Глава 12

Марья из рода Яг

Я зажмурилась, понимая, что вот она, смерть моя пришла, но почему-то удара не последовало. Я осторожно открыла глаза и уставилась на смотрящих на меня лошадок, из-под копыт которых летели серебряные искры.

– Спасибо. Вы хорошие и очень красивые, – выдавила я, молясь всем существующим силам, чтобы не тронули. – А если позволите подняться, я вам в гривы цветочки вплету. У меня целый букет в кармане спрятан, честное слово!

Вот что я несу? Это от страха или шока?

Я осторожно поднялась, отряхнулась и потерла ушибленное место. Высота была небольшая, отделалась я больше испугом и парой синяков.

Потянулась к лошадиной гриве, красивой, словно шелковые нити, и вздрогнула от голоса Кощеева:

– Вот даже интересно, ты сумасшедшая или глупая, Марья?

Я обернулась и уставилась на него. Кощеев стоял возле денника и не сводил с меня глаз.

– Они же никого, кроме хозяина, к себе и близко не подпускают. До смерти ведь копытами забьют!

Страх нахлынул запоздалой волной, я замерла, боясь шевельнуться.

Лошади зафыркали, ткнулись мордами в мои ладони, и я погладила их прежде, чем осознала, что делаю.

У Кощея отвисла челюсть. Он сощурился, покосился на черногривых красавцев, кажется, что-то надумал и весело фыркнул:

– Ну что, вплетай им первоцветы в гривы, раз пообещала, а я пока схожу за кормом и водой.

Вот откуда он знает, что именно эти цветы хранятся у меня в кармане передника?

Хотя, если так подумать, других и не может быть. Какие я еще добуду посреди зимы, когда доступ в заветное место закрыт?

Влад буквально вылетел из конюшни. Даже забыл спросить, что я тут делаю. Хоть какая-то радость! Лгать ему отчаянно не хотелось, а правду говорить не стоило. У него и своих забот хватает.

Шепча ласковые слова лошадям и рассказывая, какие они красивые, вплетала в гривы первоцветы.

– И не боишься ведь совсем, – заметил Кощеев, снова появляясь рядом.

Неправ он.

Я боялась. Только не лошадей, а этой нашей с Владом ненормально сумасшедшей близости. Его близости. Взгляда, душу бередившего. Своего сердца, любовью обожженного…

– А вы сами за ними убираете, да? – выпалила я, потому что тишина звенела натянутой струной.

– Да. Прокатиться хочешь?

– А можно?

И тут же жадным взглядом уставилась на Кощеева.

Он задумчиво посмотрел на меня и кивнул:

– Я кое-кому должен свидание.

Улыбка у него получилась мягкая, светлая и такая непривычная. Скажи кому, что наследник Кощея умеет так улыбаться, ни за что ведь не поверят.

– То есть вы больше не сердитесь ни за лестницу, ни за оранжерею? – на всякий случай уточнила я.

Ну мало ли… Может, Кощеев несчастной и беззащитной ведьме из рода Яг мстить намерен!

– Мне сегодня за день тридцать семь приворотных зелий подсунули, – сообщил он. – Потоп и сверкающие моей физиономией ступени по сравнению с этим уже кажутся мелочью. Про оранжерею вообще молчу. Эта была идея деда, и как-то не учел он, что некоторые растения в ней непредсказуемы и опасны и это место никак не напоминает сад, по которому может спокойно гулять толпа девиц.

В голосе наследника рода Кощеевых прозвучало ехидство.

Я покосилась на него, не удержалась и рассмеялась. Просто потому, что уже неплохо знала и Влада, и его деда, и представляла их отношения. Подкалывать друг друга и развлекаться так они могут постоянно, но если дело коснется опасности… Спина к спине встанут, друг для друга жизни не пожалеют…

– Так что насчет прогулки? – снова уточнил Влад.

– С удовольствием!

