Глава 45

Давид

Я, как мужчина, обязан защищать свою женщину. Тем более сейчас, когда мы с ней чуть не потеряли друг друга. Главное, решить несколько проблем.

Препятствие номер один — это штамп в ее паспорте. Мировое соглашение составлено, и теперь развод простая формальность.

Сложность номер два — это мама Эвы. Ирина Леонидовна явно против наших с ее дочерью отношений. А моя женщина к ней прислушивается. Придется переубедить будущую тещу. Размусоливать я не собираюсь и сразу же предложу свои условия.

Для матери девушки я покупаю шампанское, а также букет цветов. Это будет вежливо и произведет на нее хорошее впечатление. Прихватив торт к чаю, заезжаю за Эвой на работу. Для нее уменя тоже есть букет.

Однако, пока мы не забрали Киру из садика, я должен пояснить еще один момент. Дабы это не висело между нами. Мы в моей машине.

— Я хочу тебе кое-что показать. — Достаю телефон, захожу в социальную сеть. — Это моя первая девушка. У нее сейчас семья: муж и дети.

Эва ревнует. Задохнувшись, смотрит на меня маленьким чертиком. Так-то лучше, а то удумала жить без меня. Отстегнув ремень, тяну ее к себе.

— Эта девка похожа на меня, — бубнит себе под нос. — Опять! Ты все портишь, Замятин!

Не могу скрыть улыбку. Собственница.

— Точно. Потому что ты мой типаж, Эва. Именно отсюда сходство с Викой. А не потому что я чего-то там кем-то заменяю. Если поняла и согласна, то кивни. — Она послушно, хоть и скрипя зубами, выполняет. — Отлично, а теперь пойдем за Кирой и маму твою заодно успокоим.

— Может, не надо маму, может, потом? — тушуется.

Но мы подходим к территории садика, и Кира, завидев нас, тут же бежит ко мне.

— Дядя Давид! — Запрыгивает ко мне на руки малышка. И это самая приятная ноша в мире.

Мне больно думать о своей дочери, но хочется заметить, что Кира совсем на нее не похожа, она другая. Более активная, требовательная. Малышку я впечатлил еще тогда, когда забрал у похитителей, отпечатавшись в голове как спаситель. Я бы порвал за этого ребенка всех, кто посмел к ней прикоснуться, но Катаев их отпустил. К счастью, я справился.

А еще ей понравилось в деревне у бабушки. Там много разных животных, насекомых. Раздолье, есть где побегать.

Несу малышку на руках, а Эва все причитает, что не хочет разборок. Трусиха. Надо сразу же выдавить этот фурункул. Толку затягивать?

И вот мы на лестничной площадке. Кира снова висит на мне. В свободной руке у меня подарки для Ирины Леонидовны. Эва топчется с ноги на ногу, заставляю ее открыть ключом дверь.

— Здравствуйте! — Гордо шагаю внутрь.

— Бабушка! — Спрыгивает на пол и бежит в гостиную Кира. — Мы делали сегодня букашек из пластиина!

Мама Эвы сидит как будто ее силой прибили к креслу и заставили смотреть сериал по телевизору. Недовольна моим появлением. Я для нее главное в мире зло.

Разуваюсь и кладу к ее ногам подношения, Эва хоть и боится, но прыскает со смеху. Я уважаю ее любовь к матери, именно поэтому я здесь.

— Вы любящая мать — это очень частый типаж!

Она раздражается. Дергается. Видеть меня не хочет. Привыкла к Богдану. Некоторым женщинам это с молоком матери передается: неважно, какой муж, — раз он законный и отец ребенка, то дочь должна быть с ним.

А ее малышка полюбила другого. Горе как оно есть.

— Я не понимаю, ну нравится вам двоим гулящих котов изображать, ребенка-то зачем вмешивать? Шлялись бы дальше по ночам! — комментирует будущая теща мое появление.

— Мама!

— Вот вырастет Кира, ты меня поймешь!

— Он подписал соглашение, и теперь, когда все закончится, мне много что достанется, я почти свободная женщина, мама, все, хватит, — продолжает Эва.

— Ирина Леонидовна, я не отступлюсь! — втискиваюсь в их разговор.

— Ну еще бы. Такая богатая невеста тебе останется! — Пультом делает звук телевизора погромче, как бы между делом отодвигая ногой мои подарки.

Мне по фиг. Я тоже становлюсь громче:

— Уверен, вы всегда были лучшей в мире мамой. Ею и остались. Конечно, ваша дочь и моя любимая Эва — это кладезь ума, добра и талантов, так что мне неизбежно отводится роль запаршивленного верблюда, повадившегося хлебать из этого кладезя водичку. Я все понимаю.

— Я пойду чайник поставлю. — Снова прыснув со смеху от моих сравнений, Эва встречается со мной влюбленным взглядом. — Давид принес торт. Будем пить и есть.

