Глава 42

Давид

Через силу концентрируюсь на спорте и занятиях в тренажерном зале. Перед началом работы с боксерской грушей хорошо разогреваю мышцы, чтобы тренировка принесла пользу и удовольствие. Только вот в последнее время привычная система ни фига не работает. Меня впервые бросила женщина. Это, скажем так, неприятно. Я не беру в расчет Вику. Тут другое.

А вот так, чтобы послать меня на хрен, — это со мной впервые. Очень злит то, что причины толком нет. Она знает, что в моей семье случилось горе, что я дорожу памятью о родных, и требует невозможного.

Я ничего не боюсь. Но Эва меня выбесила. Не знаю, как такое возможно, но я тоскую по ней и нахожусь в ярости одновременно.

Разминкой готовлюсь к дальнейшим тяжелым ударам. Выполняю легкую пробежку, зарядку. Не перегружаюсь, помня, что должен лишь подготовить мышцы, а не забить их. Но все это не помогает, я все равно постоянно думаю про Эву.

— Держи удар, не скользи, — дает советы, придерживая для меня грушу, Никита Андреевич Горелов.

Мой коллега и друг по совместительству. Горелов немного старше. Бывший военный. Имеет опыт боевых действий. Суровый и очень сильный мужик. Больше ста жмет от груди. Видел в своей жизни столько, что еще на три чужих хватит. Жена-дура загуляла и укатила, прихватив сына. Польстилась на пижона в татуировках, владельца автозаправки. Выскочила замуж. И теперь Горелов ездит по субботам в Королев к своему пацану как на работу. Женщин обходит стороной. Хмурый, упрямый, хладнокровный мужик с железным характером.

— Че с физиономией, Замятин? Вроде все получается. Заказов тьма, заработок в гору пошел. Ты молодец.

— Да, спасибо, твоя помощь бесценна. — Размахиваюсь и луплю со всей дури, без остановки, пока руки не немееют.

Это он помог мне соблазнить Эву. Именно Горелов начальник службы безопасности на мебельной фабрике, где работает Эва.

— Тихо ты, — глухо смеется Никита, а я снова долблю со всей силы. — Зубы мне выбьешь, если не увернусь. Ты в последнее время злой, прямо как козлоногий черт.

Густо смеется.

— Не люблю бумажную работу. Документов тьма. То в надзор, то в Росгвардию мотаюсь. Да и жрать уже хочется. Я, когда голодный, дико злой.

Выполняю быстрый удар на вытянутую прямо руку. Делаю резкие движения, затем плавные в одну и ту же точку. Дальше боковой. Представляю, что передо мной не груша, а Катаев. Сука! Мысленно нахожу точку, где расположена его печень. Отрабатываю удары в это место, при этом рука согнута в локте. Плюс боковые удары в верхнюю часть груши, где условно расположены лицо, подбородок и нос.

Хотя в данную минуту Богдан тут ни при чем. Мы с Эвелиной Евгеньевной просто не сходимся во мнении по одному деликатному вопросу. Она считает, что, трахая ее, я представляю погибшую жену, а я считаю, что она не права.

Думаю о ней и снова бешусь. Вот что мне делать, чтобы она вернулась?

Я сгораю от негодования, злости и какого-то особенного чувства досады. Ну почему надо было все портить?

— Мне кажется, тут замешана женщина. Кстати, как поживает жена того м*дака, пацаны которого тебе ребра пересчитали?

Молчу. Тупо бью по груше. Проницательный Горелов выглядывает из-за спортснаряда, продолжая внимательно за мной следить.

Наношу очередной мощный, скользящий по касательной удар по груше. Хорошо, что я в боксерских перчатках, такие удары очень травматичны для кожи рук.

— Это ей ты розы тогда вез?

— К чему сейчас этот разговор? — раздражаюсь сильнее.

Друг сдается, ухмыляясь, поднимает руки. Он не виноват, что у меня проблемы. Он одинокий волк. Всегда любил только жену, которая оказалась слабой на передок дурой. Так бывает. Ему легче жить отшельником.

И говорить не хочу, и молчать не получается. Каким-то образом Эва задела во мне нужные струны. До сих пор, при воспоминаниях о том дне, когда она ушла, меня накрывает чувством гневного раздражения.

— Она к Вике ревнует?

— Как ты догадался?

Постепенно увеличиваю скорость, прямо-таки чувствую уверенность и правильность выполнения удара. Пересмотрел массу видео, на которых профессионалы подробно показывают технику проведения тренировок, и теперь отрабатываю — это отвлекает.

Никита крутит головой, как будто раздумывая, потом смотрит на меня в упор.

— У тебя фото жены на экране телефона, я еще тогда хотел спросить.

Качнув головой, снова бью.

— Это другое. Она погибла! Ее больше нет! Я знаю, что правильно, а что нет! Я всегда решаю свои проблемы сам.

— Да кто же спорит-то. — Разминает плечи Никита, параллельно удерживая грушу.

Мой план не думать про Эву полностью провалился. Я только и делаю, что думаю о ней.

— Я не могу все удалить, порвать фотографии и сделать вид, что моей семьи никогда не было. Вообще-то, такие вещи следует уважать. Нет — значит нет.

Горелов вроде и соглашается, но взглядом дает понять, что ни хрена он мне не верит. Да я сам себе не верю. Лучше тренироваться.

Не забываю про ноги. Они все время в движении, перемещаются с места на место. Чередую резкие и плавные движения. При ударе ногу держу прямо. Стопы я зафиксировал бинтом, для того чтобы избежать разрыва связок.

Она задела меня за живое, и я не могу успокоить нервы.

— Я разочарован и рассержен. В том плане, что можно было понять меня: мои близкие люди погибли! А она прицепилась к изображению!

— То есть ты не скучаешь?

Молча бью сильнее.

— Ее тоже можно понять, Давид. Я, как и она, считаю, что люди любят только раз, а потом ищут лишь отражения. Похожих. Что ей было думать?

— Это память! Я ей сказал, что хочу жениться, хочу с ней быть, и получил дикий скандал. Она прицепилась к фотографиям. Мой ответ «нет».

— Ну нет, так нет, — ухмыляется. — Значит, отдадим ее мужу обратно?

Нервничаю, теперь я представляю на месте груши самого Никиту.

— При чем тут это вообще?!

— Ну-у-у... Рано или поздно она встретит кого-то еще. У кого не будет проблем с фотографиями. И не факт, что она снова попадет в любовь, как с тобой.

Даже сейчас, когда Эвы нет рядом, я затылком ощущаю ее горячее дыхание, ее запах дурманит разум, тем самым еще больше меня зля. Не выдержав накала страстей, пытаюсь ударить друга по морде, он уворачивается, на лету хватая мой кулак.

— Я доверился ей. Открылся, впервые за долгое время. Все было искренне.

— Хочешь мое мнение? Вам обоим нужен хороший пинок под зад, чтобы вы поняли разницу между вместе и врозь. Жизнь оказалась к тебе безумно жестока. Тут и думать нечего. Но она же дала тебе второй шанс.

Ощущаю Эву повсюду, как дебил. Совсем рассудок потерял. Никита уходит в душ, а я беру телефон, брошенный на лавку у велотренажера.

Выискиваю ее номер, только собираюсь набрать, но все перебивает входящий вызов. Эва звонит мне сама.