– Одета ты, правда, не по погоде. Наверху морозно и ветрено, никакие заклинания защиты не помогают. А мои кони все время норовят добраться до звезд.

В голосе Кощеева звучала чистая любовь, и не заметить ее было невозможно.

– Ничего, я выдержу.

Кощеев фыркнул, отошел и выпустил вихри метели. Мой плащ преобразился под действием его чар, превратился в теплую белую шубу длиной на ладонь ниже колена. Рукава и воротник оторочены мехом, по ткани серебрятся искусные узоры, расшитые жемчугом. Я и опомниться не успела, как на ногах изменились сапожки, стали того же цвета, что и шуба, а следом метаморфозы настигли шапку, а на руках оказались пушистые варежки.

– Я сейчас лошадей выведу, запрягу. Ты подожди несколько минут здесь, вернусь за тобой.

– Хорошо, – вымолвила я, не в состоянии прийти в себя от подобного волшебства и дико завидуя подобной силе. Ведь никакое зелье не сможет сотворить подобной красоты! Можно наложить иллюзию, изменить состав ткани, но выплести одежду из чистой силы и сделать ее реальной…

Я ласково провела рукой по шубке и улыбнулась, исподтишка наблюдая, как Кощеев что-то шепотом говорит дивным лошадкам.

Только Влад выпустил коней и вышел следом, как из темноты появился Оливер.

– Так и не научился нормально приглашать девушку на свидания.

– Да разве ж это свидание? – рассмеялась я и тут же затихла.

А как иначе назвать предложение Кощеева и то, что он сотворил с моей одеждой? Да и сам же он сказал, что должен мне именно свидание.

– Вот-вот, – все правильно понял Оливер. – Ну да ничего, научится еще. Это от недостатка опыта, за ним девушки сами бегают, а тут ты…

– Что я? – встрепенулась, глупо улыбаясь.

Оливер подобрался ближе:

– Эй, Марья, ты там помнишь, что вам целоваться нельзя, иначе чары с тебя слетят?

– Да с чего ты взял, что у нас до этого дело дойдет? – возмутилась в ответ.

– Если не дойдет, я первый удивлюсь, – заявил кот.

– Оливер! – шикнула я.

– Кощеев идет! – ответил он, отпрыгивая и прячась.

Влад появился через мгновение, протянул мне руку, и я вложила свою ладонь в его, чувствуя себя донельзя счастливой.

До сих пор не понимаю, как он так быстро управился, но когда мы вышли, расписные сани уже стояли запряженные. Я подошла к ним ближе, рассматривая дивный узор, созданный мастером.

– Нравится?

– Очень. А чары на них тоже наложены? – поинтересовалась я, потому что не чуяла никакой магии. – Или нет?

– При плавке применялась пыль фей.

– Шутишь? – охнула я и тут же смутилась, потому что перешла с Кощеевым на ты, а он, кажется, и не заметил.

Улыбнулся загадочно, да и только.

– Ничего себе! Это же такая редкость! – в который раз не удержалась я, сгорая от желания уточнить, где же и каким образом Влад ее добыл.

Он понял все по выражению моего лица и развел руками.

– Дед где-то достал, до сих пор не сознается, как ему удалось. А ты слышала даже про такой редкий ингредиент, Марья? – спросил Кощеев, помогая забраться в сани.

– Да. Он может использоваться в самых разных зельях и в зависимости от сочетаний менять их свойства. При помощи пыли фей выплетаются самые сложные защитные чары и…

– Самые сильные любовные. Как-никак основная задача фей – исполнять желания, – заметил Кощей, забираясь в сани.

– А уж артефакты какие знатные выходят!

Я снова покосилась на сани, потрогала их, мечтательно вздохнула.

– Почему ты нанялась обычной служанкой ко мне вместо того, чтобы варить зелья и плести заклинания? – вдруг спросил Влад. – Тебе ведь по-настоящему нравится магия, и бытовая – лишь малая ее часть.

