Глава 17. Курган

Ратмир повёл меня напрямик через поле. С опушки мне привиделось, что не так уж и высок древний холм и что идти до него всего ничего. Однако мы шли, а курган всё не приближался. Первые шаги дались с трудом, так устали ноги. Но уж очень не хотелось быть в тягость Ратмиру. Если начну жаловаться, опять на руках понесёт, а ему тоже надо силы поберечь. Кто знает, что нас там ждёт? И я шла сама, держась за руку Ратмира и стараясь глядеть под ноги, чтобы не споткнуться. Это было сложно: трава в поле вымахала мне по пояс. Путь оказался не так уж и близок, а сам курган выше, чем мне представлялось. С каждым шагом он вырастал, заслоняя собой всё больше неба. – И что мы будем дальше делать? – растерянно спросила я, когда мы оказались у подножия. – Искать вход, – уверенно ответил Ратмир. – Тех неудачливых копателей нашли с южной стороны. Думаю, они знали, где вход. Идём? – Погоди, дай мне чур. Ночью, перед тем как задремать на руках у Ратмира, я отдала ему своё сокровище, опасаясь выронить. Ратмир понимающе кивнул, достал чур из поясной сумки и передал мне. Я сжала бабушкин подарок в левой ладони, и он откликнулся теплом. – Теперь идём. Уже через десяток шагов я поняла, что Ратмир ведёт меня в верном направлении, потому что чур начал нагреваться. Мы обогнули курган и вышли из его тени. Солнце светило теперь с правой стороны. – Здесь, – сказал Ратмир, останавливаясь и указывая на склон на уровне своей головы. – Староста сказывал, что, когда тот купчина здесь рыть пытался, часть плиты оголилась. Наши мужики не стали её трогать, землёй присыпали. Мы с Севой тогда тоже сюда бегали. Плиту увидеть не успели, но, где была потревоженная земля, я запомнил. Точно здесь. Видишь, тут трава высохла. – Знаю, – кивнула я. – Чувствую. Я высвободила свою правую руку из ладони Ратмира и, наклонившись, прикоснулась к склону. Чур в моей руке затрепетал, словно живой. В голове загудело. И сквозь гул я услышала далёкий прерывающийся голос. – Ключ… в жилах первой ведьмы… кровь. Я ясно увидела, чего именно от меня ждут. – Ратмир, – позвала я, выпрямляясь. – Дай нож. Ратмир достал тот самый нож, что взял у убитого разбойника, но передавать мне не спешил. – Что ты собираешься делать? – Нужна кровь, – пояснила я. – Почему ты? Может, моя подойдёт? Я покачала головой. – Так надо. Ты же знаешь: я потомок первой ведьмы. Моя кровь нужна. Ратмир нехотя протянул нож, процедив: – Он же тупой. И поморщился, когда я быстро, словно боясь передумать, полоснула себя по левой ладони. Чур я при этом из рук не выпустила, а как только побежала кровь, сразу же сжала его. У Ратмира только желваки на скулах заходили. – Всё хорошо. – Я постаралась улыбнуться. – Мне не больно. Хотя рану пекло невыносимо. Я взобралась метра на два выше по склону, туда, где, по словам Ратмира, была плита, и, не обращая внимания на боль, ещё крепче стиснула чур в руке. Из сжатого кулака закапала кровь. Сухая земля жадно впитала алые капли. И на несколько мгновений наступила абсолютная тишина. Смолкли птицы, стих стрекот кузнечиков, ветер замер, прекратив шелестеть травой. Вроде и звуки все были негромкие, а как исчезли, по коже холодок пробежал, как будто всё живое в округе умерло. Затем из-под земли раздался глухой гул, и земля под ногами приподнялась и тут же опустилась, словно курган вздохнул после долгого сна. Я покачнулась и потеряла равновесие. Сильные руки Ратмира поймали меня, не дав упасть. Поймали и прижали к себе. – Не бойся, ладушка, я с тобой. От этого ласкового слова сердце ёкнуло. Никто никогда так меня не называл. Камни внутри склона заскрежетали, поворачиваясь на невидимых осях. Земля начала медленно расходиться, открывая узкий проход. Из чёрного зева потянуло могильным холодом. – Если бы я мог всё это сделать один… – Ратмир скрипнул зубами. – Довольно и того, что я не одна туда пойду. Я попыталась улыбнуться, но на сердце было тревожно. Звуки жизни уже вернулись: птичьи крики, стрекот кузнечиков, жужжание шмелей. Солнце поднялось высоко, обещая жаркий день, а наш путь лежал вниз, в мрачную холодную неизвестность. Но