык.

А что я могу сказать? Я себя пятнадцатилетней девчонкой чувствую, которая была на каникулах у бабушки и по возвращении домой обнаружила, что очень скучала по одному парню.

— Ладно, — смеется, Давид, — раз ты разучилась разговаривать, то я расскажу. Я все время интересовался у Лысенко, как твои дела. Буквально силой выбивал информацию, он не хотел со мной контактировать. Говорил, что я все порчу. А я все равно хотел, поэтому ему пришлось. Он настаивает, что нам с тобой нельзя общаться. Но про себя-то не говорил. А потом ты опрометчиво поделилась с Дмитрием Олеговичем, что на эту фабрику идешь повторно. А здесь мой давний друг начальником безопасности батрачит. И, когда он маякнул, что ты приехала, я сразу сюда примчался. — Замятин смотрит очень пристально. — Я знал, что ты красивая, но даже не подозревал, что настолько. — Смутившись, запускает правую руку в волосы.

Выходит, ему уже лучше. Он поправился. Я искренне рада, и, честно говоря, он тоже очень хорош собой. Видимо, специально надел белую рубашку и строгие брюки, дабы произвести на меня впечатление. Его признания никак не дают унять сердце. Слишком сильное влечение, оно наполняет меня доверху. Как весной, когда пруд наливается, как полная чаша, грозя затопить плотину и прорвать ее к чертовой матери.

— Я планирую позвать тебя на свидание, Эва. Но не знаю, как это сделать. К тому же ты так подозрительно молчишь, что мне страшно.

И сердце в десятый раз за последнюю минуту трепещет, отзываясь приятным волнением. Сладкой волной заливая остатки сознания.

Так ничего и не сказав, делаю несколько шагов и прижимаюсь к нему, обняв двумя руками и прислонившись щекой к груди. Слышу как быстро бьется его собственное сердце. Замятин волнуется, а потом смеется. И обнимает в ответ.

— Не жми так сильно, русалочка, получившая ноги в обмен на голос! Мои ребра гораздо лучше себя чувствуют, но еще не до конца зажили.

Не могу не улыбнуться его шутке. Я знаю его совсем немножко, но это чуть-чуть дороже многих старых знакомств. Зажмурившись, наслаждаюсь его каменной твердостью. Он такой огромный, что его просто невозможно обхватить руками. Ну что же я была за дура, раз не рассмотрела сразу, какой он на самом деле?

— Честно говоря, я боялся, что ты меня давно забыла и пошлешь к чертовой матери.

Не отлипаю от Замятина. Греюсь в медвежьих объятиях. Наслаждаюсь, забыв обо всем на свете. И кажется, весь мир затих и ждет, пока я насыщаюсь силой этого мужчины.

Но в темном коридоре загорается свет. И мы с Давидом вынуждены отлипнуть друг от друга. Это моя новая начальница, она выходит из кабинета и, возмутившись полумраком, тут же находит выключатель у дальней стены. А я не могу заставить себя бежать. Хочу еще побыть с Замятиным наедине. Мне нужно его дыхание, его тепло, его синие глаза.