– Так получилось, – вздохнула я. – Не всем нужны знания да умения бытового мага, нас легко заменить… А жить на что-то надо…

Влад чуть наклонился ко мне, поправляя наброшенное на ноги меховое покрывало, которое предусмотрительно положил в сани.

– В ту первую нашу встречу ты не взяла подаренный мной камень, хотя на него могла бы безбедно прожить весьма долго, – заметил он.

И сколько он мне это будет припоминать? Я прикусила губу, встретилась с внимательным взглядом синих глаз.

– У меня есть причины, по которым мне не стоит возвращаться в город, – созналась честно.

– Тебя кто-то обидел? – и вроде голос у него спокойный, да только я почувствовала, как в интонации прорываются стальные нотки.

– Мне безумно не хочется об этом говорить, – ответила тихо. – И портить случившимся, для меня уже отгоревшим и забытым, такую чудесную ночь.

Лошади нетерпеливо ударили копытами, выпуская из ноздрей пар, заржали. Они явно намекали, что застоялись, и требовали прогулки.

Кощеев ничего не ответил, быстро и уверенно наложил заклинания, защищающие от ветра и стужи. Лошади разбежались и рывком поднялись в небо.

У меня сбилось дыхание, забилось сердце и замерло в предвкушении. Я так давно просто так не поднималась в небо! С того момента, как за мной случилась погоня и я оказалась в доме наследника рода Кощеевых. Если не считать, конечно, того сумасшедшего полета на самодельной метле, когда я чуть на замерзла.

На новую ступу, сдается, заработаю не скоро, поэтому хочется насладиться каждым мгновением столь неожиданного подарка, впитать в себя невероятное ощущение счастья, которое ни с чем не спутаешь.

– Больше никто тебя не обидит, Марья. Я обещаю.

Я обернулась и уставилась на Влада.

– Слово наследника рода Кощеевых, – добавил он спокойно.

И не будь я потомственной ведьмой из рода Яг, сочла бы его слова лишь простым обещанием, но я видела, какая сила стоит за данным обещанием. Кощеев сделает что угодно, лишь бы сдержать его.

– Спасибо, – ответила я, не сводя с него глаз, чувствуя, как мое сердце окончательно стало принадлежать ему.

Рядом с этим мужчиной я, сильнейшая ведьма, ощущала себя на удивление светло и тепло, отпускала страхи и сомнения и просто таяла, как снежинка, от взгляда и нечаянной близости.

Мы взлетели невысоко, понеслись над городом. Ночь была ясной и морозной. Над головой сияли яркие и чистые звезды. Из печных труб поднимался дым и стоял столбом. Дома, укрытые снежными покрывалами, манили уютом зажженных огней. На центральной площади установили огромную елку, украсили ее шарами и гирляндами, залили каток. Возле площади раскинулось множество лавочек с разными вкусностями и новогодними украшениями.

Вовсю веселилась молодежь, скупая шутихи и хлопушки, носилась малышня, не обращая внимания на окрики мамушек и нянь. Степенные дамы прогуливались под ручку с мужьями по тянущемуся за центральной площадью парку.

– Могу я спросить, зачем ты мне подлила в еду приворотное? – неожиданно спросил Кощеев.

– Я? Не было такого! Да и зачем…

Хотела сказать, что знаю, что на него они не действуют, но вовремя прикусила губу. Да и про то, что навязанные магией чувства мне попросту не нужны, промолчала.

– Хм… я, когда твой яблочный пирог ел, точно зелье почувствовал. Может, кто-то заранее узнал о предстоящем испытании и всем добавил приворотного в продукты? – поинтересовался он. – По сути, если смешать несколько зелий или увеличить их количество, это объясняет, почему весь мой род обнимался с деревьями в оранжерее.

Влад усмехнулся и посмотрел на меня.

И тут я охнула, осознав, что усилило все приворотные. Кощеев с любопытством уставился на меня, а я… что я? Я принялась каяться.

