Глава 18. Мороки

– Что он имел в виду? – растерянно спросила я. – Разберёмся, – решительно ответил Ратмир. – Надо идти, отступать поздно. Мы двинулись дальше. Коридор уходил вниз, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Чур в моей руке то нагревался, то остывал, словно предупреждая об опасности. Пол стал влажным, башмаки скользили. Я споткнулась, и Ратмир подхватил меня. – Держись за меня, – велел он, и я вцепилась в его руку. Рун на стенах стало больше, временами они вспыхивали ярко, освещая путь, а после тускнели, оставляя нас почти в полной темноте. И тогда приходилось замедлять шаг. Мы шли уже довольно долго. – Ярина, – раздался за спиной голос. Я замерла, не веря своим ушам, а затем медленно обернулась. Из темноты выступил Сева. Лицо его было искажено гневом. – Всё-таки догнал, – зло сказал он. – Не ожидал от тебя, сестра, что ты так быстро забудешь, чему я тебя учил. Стоило столько лет оберегать твою девичью честь, чтобы ты вот так сразу по первому зову побежала за мужиком. Да и от тебя, Рат, не ожидал. Я ж тебя почти за брата считал. – Чего не ожидал? – вспылил Ратмир. – Ярина – моя суженая. – Да что ты? Не ты ли вчера говорил перед боем, что приехал дядьку своего повидать, а назавтра тебе в город? Говорил, что невеста там ждёт. И что? Решил перед отъездом сестру мою перед всем честным народом ославить? На дружбу нашу наплевал? – Опомнись, Сева! – Ратмир выпустил мою руку и шагнул вперёд, закрывая меня собой. – Что ты несёшь? А у меня сердце сжалось. Вспомнились слова брата: Ратмир, уезжая, говорил ему, что будет городскую искать, образованную. Как я могла об этом забыть? Что, если у него и впрямь в городе осталась невеста? Сомнения змеёй обвились вокруг сердца, стиснули его, мешая дышать. – Что я несу? – возмутился Сева. – Я истину говорю. Не друг ты мне больше. А ты, Ярина, марш домой. С тобой там поговорю. Словно в тумане я сделала шаг к брату. На лице Севы мелькнула довольная усмешка. – И подругу свою лучшую предала, – добавил он для пущей убедительности. И я остановилась, словно на стену наткнулась. – Не слушай его, Ярина. – Ратмир коснулся моей руки. – Не в себе он. – Погоди. – Я жестом его остановила и обратилась к брату: – А перед сном ты мне говорил совсем другое. Неужто не помнишь? – Что я тебе говорил? – насупился брат. – Что честь девичью беречь надо? – Честь всегда беречь надо, да только не Сева ты. Ну-ка, вспомни, как ты меня в детстве называл? Черты лица на миг поплыли, но всё же лжебрат попытался ещё раз солгать: – Яриночкой и сестричкой, конечно. Да только не оправдала ты… – Морок это, Ратмир, – уверенно заявила я. – Помнишь, нас предупредил Страж, что мороки ничего не знают о прошлой жизни? – Сам уже вижу. Я и то помню твоё детское прозвище. – Всё равно вы здесь сгинете! – зашипела тварь, окончательно теряя облик Севы. Я попятилась, но морок уже начал таять, превращаясь в сизый дым. Я нервно сглотнула. – Идём, Яринка-малинка, – ласково позвал Ратмир, – мороки вреда не причиняют. Главное – не поддаваться им. Я невольно улыбнулась. Не мог Сева так говорить со своей Яринкой-малинкой, как этот морок. Как могла я сразу не распознать? – А ты ведь поверила в городскую невесту? – неожиданно спросил Ратмир, когда мы прошли какое-то расстояние. Я отвернулась, не желая показывать своих настоящих чувств. – Ярина? – настойчиво позвал Ратмир. – Поверила, – призналась я просевшим голосом и тут же сказала с вызовом: – И не говори мне, что ты не искал. Ратмир развернул меня к себе. В его глазах плясали отблески рунического света. – Искал, – проговорил он хрипло, – все пять лет искал. И не нашёл, потому что она здесь была, в моём селе. Рыжая, с зелёными глазами, дерзкая и упрямая. Ратмир притянул меня к себе, но я упёрлась руками в его грудь. – Нам идти надо. Хоть и не Сева то был, а осадок после слов морока остался. – Нам поверить надо друг другу, иначе не дойдём, – требовательно сказал Ратмир. Его губы почти коснулись