Глава 35

Так ведь и бывает. Когда счастье плотно входит в жизнь и кажется, что все хорошо, потом всегда случается что-то плохое. Жизнь бьет молотком по голове. Уверена, Давид точно так же потерял жену и ребенка. Страх, шок, боль. И обида.

— Зачем ты это делаешь? — еле живая, спрашиваю у Богдана.

— Соскучился, — и ржет, потирая мою ногу. — А твоего чмошника Замятина нет поблизости, ай-ай, какая жалость. Некому за тебя ребра ломать! Бывает.

Мне противны его слова и прикосновения. Скидываю ладонь с колена. Он возвращает ее и снова сжимает. Никогда не думала, что так будет. Он врет. Я ему давно не нужна. Его, возможно, задевает, что между мной и его бывшим начбезом что-то есть, но, скорее всего, это связано с разделом имущества.

— Говори, что нужно!

Дергаюсь. А он волосы мои убирает, за подбородок к себе поворачивает, зло рассматривая.

— Я тебя даже не узнал. Глазам своим не поверил, когда увидел. Так похорошела, сучка, совсем как тогда, когда я тебя подобрал. Это на тебя так тупой охранник действует?! Никогда не дотягивала до моего уровня.

Он меня подобрал?! Не дотягивала до уровня… Плевать, скорее противно.

Продолжает рассматривать, кладет руку на плечо, дергает к себе. Стараюсь выкрутиться и отбиться. Даже незнакомый амбал, сидящий рядом, не так отвратителен, как собственный муж.

— Я вот думаю: может, притормозить в лесочке?! Пацаны выйдут, на улице подождут, а ты пока супружеский долг исполнишь, раз такая красивая стала? У меня даже ностальгия проснулась. Я ведь тебя за внешность-то и подцепил.

Мне не хватает воздуха. Тело содрогается от панического страха. Как представлю… Я бы плюнула, расцарапала ему лицо и надавала пощечин. Чувства к другому мужчине придают мне сил, но я не могу рисковать из-за дочери. Богдан псих. Он может случайно прибить меня. А у меня Кира. Я не могу ее оставить.

Давид? Ну где же ты, ну почему тебя нет рядом? Я же без тебя не справлюсь.

Прошу высшие силы: пусть Богдан отстанет! Он мерзкий! Противный! Все, что он делает, тошнотворно и отвратительно!

— Слышал, ты работу нашла? — Жесткими пальцами разминает мое плечо.

Нет сил терпеть.

— Что тебе нужно?

Тошно из-за стресса и ужаса. Глаза прикрываю и в полуобморочном состоянии просто жду, что будет дальше. Здесь так много противных чужих запахов, я задыхаюсь.

— Ладно, с делами перетрем, потом присуну по старой памяти, а может, и ребятам разрешу, в качестве премии.

Услышав, каменею. Кровь стынет в жилах от безвыходности. Уверена, он на это способен. Меня трясет, да так сильно, что кажется, я вот-вот рассыплюсь на части.

— Смотри, солнышко, я, как порядочный муж, — плюхает мне на колени папку, а сверху лист бумаги, — скачал бланк брачного договора, переработал пунктики под свои нужды, обратился к юристу, мы с ним составили отличный текст. Заплатил аж пятьсот рублей госпошлины и заверил его у нотариуса. Тебе осталось только подписать. Нотариус мне чудесная попалась, ее даже не смутило твое отсутствие.

Всех купил! Подонок. Ненавижу! Особо не вчитываюсь, но, даже вскользь пробежав текст взглядом, замечаю, что по договору все остается ему. Вообще все.

— Милая, ну не тяни. — Сует мне ручку. — Подписывай!

— Тебе не стыдно?! — хриплю, голос совсем пропал от паники и мандража.

Мечтаю отгрызть его руку.

— А за что мне должно быть стыдно? Я свою фирму создал с нуля! Я по кирпичикам ее складывал! Пахал день и ночь, дом купил, квартиры, машины. А ты в это время только кашей Киру кормила и то абы как. Ребенок капризный и невоспитанный! — заводится Богдан, глаза горят алой злобой. — Это все мое! Я это головой заработал. У тебя на такое мозгов не хватит! Достаточно того, какие сейчас черные времена, конкуренты пытаются выкинуть меня с рынка! И я еще делить все буду? Ага, счас! Захотела разводиться, оставайся с голой жопой! Вон у мамки своей живи.

— А как же твоя дочь?!

— Мы с Кирой сами разберемся! Подписывай давай и не зли меня, а то, не откладывая в долгий ящик, такое тебе устрою — неделю сидеть не сможешь. Швы придется накладывать.

В голове трепыхаются жалкие остатки здравого рассудка, уступая место дикому ужасу и ощущению безысходности. Беру у него ручку… Надо подписать. Это единственный выход.

Мы уже выехали из города и мчимся по трассе. Но вдруг совершенно неожиданно слышится громкий хлопок. Водитель орет. Смачно выругавшись матом, сбавляет скорость до минимума. Машину заносит.

— Тормози, твою мать, сейчас перевернемся и сдохнем! Что за херня?! Остановись!

К счастью, скорость не очень большая, и, помотав нас по салону, машина замирает. Я ударяюсь о сиденье лбом. Но серьезных травм не получаю.

— Что это?! Что это, твою мать? — продолжает орать Богдан.

— Колесо пробило!

— Пробило?! — истерично вопит Катаев, переспрашивая.

— Может, гвоздь?!

— В крышке гроба у тебя теперь будет гвоздь!

Когда мы полностью останавливаемся, звучат еще три четких громких хлопка.