– Понимаете, я, пока омлет готовила, отвлеклась, и… ваш Огонек съел яблоки, предназначенные для пирога.

– И?

– И я отправила его за теми, что росли в моем заветном месте. Строго-настрого приказала брать с определенного дерева, там яблонь-то всего две, ну а он… похоже, напутал!

Я смутилась и опустила глаза, чувствуя, как пламенеют мои щеки.

– Марья, у тебя что, есть яблоня, где растут плоды с приворотным эффектом?

В голосе Влада слышалось веселье, и я невольно вскинула голову и посмотрела на него. И точно, в глазах сверкают смешинки, и от этого они кажутся еще прекраснее и синее самого неба.

– Да не сильна я в приворотных! Нет у меня к ним таланта. Вот защитные зелья…

Тут я прикусила губу, надеясь, что Влад не обратит внимания на мои слова. В его дом-то я нанималась бытовым магом и ни слова не упомянула о своих способностях.

– В общем, я с любовными зельями экспериментировала и все неудачные выливала в одно и то же место, даже ямку там выкопала. И кто же знал, что однажды приду в свой сад, а там яблоня выросла. И убрать ее никакие чары не смогут! Я и огнем ее жгла, и стужу напускала, и с топором приходила…

Кощеев самым наглым образом расхохотался. Вышло это так заразительно, что я ответила тем же.

– Вот где можно озолотиться, Марья! За одно такое яблоко все мои гостьи денег не пожалеют!

Я махнула рукой и тихо сказала:

– Я правда не думала применять к вам приворотное зелье. Вы бы не сказали, я бы и не узнала, что оно там было. И уж точно не думала, что оно усилит эффект других подсунутых вам приворотных. И зарабатывать на этом не стала бы…

– Это я уже понял. Тебе проще в дом наследника Кощея устроиться на работу, чем приворотными яблоками торговать.

Я только вздохнула.

Влад неожиданно наклонился, провел пальцами по моей щеке и сказал:

– Я рад, что так получилось и мы встретились.

Глаза у него сверкали, словно звезды, и на какой-то миг я забыла, что внизу находится площадь, полная народа, и все наверняка смотрят на нас.

Сейчас, в этом ясном ночном небе, когда щеки покусывал мороз, мы во всем мире были одни. И сердце билось громко и часто, тянулось к Кощееву.

Он отвел взгляд первым, о чем-то подумал и поинтересовался:

– Хочешь спуститься?

Потрясла головой. Как бы мне ни хотелось покататься на коньках и выпить медового сбитня с мятным пряником, мы привлечем слишком много внимания. Кажется, Влад это понял, потому что его сани заметили, и малышня стала тыкать в них пальцем, весело мчась за нами.

Я оглянулась, посмотрела на их грустные разочарованные мордашки и тронула Кощеева за рукав. Он сощурился, будто мог прочитать мои мысли.

– Марья, меня все в нашем княжестве злодеем считают. Ты серьезно хочешь, чтобы мы покатали детей? – не удержался он.

– Ага.

Кощеев вздохнул, но как-то обреченно. Взмах рукой – сани сделали круг и медленно опустились на площадь. Взрослые расступились, начали кланяться, зашептались… А малышня с любопытством уставилась на сани и чудных лошадей.

– К коням не подходить, – спокойно велел Кощеев, спускаясь. – Кто хочет покататься, забираемся в сани.

Я захихикала в варежку, потому что Влад пытался казаться строгим и ледяным, но детей так просто не проведешь.

Через мгновение они с диким визгом рванули к саням и забрались внутрь, рассматривая меня.

– Дядя Кощей, а вы что, уже Снегурочку похитили? А где тогда Дед Мороз?

Влад сначала опешил, но после захлопнул дверцу саней, наложил заклинания. Жители шептались, молчали и не пытались ему помешать.

