Глава 23. Ратмир

Тишина давила на уши сильнее, чем рёв Чума-царя минуту назад. Озеро успокоилось, пять венков медленно таяли в тумане, а я смотрел на свои руки и не узнавал их. Обычные руки. Просто кожа, кости и жилы. Больше не бежал по ним горячий ток силы, кончики пальцев не отзывались на близость чужой души. Я чувствовал себя кувшином, из которого вылили всё вино, оставив лишь сухие стенки звенеть на ветру. – Ратмир? – Ярина коснулась моего плеча. Я дёрнулся, как от ожога. Её прикосновение всё ещё вызывало тот сладкий отклик, что прежде. Но теперь всё затмевала исходящая от неё мощь – древняя, пугающая, та самая, которой я лишился. – Мы победили, Ратмир, – робко улыбнулась она, заглядывая мне в глаза. В её зелёных омутах плясали отсветы луны. – Всё закончилось. – Да, всё закончилось, – подтвердил я и обнял её. Ей не стоило знать, что не всё. Ей вообще не стоило знать ничего. Завтра к вечеру она решит, что я уехал, бросив её. И так будет лучше. Она будет злиться, обижаться. Это будет лучше, чем горе, лучше, чем смерть. Ярина привстала на носочках и потянулась ко мне. Тело её сотрясала дрожь. Мог ли я отказаться от прощального подарка? Всего один поцелуй – последний. И я не отказался. Ярина отвечала на мой поцелуй, с каждым мгновением становясь смелее, таяла в моих руках как свечной воск, безропотно подставлялась под ласки моих рук. И я едва не совершил то, что могло сломать ей жизнь. – Ратмир, – простонала она, когда я первым разорвал поцелуй. В её голосе был зов, тот самый извечный, зов суженой, против которого невозможно устоять. Мелькнула мысль: «Что, если это последний дар богов, шанс оставить частичку себя в той, кого я полюбил всем сердцем?» Я усмехнулся про себя. Ну да, и сломать ей жизнь, наградив байстрюком. Нет, ягодка моя, ты заслуживаешь лучшего. Я посмотрел в затуманенные глаза Ярины и отстранился. – Надо идти, – сказал я, бросив взгляд на гладь озера за её спиной. Гладь уже не была гладью, над водой появилась голова русалки, но Ярина этого не видела. – Я вернусь, – произнёс я беззвучно, одними губами. Нечисть поняла и кивнула, а затем усмехнулась хищно и скрылась под водой, только круги пошли. Ярина едва ли слышала тот наш разговор с русалкой, когда пообещал я неупокоенной нечисти выполнить любую её услугу: «Любую услугу. Клянусь даром Хранителя душ». Тогда я мог это сделать, теперь – нет. Я думал, что жертвую только даром, отдавая его существу в саркофаге, но на самом деле я загнал себя в ловушку. Как я расплачусь с речной девой теперь? Я не могу говорить с мёртвыми, не могу провожать души. Я никто. Пустой. В памяти прошелестело: «Не исполнишь – заберу её». Нет, не заберёшь. Всего за два дня Яринка так крепко вросла в моё сердце, что отдать её Нави – это в любом случае убить самого себя. Так что лучше я уйду один. А ей лучше не знать. Я подхватил Ярину на руки. – Ратмир, ты что, я сама могу, – попыталась возразить она. – Знаю, ты сильная, – улыбнулся я, – но… мне просто приятно. Обними меня. Ярина послушно обвила руками мою шею. Я шёл по тропе, которую прокладывал Лютый, и чувствовал, как бьётся её сердце. Волколак больше не рычал на меня: должно быть, дар Ярины примирял его с чужаком – со мной. Я шёл и вдыхал аромат малины – запах моей суженой, быть с которой мне не придётся. Но тут ничего не поделаешь. Деревня встретила нас шумом и заревом костров. Купальская ночь была в самом разгаре. Парни и девушки прыгали через огонь, слышался смех, визги, песни. Никто не подозревал, что ещё час назад жизнь всех висела на волоске. Возле дома Севы и Ярины я поставил её на ноги. – Иди переоденься к празднику. – А ты? – Я тоже пойду… переоденусь. – А как же…– Она боязливо оглянулась. – Как же Лютый? Он пропустит тебя? – Лютый будет подчиняться дяде. Ему теперь быть Хранителем. А я ближайший родственник. Подчиняться Лютый мне не будет, но съесть не съест. – Прости. Ярина потянулась ко мне, но я сделал шаг назад. Вовремя. Дверь дома распахнулась – и на крыльцо выскочил Сева. – Ярина! Я с ума схожу! Рат, как ты мог? Кулаки друга сжались. Ярина встала между мной и братом. – Он ни в чём не виноват, – выкрикнула она, – он