Глава 24. Договор

Как же мне не хотелось их оставлять вдвоём. Но Ратмир выглядел таким спокойным и уверенным. Ничего же плохого не случится? Ратмир всё объяснит Севе. Брат поймёт. Тревога всё равно плескалась у меня в груди. Я быстро умылась и наскоро переплела косу. Получилось так себе, непокорные рыжие пряди норовили вырваться на волю. Сева всё не возвращался, но и звуков драки не было слышно. А я специально оставила дверь в сени приоткрытой. Договорятся. Сева сам говорил, что Ратмир может оказаться моей парой. К тому же не было ещё ничего между мной и моим суженым, чего стоило бы стыдиться. Щекам стало жарко. Не было, потому что Ратмир не стал настаивать, а ведь я не устояла бы там, в лесу у озера, когда всё самое страшное осталось позади. Это Ратмир остановился, сберёг мою девичью честь. Может, потому, что разлюбил? Но тут же вспомнила, как Ратмир нёс меня на руках, его горячее дыхание, запутавшееся в моих волосах, прикосновение губ к виску. Нет, не мог разлюбить. А то, что дара у него больше нет, – так с этим можно жить. Главное, чтобы я ему никогда об этом не напоминала. Что ж Сева так долго не идёт? Я натянула на себя платье, то самое, которое приготовила для праздника. Пальцы дрожали, пока я расправляла складки и завязывала поясок. Ощущение надвигающейся беды ледяным когтем царапнуло под самым сердцем. По венам разлилась жгучая боль, от которой свело мышцы. Это был не страх, это был Дар, не тот, который помогал читать память предметов, а более мощный настоящий ведьминский. Он рвал меня изнутри, выл громче Лютого, требуя выхода. Бежать. – Ратмир! – прошептала я и бросилась к выходу. Когда я вылетела из горницы, меня уже ждал Сева. Стоял, как каменный столб в сенях, преградив дорогу. – Тебе не надо сегодня никуда ходить, – мрачно сказал он. – Пропусти, – потребовала я. – Ратмир сказал, что вы оба устали. Он… он придёт завтра. Сева отвёл глаза, и я поняла, что он лжёт. – Мне он сказал другое, – процедила я, глядя исподлобья, и отчеканила, выделяя каждое слово: – Ты. Мне. Дашь. Пройти. Никогда ещё я так не разговаривала с братом. Мне показалось, что он даже растерялся. Но думать об этом не было времени. Всё у меня внутри скручивалось от нарастающей тревоги. И одновременно с этим росла во мне незнакомая сила. – Ты сама не своя, – проговорил Сева, и кадык его дёрнулся. – Доверься мне, тебе не нужно сегодня выходить. В голосе брата звучала затаённая боль, и она перекликалась с тем чувством, которое рвалось из моей груди. Я мотнула головой и сделала шаг вперёд, прямо на Севу, с такой решимостью, что он отступил. В то же мгновение я замерла и уставилась на его сжатый кулак. Тонкое, ледяное, как струйка родниковой воды, ощущение исходило от того предмета, который он держал в руке. Боль, отчаяние, безнадёжность. – Дай. – Я протянула раскрытую ладонь. Я не удивилась, когда брат повиновался. Сила, которую я сейчас в себе ощущала, была готова разобрать по брёвнышку наш дом. И Сева не смог противостоять ей. В мою ладонь лёг серебряный ястреб. Прямо в голове вспыхнула картина. Леденеющая рука Ратмира на моей руке. Дар Хранителя, перетекающий через меня внутрь саркофага. Волот-великан протягивает ему венок. И, как откровение, вспышка – воспоминание о словах русалки. «Услугу я спрошу, когда время придёт. И помни: ты дал клятву Хранителя. Не исполнишь – заберу её». Как я могла забыть? Ратмир отдал дар – и, значит, клятва, данная русалке, теперь висит надо мной смертным приговором. Надо мной ли? Картина сменяется. Ратмир и Сева у ворот нашего дома. Ратмир передаёт