– Дед Мороз подарки вам пакует, а Снегурочка… считайте, что Снегурочка – это мой вам подарок!

Ребятня заахала, стала меня рассматривать.

– Вернемся через полчаса, – спокойно сказал Кощеев всем, кто замер на площади.

А затем… кони рванули ввысь, запела песнь вьюга, подгоняя их, и внизу под нами понесся городок. Заснеженная река разделила его на две части, мосты и фонари были украшены нарядными лентами и гирляндами, и город сиял огнями. Зрелище невероятно красивое и завораживающее.

– Марья, там скатерть-самобранка лежит, угости детей, – попросил Влад, снова поглядывая на коней.

Я вытащила требуемое, развернула и призвала магию. Скатерть в этот раз не стала вредничать, явив и горячий сладкий чай, и пирожки с яблоками, и мандарины.

– Дядя Кощей, а ты вовсе не злой и не страшный! – заявила одна из девчушек, из-под шапки которой торчали рыжие кудряшки. – Зря ты, Митька, пугал…

Влад промолчал, а я хмыкнула.

– А я знаю, – выдал мальчишка, который держал в каждой руке по пирожку и откусывал их по очереди, – вас злой колдун заколдовал, а сейчас Снегурочка расколдовала, и вы теперь добрый!

Кощеев хлопнул глазами и покосился на меня.

– Мне так мамка сказывала…

Я рассмеялась. Ожидаемо, конечно, что в народе о Кощееве сложились очередные сказки, полон же дом невест, но такие…

– А если вас Снегурочка поцелует, вы вообще хорошим станете! – поддержала другая девочка, закутанная в белую пушистую шаль.

– Только вы ее не обижайте! Она хорошая! – выдавил Митька. – Иначе я вам в глаз дам. Я умею уже!

Я веселилась уже в открытую, пока дети не вспомнили про Бабу-ягу. Узнала о себе много нового. И что лягушек ем, и что метла у меня говорящая, и что я тоже заколдована, только поцелуй меня и спасет.

Когда Кощеев спустился, малышня высыпала, как горошинки, из саней, помчалась к родителям, на ходу рассказывая, как было весело и интересно и какие у Кощеева вкусные пирожки.

Влад посмотрел на веселую малышню, раскрасневшуюся и счастливую меня, и взмахнул рукой, выпуская метели.

Замерла вся площадь, а когда снежные вихри рассеялись, неподалеку от наряженной елки появилась горка и красивая ледяная крепость. Малышня с радостным визгом бросилась осваивать новые развлечения.

И кто тут еще говорил про Кощеева, что он – всемирное зло? Да после такого я ни за что в эту глупость не поверю!

– Ваша светлость, может, желаете покататься на коньках со своей спутницей? – раздался голос нынешнего градоначальника, который подошел к саням и вежливо поклонился, прежде чем начать разговор.

– Марья, хочешь? – поинтересовался Влад.

Я покосилась на толпу, собравшуюся на площади, и с сожалением покачала головой. Меня, конечно, не узнают, но рисковать не хотелось. Да и не привыкла я быть у всех на виду, а с Кощеевым быть незаметной просто невозможно.

Сани снова поднялись в небо, засверкали россыпью звезды, поманили… Кощеев направил коней в сторону Зачарованного леса, и вскоре город остался позади. Мороз все еще кусал щеки, но заклинания Кощеева смягчали его действие, и ночь манила за собой, обещая невозможные чудеса.

Мы с Владом молчали и смотрели друг на друга. И вроде оба все понимаем, но решиться и сделать последний шаг не можем. Я – потому что скрыта под личиной обычной девушки, Кощеев не ведает правды. Он – потому что должен выбрать невесту и не возьмет в жены ни заклятого врага, ни простую магичку. Но смотреть друг на друга, чувствовать чары, созданные самой любовью, нам никто не запрещал.

