Глава 10. Сон

Многое сегодня произошло. Морена. Её воля, которую надо выполнить. Дар моей бабушки… Мне надо было обдумать и попытаться понять. Зашёл бы брат тихо, можно было бы и спящей притвориться. Но, даже если б спала, трудно было бы не проснуться от Севиного рыка. Вздрогнула я инстинктивно. В этот момент я даже не думала о том, почему убежала с праздника. Всё, что было до встречи с Мореной, куда-то отодвинулось. А вот теперь, когда брат окликнул, сразу вернулось, но не так ярко, как прежде было. Вздохнув, я откликнулась: – Здесь я. Мне почудилось, что брат выдохнул с облегчением. – Хоть это хорошо, – пробормотал он. – А то я и Ратмира найти не смог. В голосе брата слышалась тревога. Вон оно что подумал. Обида затопила душу. Я накинула на плечи платок и вышла в горницу. Сева стоял у печки сгорбившись. В руках он вертел кружку с квасом, но не пил. На лице застыло такое выражение, словно брат не знал, с чего начать. Только я уже всё услышала. И у меня было о чём переживать, помимо его подозрений. Я с вызовом вскинула голову. – А где я должна быть, по-твоему? Брат замялся, но потом решительно посмотрел мне прямо в глаза. – Что у тебя с Ратмиром? – Ничего, – резко ответила я. – Вся деревня видела ваш поцелуй. – Я, что ли, виновата, что обычаи такие? Или я могла справиться с мужиком, который сильнее тебя в кулачном бою оказался? Сева сжал челюсти так, что желваки на скулах заходили. А потом сказал, словно хлестнул наотмашь: – Не видел я, чтоб ты сопротивлялась. Я молча развернулась, чтобы уйти обратно к себе, но брат остановил: – Прости, Яринка, не могу я о тебе не беспокоиться. Я остановилась, но поворачиваться не стала. Ждала следующих слов. – Сказывают, он твой венок выловил и что русалка хотела тебя забрать. – Голос Севы дрогнул. Вся моя злость мигом прошла. Он же брат мне, единственный и самый любимый. Как ему не переживать? Если б не Ратмир, я бы с русалками сегодня хороводы водила. – Выловил, – согласилась я, поворачиваясь. – Только это ничего не значит. – Ну как не значит? По всем обычаям… – А что для городских наши обычаи? – Ты это всерьёз сейчас? – рыкнул Сева и грохнул с маху кружку на стол так, что квас из неё выплеснулся и тёмным ручейком побежал к краю. – Я с ним разберусь. – С чем ты разберёшься? Сам слышал утром, что за него Милену просватали. Оставь его. Он действительно сегодня меня спас на речке, и я ему за то благодарна. Ты тоже, если любишь меня, скажи ему спасибо. Но только пусть не приходит сюда. – Как же так? – растерянно произнёс Сева. – Вся деревня только о вас и судачит. – А вот так, – вскипела я. – Сам видишь, что судачат. Он мою дружбу с Миленой разрушил. Видеть его не желаю. – Да погоди ты. Что, если он и впрямь твой суженый? Что тебе та Милена? Замужним уже не до подруг. Хочешь или нет, а я с него спрошу. Может, он тебя всерьёз выбрал… А ну как завтра придёт свататься? Или он тебе не люб? – Не люб, – ответила я резко, а в сердце что-то оборвалось. – Дерзок он больно. Не по нраву мне наглецы… В лице брата что-то поменялось. Ушла тревога, и появилась привычная снисходительная усмешка. – Глупая ты ещё, сестрёнка, – мягко сказал он. – Мужчина должен быть дерзок и смел. Особенно твой будущий муж. Любого послабее ты стопчешь и заставишь по одной половице ходить. Я открыла было рот, чтобы возразить, да Сева махнул рукой. – Иди спать. Утро вечера… да ты и сама знаешь. Фыркнув, я развернулась и направилась к себе. Когда это брат успел во мне такой характер разглядеть? Я вроде никогда по пустякам с ним не спорила. Или он не об этом? Однако после разговора с Севой мне стало легче, словно я приняла правильное решение. С Миленой дружба в любом случае врозь. Она перешагнула ту черту, за которой не прощают. Но от жениха её буду я держаться подальше. И думать об этом больше не буду. А коли действительно начал во мне дар просыпаться, так скоро все злые языки умолкнут. Бабушка моя ничего худого не делала, а боялись её как настоящую злую ведьму. Вот пусть и меня сторожатся. Другое сейчас волнует. Мне бы понять, что имела в виду Морена. Ведь не привиделась мне та встреча. Я подбила под головой подушку и легла поудобнее, зажав в руке чур. «Ночь тёмная, сон глубокий, покажи мне путь далёкий, что велено, то скажи, как исполнить – научи», – прошептала я один из бабушкиных приговоров. Всё вокруг завертелось, и я провалилась в темноту. Передо мной возникло лесное озеро с огромной серебристой луной, нависшей над ним. Озеро было мне знакомо, но была странность в окутавшей его тишине. Деревья стояли по берегам мёртвыми великанами – ни ветерка, ни шороха листвы, ни крика ночной птицы, словно в этом лесу никогда не было жизни. Жизни не было и в воде ровной, словно зеркальная поверхность. Рябь не пробежит, рыба не плеснёт. И чем дольше я стояла, тем сильнее увязала в мёртвой тишине. А потом я увидела венки. Они плыли по большому кругу, и я мельком удивилась, как у них получается двигаться в стоячей воде. Опустила взгляд на свои руки. В них лежал мой венок – тот самый, с алыми маками. Только сейчас в ночном полумраке маки горели ярче, чем днём, напоминая живые языки пламени. – Бросай! – раздался голос над моей головой. Я застыла в нерешительности и крепче сжала свой венок. Круг, по которому плыли четыре чужих венка, сужался. Их словно затягивало в омут. Как же я его брошу? На погибель? – Поздно, – обречённо вздохнул голос. Я снова посмотрела на свой венок. Маковые лепестки чернели на глазах и рассыпались прахом. Миг, и пепел, оставшийся от цветов, просочился между моими пальцами. И тут же всё вокруг переменилось. Луна окрасилась в кроваво красный цвет. В стоячей воде вдруг появился водоворот. Озеро закрутилось воронкой, засасывая все четыре венка в свою чёрную пасть. Они исчезли в глубине один за другим. А оттуда, из самых глубин, появились чёрные тени. Сначала одна, потом ещё, потом целые полчища. Они поднимались со дна, расползались по воде тёмными пятнами, тянулись к берегу, где стояла я. – Ты опоздала, – с укором произнёс голос. На меня повеяло холодом и… выбросило из сна. Я села на лавке, спустив ноги. Сердце колотилось как бешеное. Спокойно, Ярина, это сон. Венки, новый омут… только не на реке, а на озере. Это просто приснилось из-за дневных переживаний. Продышавшись и успокоившись немного, я решила было снова лечь, когда до моего слуха донёсся лёгкий стук в окно.