брату серебряного ястреба. «Не выпускай её сегодня из дома, брат! Я не могу выполнить данную нечисти клятву, но могу обменять жизнь твоей сестры на свою». Я посмотрела на брата широко раскрытыми глазами. – Ты… он называл тебя братом. А ты позволил ему уйти? Вот так? На смерть? – Он сказал, что или ты, или он, – пробормотал Сева. – С дороги! – Не пущу! Он мужчина – ему решать. Всплеск чистой, дикой магии вырвался из меня. Сева отлетел в сторону, врезавшись в стену, и сполз на пол, застонав. Я выбежала на улицу. Самый короткий путь к реке вёл через выгон, где гуляло всё селение. Я врезалась в толпу. Нет, не я, моя сила. Она неслась впереди меня, вклиниваясь в праздничную толпу горячим вихрем, убирая с дороги все препятствия. Движения людей казались медленными, тягучими, словно нагретая солнцем смола. Кто-то вскрикнул, кто-то упал – мне было всё равно. Моей целью была река. Тропа вывела меня к мосткам почти вовремя, я успела увидеть, как вода смыкается над головой Ратмира. – Стой! – крикнула я. – Договор был на мою жизнь. Голова русалки на миг показалась над водой. – Поздно, красавица, – оскалилась она, показывая острые зубы. – Он теперь мой. Всё честно. Русалка вновь ушла под воду, и я сделала шаг на мостки. – Ты куда? – прогремел за моей спиной голос. – Топиться? Позорить свой ведьминский род? А сила тебе на что? Я обернулась. Никого. Но ощущение присутствия было настолько плотным, что, казалось, воздух вокруг меня дрожит от напряжения. Морена? Сила! Я прикрыла глаза, собирая всю свою волю. Сердце горело огнём, кровь кипела. Я потянулась к воде не руками, а духом, силой. «Отдай его мне! Он мой!» – яростно потребовала я, направляя чистый, белый, как лунный свет, поток силы прямо в воду, туда, где исчезла голова моего суженого. Вода вскипела. Русалка вылетела из неё на мостки, точно выброшенный комок тины. Хвост бил по деревянным доскам, в перламутровых глазах горела злоба. – Как ты смеешь отнимать мою добычу? – прошипела нечисть. – Сгинь, – коротко рявкнула я, вглядываясь в тёмную воду. И вскрикнула от радости, когда следом за русалкой вынырнул Ратмир. Я схватила его за ворот рубахи и потянула к мосткам. Он бессознательно опёрся локтями на доски, собираясь подтянуться и выбраться. Но уже через мгновение словно бы опомнился. Закашлялся, сплёвывая воду. – Нет, Ярина, – выдохнул он. – Она права. Договор. Я дал слово. – Что ты ей обещал? – Услугу, – ответила русалка. – Мне нужен час, всего час, среди живых, чтобы вспомнить своего убийцу. Ты можешь мне это дать, ведьма? Если нет, то зачем нарушаешь договор? Я всё равно заберу душу либо его, либо твою. А если будете держаться далеко от воды, то рано или поздно кого-нибудь из ваших детей. Меня охватил ужас. Неужели ничего нельзя сделать? Вот он, Ратмир. Живой. Моя рука касается его щеки. И вот так отдать его? – Уходи, Ярина, – глухо сказал Ратмир. – Ты ещё будешь счастлива. Встретишь своего суженого. – Уже встретила, – упрямо заявила я. – Другого не надо. Русалка ощерилась, но я махнула рукой, останавливая её. – Погоди, а если я найду способ выполнить твоё условие, выпустишь его? – Найди! Утащу в воду убийцу и найду покой. Я тогда и без Хранителя найду дорогу в Навь. И я повернулась к берегу, туда, откуда недавно прозвучал голос Морены: «А сила тебе на что?» – Морена, – взмолилась я. – Мы ведь выполнили то, что ты просила. Знаю, ты страдала, заточив того, кого любила, так не дай и моему сердцу разбиться. Ты ведаешь смертью. Молю, дай этой неупокоенной душе час среди живых. Разве не благое это дело – найти