Сани все неслись над лесом, пока не замерли в вышине над небольшой поляной, окруженной стройными елочками. Я пригляделась и увидела, что и не поляна это вовсе, а островок посредине реки, обвивающий его широкой лентой.

– Там, под землей, горячие ключи, поэтому вода не замерзает даже в самые лютые морозы, – пояснил Кощеев и поднялся, оглядывая пространство. – Подожди пока немного тут. Не замерзнешь?

Под тем меховым покрывалом, которым он меня заботливо укутал? Да с жаром, который вспыхивает внутри, стоит Владу на несчастную Ягу посмотреть?

– Нет, не волнуйтесь.

Кощеев кивнул, вокруг него закружилась метель, и он в ее вихрях спустился в центр поляны. Я, конечно, свесилась вниз, не сводя с него глаз. Его сила была невероятной и удивительной, наблюдать ее в действии было безумно интересно.

Влад топнул ногой, и метели смели снег и укутали им ближайшие елки, стоящие на том берегу. Кощеев раскинул руки, сделал два резких жеста, и… вода из реки поднялась, хлынула на поляну. Правда, тут же под действием магии Кощеева превратилась в лед.

Еще несколько жестов – и с ладоней Влада сорвались огоньки, разлетелись в стороны, подсвечивая ели и сотворенный каток. А колдовство все не заканчивалось: вспыхнули заснеженные перила, огораживая ледяное пространство, выросла изящная скамейка, и Кощеев в вихре метели подлетел к саням.

– Я тоже люблю кататься на коньках, – заявил спокойно. – Составишь компанию?

Я кивнула, посмотрела на свои сапожки, и морозные чары коснулись их, превратив в коньки.

Кощеев протянул руку, буквально сдернул меня с саней и прижал к себе. Это было какое-то запредельное ощущение. Вокруг нас кружили вихри метели, а тепло и защита сильных рук Влада заставляли биться сердце пойманной птицей.

Когда мы опустились на каток, он выпустил меня из объятий, рванул на большой скорости по льду, рассекая его коньками. Неуловимый, прекрасный и сияющий посреди сказочного катка, сотворенного магией.

Шальная радость охватила меня, и я поспешила следом, смеясь и наслаждаясь мгновениями счастья. Мы подначивали друг друга, подшучивали над неуклюжестью и ловили, если кто-то из нас оступался. Когда в очередной раз столкнулись, разгоряченные, запыхавшиеся, стиснутые в объятиях друг друга, Кощеев наклонился и опалил поцелуем щеку раньше, чем я осознала произошедшее.

– Не удержался, – хрипло заметил он. – Марья, я хотел…

Договорить Кощеев не успел, потому что с неба на нас упал шарик, из которого в руки Влада выпало послание. Он вчитался, нахмурился.

– Что-то случилось?

– Дед просит срочно вернуться, причин не написал.

Кощеев отступил на шаг, призвал лошадей, которых до этого выпустил на прогулку, и усадил меня в сани. Сам же вернулся на лед, и за считаные мгновения поляна перестала быть катком, исчезли магические огни, и темные пушистые елки нависли над журчащей водой.

Мы понеслись быстрее ветра и вскоре оказались на месте. Кощеев, расседлав лошадей и заведя их в стойла, поспешил к дому.

Я попрощалась с лошадками и отправилась за ним. Что же там произошло-то? По пути встретила Оливера.

– Что-что? Невесты опять передрались. Старший Кощеев рассвирепел, ну и… Ты бы лучше на глаза никому не показывалась, Марья. Ни деду Влада, ни невестам… Сдается, догадываются, куда и с кем Кощеев улетел. Слухи ой как быстро расходятся…

– Мм… Да вроде Влад и не делал тайны из того, что пригласил меня на свидание.

– Там такие подробности уже рассказывают…

– Это какие же? – удивилась я.

– На центральной площади ведь были, малышню повозили… Кощеев-старший, кстати, подозревает, что внука сглазили, – кот зафыркал. – Дядя Кощей и Снегурочка, ну надо же!