надо было идти. Если бы не помощь Морены, то меня бы уже в живых не было. Должна я. И даже без долга, если есть у меня шанс спасти мир от Чума-царя, то кем я буду, если испугаюсь в последний момент? – Пора, – выдохнула я. – Погоди. Как твоя рука? Ратмир взял меня за плечи и развернул лицом к себе. Я раскрыла ладонь с чуром. Деревянная фигурка была окрашена кровью, ладонь тоже, но от самой раны осталась лишь белая полоска. Ратмир осторожно коснулся её пальцем, словно проверяя, не болит ли. – Не болит, – успокоила я его, – значит всё правильно. Надо идти. Ратмир шагнул в проём первым, и я последовала за ним. Сразу же после узкого входа, через который Ратмиру с его широкими плечами пришлось протискиваться боком, проход расширился. Мы оказались на лестнице, каменные ступени которой вели вниз. Стены также были выложены огромными каменными плитами. В следующий момент склон кургана за нашими спинами сомкнулся, отрезая нас от внешнего мира, от дневного света, от самой жизни. Я невольно охнула, и сама прильнула к Ратмиру. Он обнял меня, и я услышала, как сильно бьётся его сердце. – Не бойся, – сказал он негромко. Мрак, однако, рассеялся почти сразу же. На каменных стенах засветились витиеватые символы. Неярко, но света хватало, чтобы видеть, что под ногами. Я смущённо отодвинулась от Ратмира. – Это руны, – пояснил он, нехотя отпуская меня. – Ты их понимаешь? – шёпотом спросила я. – Изучал. Здесь мудрые изречения. И имена защитников, которые лежат в кургане. В любом случае ничего враждебного в них нет. Идём. Лестница закончилась, под ногами захрустели мелкие камешки и песок. Мы прошли совсем немного, когда от стены отделилась тень, перекрыв собой проход. В мгновение ока Ратмир заслонил меня собой и рявкнул: – Кто таков? Почему бродишь неупокоенный? Голос его отразился от стен эхом. В ответ раздался короткий смешок, а затем низкий гортанный голос требовательно спросил: – Это ты кто таков, парень? С какой стати пришёл тревожить мёртвых? Я осторожно выглянула из-за плеча Ратмира. Впереди мерцала призрачная фигура. Высокий воин в почерневших от времени доспехах. На голове шлем, лица было не разглядеть. Но оно и к лучшему. И без того стало жутко, могильным холодом повеяло от призрака так, что я содрогнулась. А всё же настоящей угрозы не почуяла. Должно быть, потому что чур в руке оставался тёплым. – Я Хранитель, – мрачно поведал Ратмир. – Могу и упокоить бродячую душу. – Упокоить? – хмыкнул призрак. – Нет в тебе нужды. Наши воины спят спокойно. Долг свой с честью выполнили. – А ты? – дерзко спросил Ратмир. – Почему не спишь? – Страж я, – откликнулся призрак. – Покой мёртвых соратников стерегу. Зачем пришёл? Ещё и девицу сюда привёл. Нешто наверху укромных мест не нашлось покувыркаться? – Да что вы такое говорите? – Я выскочила из-за спины Ратмира. – Про какие «кувыркаться»? Как не совестно? – Ох, ты ж, шустрая какая, – засмеялся призрак. – Огненная девка у тебя, Хранитель. – Суженая моя, – поправил Ратмир. В его голосе прозвучала такая гордость, что я не стала огрызаться. Пусть себе потешится, а я ещё посмотрю. Устроил тут с призраком обсуждение меня. – Так что же тебе тут надобно, Хранитель? Ты ведь не за золотом пришёл? – Не за золотом. Суженой помочь. – Нас Морена послала, – твёрдо сказала я, выступив вперёд. – Чума-царь рвётся в наш мир. – Вон оно что. Нешто тысяча лет минула? – Минула, – подтвердила я. – Сегодня последний день, когда можно остановить губителя. Мне нужен венок Морены. Воин покачал головой. – Ведьма, стало быть? Он помолчал. – А ведь я почувствовал, что печати ослабели. И мороков стало много. Видать, правду вы говорите. Древнее зло близко. Нелегко будет вам до венка добраться. Морена его хорошо спрятала. – А вы можете путь к нему указать? – Я осмелела. – Да кабы я знал. Я вход в лабиринт охраняю, а что дальше, мне неведомо. – Лабиринт? – удивился Ратмир. – Да где ж он тут располагается? Не так уж велик курган. Но призрак не ответил, начал таять в воздухе. Только донеслось шелестящее: – Мороки ничего не знают о прошлой жизни… Коли заставите их вспоминать, развеются.