душегуба? Мрак сгустился, и из него выступила уже знакомая фигура. Не такая, какой я её увидела в первый раз, – простая женщина в синей шали, а та, что передала мне чур: лицо, словно выточено из ледяной глыбы, снежно-белые волосы стянуты в тугой узел. От неё дунуло зимней стужей. На миг показалось, что от холода вода в реке сейчас льдом схватится. – Дело, конечно, благое, – проговорила Морена, растягивая слова. – Но, знаешь ли ты, за что мне пришлось заточить моего возлюбленного? Моё сердце сжалось. – Знаю, – ответила я обречённо, – он пытался нарушить порядок вещей. – Верно, – подтвердила Морена. – И, если я начну вольно распоряжаться жизнью и смертью, не стану ли я такой же, как он? По моим щекам покатились горячие слёзы. Я не вытирала их. – Но у тебя есть то, что ты можешь предложить на обмен. Морена замолчала, и я вскинулась. – Моя душа? Я согласна. – Я не согласен, – перебил Ратмир. – Ты же ведьма, – напомнила Морена. – Дар? – В душе загорелся огонёк надежды. – Я могу своим даром дать ей этот час среди живых? – Это тоже нарушение порядка вещей, – улыбнулась Морена, но не строго, а как-то лукаво. – За каждым нарушением следует наказание. Ты лишишься своего дара, того, что обретён тобой недавно. Станешь обычным человеком. – Я согласна, – выпалила я. – Тогда сделай это. Я не стала спрашивать, что именно нужно делать. Я знала. Вместе с силой, открывшейся во мне недавно, пришло и знание. И я повернулась к русалке. Она уже соскользнула с мостков и, опираясь локтями на доски, ждала в той же позе, что и Ратмир. Впервые в её перламутровых глазах я увидела не ярость, не жажду поглотить чью-то жизнь, а надежду – такую же, какая горела в моём сердце. Я опустилась на колени на краю мостков и обеими руками прикоснулась к голове русалки. Она не противилась. Я очень хотела ей помочь и уже через мгновение почувствовала, как сила начинает вытекать через мои ладони. Сначала это был тонкий ручеёк, но постепенно он становился всё мощнее, пока наконец не превратился в неудержимый поток. Сколько же её во мне было? – Возьми! – шепнула я, когда последние капли дара оставили меня. – Найди душегуба и обрети покой. Я почувствовала в себе абсолютную пустоту. Я всё отдала. Русалка застонала, её тело затрепетало, как осиновый лист. Она оттолкнулась от мостков и погрузилась в воду. А я, потеряв опору, едва не рухнула в реку вслед за ней. И рухнула бы, если бы меня не подхватили горячие руки. Ратмир перенёс меня на берег. – Что теперь? – охрипшим от волнения голосом спросила я, обвив его шею руками и крепко прижавшись к его груди. И наплевать было на то, что меня бил озноб от накатившей слабости, а одежда Ратмира была насквозь мокрая. Главное: вот он, живой. – Будем жить, – ответил он и добавил: – Идём домой? Ты совсем замёрзла. Я не стала спрашивать, какой дом он имеет в виду. Мне было всё равно. Главное – вместе. Но Ратмир не успел и пару шагов сделать от реки, как вода за нашими спинами снова забурлила. Ратмир поставил меня на землю и развернулся, задвинув меня за себя. Как же. Вместе так вместе. Я поднырнула под его руку и увидела, как над водой, рядом с мостками, поднимается столб тумана, густеет и принимает очертания хрупкого девичьего тела. На девушке было простое платье, светлые волосы заплетены в косу. Я разглядывала её с сочувствием. Совсем юная. Какой же гад поднял на неё руку? Лунный свет высветил изящный овал лица, точёный носик, пухлые губы. Внутри шевельнулось воспоминание. Я точно видела эту девушку прежде. И я вспомнила, когда рядом потрясённо выдохнул Ратмир: – Млада?