меня спас. Я остановил её. – Иди переоденься, Яринка, а мы с Севой по-мужски поговорим, – ласково сказал я. – Не бойся. Едва Ярина скрылась в доме, Сева надвинулся на меня. – Ну? – грозно потребовал он. – Сутки ты её спасал. Что теперь? Жениться думаешь? Я покачал головой и ладонью остановил вылетевший кулак Севы. – Успокойся, брат. Сутки мы с Яриной спасали мир, а рассказ уместился в четверть часа. – Теперь ты понимаешь, почему я не могу жениться на ней? И ты не говори ей правды. Пусть лучше думает, что я в город уехал, чем себя винит. – Постой, Рат! – Сева схватил меня за плечо. – Неужели ты вот так сейчас и уйдёшь? Ты Ярину спас. Вы нас всех спасли. Я помотал головой. – Договоры с мёртвыми нерушимы. Хватит, брат, не держи меня. Я разберусь. Лучше береги сестру. А это тебе на добрую память. Я снял с шеи родовой оберег и вложил в ладонь Севы. – Но ведь это же… – Это теперь просто безделушка. Я развернулся и нырнул в темноту. Нужды возвращаться к лесному озеру не было. Я знал, что меня ждут там же, где всё начиналось. И самая короткая дорога к реке вела через толпу гуляющих. Шум праздника бил по ушам, запах дыма и жареного мяса раздражал ноздри. Вокруг кипела жизнь. Я кивал, здоровался с кем-то на ходу, но не останавливался. Река встретила меня прохладой и тишиной. Здесь, вдали от костров, вода казалась чёрным зеркалом. Луна, уже очистившаяся от багрянца, проложила по ней серебряную дорожку. Я подошёл к тем самым мосткам. Сердце стучало в рёбра глухо и тяжело. – Явись! – негромко позвал я. – Я знаю, ты слышишь. Вода у мостков пошла рябью. Сначала показались бледные руки, затем голова с водопадом зелёных волос. Русалка поднялась из воды по пояс, опираясь на доски мостков. Её перламутровые глаза с насмешкой осмотрели меня. – А-а, красавец… – пропела она. – Вернулся. Я чувствовала, как дрогнула земля. Значит, справились? Добыли венок? От нечисти ничего не скроешь. – Добыли, – кивнул я. – И суженая твоя жива. – Русалка склонила голову набок, хищно улыбаясь. – Жива, – подтвердил я. – Значит, время платить, Хранитель. – Она протянула руку. – Я ждала. Чую, время моё пришло – найти того, кто меня сгубил, а для этого мне нужен всего один час. Проведи меня в мир живых, Хранитель. Я стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. – Я не могу, – выдавил я. – Нет у меня больше дара. Отдал его, чтобы добраться до венка. Весь, до капли. Я теперь обычный человек. Я не слышу мёртвых и не могу указывать им путь. Улыбка сползла с лица русалки. Воздух вокруг стал холодным и вязким. – Что значит «нет дара»? – зашипела она. – Ты поклялся. – Признаю… – Что мне твоё признание? Ты знаешь закон, Пустой. Клятва нерушима. Если ты не можешь заплатить услугой… я заберу твою рыжую. – Пальцы с длинными когтями царапнули доски. – Она теперь моя. Раз ты пуст, я заберу её душу. Сегодня. Сейчас. Русалка рванулась было в воду, но я упал на колени, перехватывая её скользкое холодное запястье. – Стой! Русалка замерла, глядя на меня негодующе. – Душу за душу, – хрипло сказал я. – Возьми меня. – Тебя? – Она фыркнула. – Так любишь её? А равная ли замена? Она теперь ведьма. Её душа вкуснее. – Я – Хранитель по крови, пусть и без силы, – заговорил я быстро, боясь, что русалка исчезнет под водой. – Мой род тысячу лет служил грани между мирами. Моя душа… она чего-то да стоит? Я добровольно отдаю её тебе. Русалка задумчиво провела мокрым пальцем по моей щеке. От её прикосновения веяло могильным холодом. – Жизнь за жизнь? – прошептала она. – Душа за душу? Ты готов уйти на дно, в холод и тьму, и никогда больше не увидеть солнца ради своей рыжей? – Готов, – твёрдо ответил я, глядя в её нечеловеческие глаза. – Прямо сейчас. Только поклянись, что не тронешь её. Никогда. Русалка рассмеялась. Смех её звучал как бульканье воды в омуте. – Какой сладкий, какой жертвенный… – она обхватила меня за шею обеими руками. – Ну что ж. Мне скучно на дне одной. А ты красив, даже без своей силы. Русалка потянула меня на себя. – Иди ко мне, Ратмир. Я закрыл глаза, представил лицо Ярины – весёлое, живое, счастливое – и, не сопротивляясь, позволил утянуть себя в чёрную воду.