Мы все оглядываемся. А Богдан, оттолкнув меня, практически забирается с ногами на заднее сиденье. Два его туполобых охранника сидят на месте. И ничего не делают. Еще и переговариваются, мол, как им быть.

А я вижу позади два автомобиля. Чуть вдалеке мчится машина полиции. И сердце тут же замирает от восторга, любви, нежности и счастья, потому что посреди дороги стоит Замятин, он держит в руках оружие. Судя по всему, он прострелил нам шины. Как он узнал, что меня похитили? Он невероятный! Он меня нашел!

— Само пробило, да?! Придурки тупые! Идиоты! Недоразвитые дегенераты! За что я вам только деньги плачу?! Ты что, не видел слежку, пока я с бабой решал? Ты не заметил, что нас ведут?! — снова орет Богдан.

В этот момент задняя дверь со стороны Богдана открывается, и, угрожая пистолетом, на моего пока еще мужа невозмутимо смотрит Замятин. Новоиспеченные помощники по-прежнему ничего не делают. Я понимаю, что ситуация неподходящая и я только что чуть не умерла от страха, но сердце в груди просто заходится от восторга.

Боже, какой же он все-таки крутой мужик.

А Давид соображает явно быстрее, чем охрана Катаева. Он мигом опускает пистолет и жмет его к ноге Богдана, спокойно поясняя:

— Сейчас девушка медленно выходит из машины, а все остальные сидят и не дергаются. Настоятельно рекомендую вам, Богдан Сергеевич, оставаться на месте и ничего не предпринимать, иначе я прострелю вам коленную чашечку, и вы останетесь инвалидом. В принципе ее можно заменить, но я не думаю, что вы хотите пробовать.

— Э, ты че творишь?! — Начинают возиться в карманах штанов и пиджаков так называемые охранники.

Наконец-то до них доходит, что надо что-то делать.

— Сидите теперь молча, идиоты! — отдает приказ Богдан, а Замятин снимает пистолет с предохранителя.

Катаев не хочет быть инвалидом, он вообще любит себя красивым, у него ведь маникюр, педикюр, эпиляция. Поэтому он слушается.

— Выпусти ее, — командует тому, что справа. — Я тебя из-под земли достану, падла. Ты думаешь, я тебе это прощу? — это уже Давиду.

Катаев психует. Замятин решительный и спокойный.

— Похищение человека, Богдан Сергеевич, — сто двадцать шестая статья УК. Достанете меня, обязательно достанете, лет через пять. Сюда же добавим нанесение побоев мне и Эвелине.

Я выскакиваю из машины и, прижимая к себе сумочку, отхожу в сторону, подальше. Боюсь. Не знаю, что мне делать.

— Она моя жена! Какое похищение?!

— У нас целая толпа свидетелей, как ты со своими заторможенными помощниками запихнул в машину девушку. Хоть бы номера замазали, герои! Я даже представить себе не мог, что вы настолько тупой, Богдан Сергеевич. И охрана у вас говно, при мне такого дерьма не было.

— Она моя жена, она сама со мной поехала! Нельзя украсть жену! Это бред!

— Еще как можно, особенно если она против и вы затаскиваете ее в машину силой. Увозите за черту города. Вы не живете вместе. Вы в состоянии развода и тут воруете ее. Зачем? Почему? С какой целью? Нехорошо, господин Катаев. Я бы даже сказал, очень хреново!

Дальше место Замятина занимают полицейские. Они вытаскивают Богдана и его друзей из машины и кладут лицами на капот. Муж сопротивления не оказывает. Один из бугаев пытается бежать. Боюсь, что начнется заварушка и пячусь за автомобиль, оставленный на дороге Замятиным. Жду.

А Давид, уступив полицейским, широко шагая, идет ко мне.

Встречаю своего героя и, повиснув на его шее, крепко-крепко обнимаю. Вот оно счастье.

— Откуда ты узнал? — задыхаюсь, жмусь к нему, плачу от радости, а он нежно гладит меня по спине. Какой же он разный. Обещает прострелить кому-то колено, а потом вдруг прикасается ко мне как к самому драгоценному в мире цветку. — Я так соскучилась, — хнычу и смеюсь одновременно, у меня шок. — И так испугалась. Ты меня нашел! Только ты мог меня спасти! Найти! Забрать! Только ты! Ты всегда рядом!

— А ты думала, красавица, укатишь от меня в закат с муженьком, и все? — нежно гладит и шутит одновременно. Как он может прикалываться в такое время? Дурак! Бью легонько в грудь кулаком и снова обнимаю. Наслаждаюсь родным ароматом леса, как же я люблю его запах.

— Мне было очень-очень страшно. Он обещал, он такое обещал… тебя рядом не было.

— Моя принцесса недооценивает своего богатыря, я же тебе не просто так телефон подарил. Понятное дело, хотел сделать приятно, но заодно знать, что ты в безопасности. И, когда ты куда-то не туда поехала, да еще в конце обеденного перерыва... Зная, как ты держишься за работу и ответственно к ней относишься, я тут же все бросил и кинулся за тобой.

Моя... Мой… Как же у нас все быстро сложилось. Даже не верится.

Чувствую безумную усталость.

— А я-то думала, что за странные щелчки и бульканье в динамике во время разговора?! А богатырь, оказывается, следит за мной. Конспиратор ты мой, и я безумно этому рада.

Смеюсь, висну на нем, полнейшее переутомление. Мне кажется, что прямо сейчас в воздухе над нашими головами разливаются какие-то дивные звуки, они усиливаются, становясь певучее, сильнее, струятся потоком, и в них, кажется, говорит и поет настоящее счастье. Наше с Замятиным пополам.