моих… – Остановись, племянник! – Голос прорезал тишину, отразившись эхом от стен. Я вскрикнула. Ратмир инстинктивно обнял меня сильнее. Путь нам перегораживал нынешний Хранитель. – Не предавай отцовскую память, – глухо продолжил дядя Ратмира. – Это её бабка отравила твоих родителей. Я почувствовала, как содрогнулся Ратмир всем телом. – Этого не может быть, – прошептала я. – Не может, – тихо согласился Ратмир. – А скажи мне, дядя, что повелел передать мне отец, когда умирал? – Говорил… – замялся дядя Димитрий. – Да то и говорил, что только я у тебя остался, и ты мне верить должен. – А мне помнится, что ты, когда в город мне печальную весть привёз, передал от отца, что я учёбу бросать не должен. Дядя зарычал, словно дикий зверь. Закрыв глаза, я затаилась, прижавшись к Ратмиру. – Всё, Яринка, – сказал он чуть погодя. – Развеялся. – Ты ведь не поверил? – выдохнула я, всё ещё дрожа. – Ни на миг, – заверил он и крепче обнял меня. – На то и расчёт у Чума-царя. Отец рассказывал давно, что мороки бьют по слабостям людским, находят больные места и вызывают в людях недоверие друг к другу. Коридор становился всё уже, а потолок – ниже. Мимо купца Богуслава мы прошли, не задерживаясь, хоть и кричал он страшные слова о том, что дочь его Милена на рассвете повесилась. – Сгинь, – бросил ему Ратмир. – Такие, как Милена, скорее других погубят, чем себя. А вскоре и морок самой Милены появился, обвиняя меня в предательстве. Оказалось, что если на них внимания не обращать, то развеиваются они быстрее, чем когда с ними беседуешь. Коридор раздвоился. Мы выбрали было более широкий проход, но через несколько шагов чур обжёг руку холодом. Вернулись на развилку – он потеплел. Пришлось идти узким коридором. Ратмир с его широкими плечами вынужден был идти полубоком, а в некоторых местах с трудом протискиваясь. Хорошо, что скоро проход снова расширился. Лабиринт становился всё запутаннее. Дважды мы возвращались, поняв, что зашли в тупик. Чур то холодил ладонь, то согревал, направляя нас. Постепенно я потеряла счёт переходам и поворотам. Мы остановились на очередной развилке. Три прохода уходили в разные стороны. – Сколько же мы уже идём? – устало спросила я. – Думаю, уже полдень, а то и больше, – ответил Ратмир. – Давай я тебя понесу. Я помотала головой. – Я ещё могу идти. – Тогда давай отдохнём немного. Возражать я не стала: сил не было. Ратмир достал из сумки какой-то свёрток, затем отстегнул сумку от пояса и положил на каменный пол. – Садись. Я буквально стекла вниз. Ноги горели от усталости. Ратмир развернул тряпицу. В свёртке оказались кусочки заячьего мяса. – Поешь. Надо же, мне и в голову не пришло взять что-то про запас. А Ратмир, получается, обо всём подумал, хотя это ведь женское дело – о запасах думать. Хорошо, что тут полумрак, и Ратмир не видит, как я краснею. – Ты тоже поешь, – потребовала я. – Я не голоден. Но тут я упёрлась. Заявила, что и я тогда не голодна. В общем, пришлось Ратмиру сдаться. Он присел рядом со мной на корточки и проворчал: – Ох, и упрямая же мне суженая досталась. А у меня потеплело на душе от этих слов. После короткого отдыха мы поднялись. – Который? – спросил Ратмир. Я посмотрела на три чёрных зева и сжала в руке чур. – Средний чуть теплее остальных, – сказала я неуверенно. Мы шагнули в темноту. Стены здесь были другими – не каменные плиты, а земля, укреплённая деревянными балками. Пахло земляной сыростью и чем-то ещё очень неприятным. Сначала я не могла понять, что это. Запах был едва уловимым, но с каждым шагом становился сильнее. Затхлый, удушливый. Меня затошнило. Ох, зря я недавно поела. Надо идти быстрее. Рун, освещающих путь, здесь не было, только слабо светился чур в моей руке. Я подняла его повыше. – Может, я пойду впереди? – предложила я. – Нет, – резко ответил Ратмир, останавливаясь так внезапно, что я едва не налетела на него. – Замри. – Что? – испуганным шёпотом спросила я. – Духи, – прошептал Ратмир. – Впереди много духов.