— У меня диабет в острой фазе, — бурчит Ирина Леонидовна, продолжая смотреть перед собой.

Тяжело нам будет. Ну да ладно. Эва этого стоит.

— С каких это пор? — спорит с матерью дочь, застыв над ней и глубоко вздохнув, теща по-прежнему смотрит телевизор.

— Только что начался.

Моя девочка таки идет на кухню.

А я присаживаюсь на диван, скрестив руки на груди. Я готов к бою.

— Я все понимаю, вам, как матери, мучительно смотреть на то, как я небрежен и похотлив, зазываю дочку в номера. Как эгоистичен, как жаден и не ценю украденное сокровище. Как засмотрелся на ее материальные блага, оставленные мужем. И вам невыносимо наблюдать за тем, как я якобы измываюсь над бедной девочкой, представляя на ее месте погибшую супругу! — Она вздыхает, поправляя халат. — Не спорьте, это вы придумали. И мечтаете дожить до того дня, когда меня убьет шальная пуля, а еще усердно снабжаете свою дочь информацией о том, почему ей просто необходимо от меня избавиться.

— Мне нет никакого дела до ваших отношений. Если она такая дура, что... — теща оглядывается на Киру, которая высыпала на пол большую коробку игрушек, развела бардак и играет, не обращая на взрослых внимания, — ...что разводится с отцом своей дочери, то я в это не лезу.

В этот момент в гостиную возвращается Эва. Она от слов матери тушуется, прячется за суетливыми движениями: пододвигает журнальный столик, расставляет на нем чашки, достает из пакета торт, развязывает веревку на коробке. А я готов за нее порвать. Но не могу этого сделать, она любит мать.

— Не надо оскорблять мою будущую супругу, дорогая теща, — вроде бы в шутку, а вроде и нет. Затем касаюсь руки Эвы. — Ты такая красивая. Тебе очень идет эта блузка и новая прическа, — не стесняясь говорю ей комплименты.

Слова у людей часто ценятся куда больше, чем поступки. Пусть теща знает, что я пребываю в круглосуточном экстазе от ее дочери и превыше всего ставлю ее счастье.

Эва, смутившись, на этот раз в хорошем смысле, спешит выключить засвистевший чайник.

А я продолжаю убалтывать родившую ее женщину:

— Обещаю вам в кратчайшие сроки проявить способность зарабатывать много денег и содержать семью, демонстрировать лидерские качества и подписать брачный договор, в котором откажусь от всего, что останется Эве от Катаева. А еще обещаю вам самостоятельно разбираться с домашними проблемами: делать ремонт, оплачивать счета и сортировать свои носки и трусы, не дожидаясь вашей помощи и помощи моей любимой женщины.

Эва уже красная как рак, я люблю ее смущать. Она прелесть.

Спустя час шампанского с тортом мы с тещей переходим на коньяк.

— Ты не понимаешь, Замятин, я люблю свою дочь! — Как бы между делом льет в чай очередную рюмашку Ирина Леонидовна.

— Это вы не понимаете, я тоже ее люблю! Я с ума по ней схожу! Она красавица, она умница, у нее столько положительных качеств. Да я за нее убью!

Мы с будущей тещей пьем, а Эва, посмеиваясь над нами, играет с Кирой на полу, складывая мозаику. Она понимает, что этот алкоголизм необходим нам двоим как воздух.

— Это я осо.. осознаю, — слегка потеряв фокус, пытается сконцентрироваться на мне мама Эвы.

— Хорошо!

— Чего хорошего, если я тебе не доверяю?! Я вахтером работала несколько месяцев. Тоже, как ты, людей охраняла, мы с тобой в этом плане коллеги, Замятин. Помогала дочке материально. Пока она замуж не вышла, и эта надобность не отпала. Теперь снова надо вахтером!

— Теперь я все беру на себя! — перебиваю, чтобы остановить поток дичи.

— Так вот, батрача вахтером, однажды я увидела маленького мальчика. Ребенок с трудом дышал, и я сразу догадалась, что мальчик подавился.

— Мама молодец, — хвалит ее с пола дочка.

— Так оно и вышло, пацан слишком неудачно полакомился виноградиной, она застряла у него в горле.

— Но благодаря маминым грамотным и весьма своевременным действиям инородный предмет удалось вытолкнуть наружу. Браво! — хлопает Эва в ладоши.

Кира ее поддерживает, тоже хлопает, после, бросив занятия на полу, увлекается цветком на подоконнике. Дергает листья.

— Да, так что не только ты у нас герой!

— Отдадите за меня свою дочь?

Закрыв рот ладонью, подавляет зевок.

— А у меня выбор есть?

— Не-а, иначе выкраду вместе с забором.

Чуть пошатнувшись в кресле, Ирина Леонидовна приманивает меня рукой.

— Ладно, давай обнимемся! Но если хоть волос, если хоть что-то…

— Понял, не дурак! — Подмигнув Эве, спешу обняться с будущей тещей.