– Да откуда все это узнали-то? – взвыла я.

– Глашка, дочка Алевтины, с вами в санях оказалась. В общем, ты бы в дом пока не ходила лучше. Пусть Кощеев невест утешит…

– Оливер!

– Ишь какая ревнивая… – в голосе кота слышалось явное довольство. – Елку-то наряжать будешь? Я, кстати, вызнал, какую Кощеев награду пообещал.

– И?

– Первый танец на балу.

– Тот самый, который всегда танцуют хозяин и хозяйка дома? – охнула я.

– Вот-вот. Так что, если не хочешь, чтобы Настасья или Аленка оказались вместе с Кощеевым, топай елку наряжать, Марья. Да чтоб такой она была, загляденьем чистым, чтоб выбора мужику не оставить!

– А еще меня называют ведьмой, – хмыкнула я, подхватывая Оливера и начиная его тискать.

Побродив по парку, я остановилась возле пушистой сосны, которая располагалась как раз напротив окон Влада Кощеева. Невесты украшали деревца вдоль центральной дорожки, и она как раз сворачивала на боковую тропинку, выводящую к нужному мне месту. Так что если Влад из окна не увидит, то точно мимо не пройдет.

Я поднесла ладонь, сдула с сосны снег. Оглянулась на всякий случай, применила чары отвода глаз и принялась ворожить. Оливер крутился под ногами, советовал, какие шары повесить повыше, а какие оставить внизу.

– Что-то больно простые они у тебя… Снежинки, конечно, внутри, да только…

Тут шары под действием наложенных чар закружились, завертелись и превратились в сверкающие разноцветные черепушки.

Оливер мяукнул и свалился в сугроб.

Я же хмыкнула, подождала, когда украшения снова превратятся в шары, и опять принялась ворожить.

И вот уже на макушке засияли вместо звезды фигурки Оливера и Огонька. Кот запрыгнул мне на плечо и уставился на самого себя игрушечного, поджидая метаморфозу. Когда обе фигурки вспыхнули, Оливер засветился, от шерсти полетели искры, а Огонек засиял ровным светом. От фигурок любимых питомцев Кощеева потянулись гирлянды, вспыхнули вместе с черепушками.

Я улыбнулась Оливеру, стала выплетать еще одни чары, и на ветках повисли фигурки Кощея и его внука, Змея Горыныча и моей бабули. Когда зажигались гирлянды и шары превращались в черепушки, фигурки оживали. Расправляя крылья и выпуская огонь, летал вокруг деревца Змей Горыныч, взмахивал посохом и рассыпал золотые монеты Кощей, кружился в метелях Влад на чудесной тройке лошадей.

– Если он тебя не выберет, я его покусаю! – выдал Оливер, когда я закончила и накрыла украшенную сосну чарами. Они должны были исчезнуть утром.

Я еще раз обошла дерево, оглядела.

– Знаешь, Оливер, а мне все же кажется, что чего-то не хватает.

– Ага. Деда Мороза со Снегурочкой и подарков, – ехидно заметил кот.

– Точно!

– Эй, Марья, ты двух колдунов сюда не вздумай еще призвать. Погром иначе знатный будет… Они с Кощеевыми не особо ладят. Старший как-то Снегурочку похищал, было по его молодости дело…

Я сощурилась, шепнула заветное слово, и из снега передо мной собрались два скелета.

Кот нервно икнул и попятился. Недолго думая, присыпала скелеты снегом, накладывая иллюзию снеговиков. Так, а теперь… подарок! Я достала из кармана зелье, лишающее владельца силы на четверть часа. Чувствую, пригодится оно Владу, когда настигнет его злодейка! Кроме гребешка да собственной силы, ничего у меня из защиты не осталось, но жалеть об этом я не собиралась.

Снова начала ворожить, выплетать чары, чтобы никто, кроме Кощеева, подарок взять не смог. И зелье подписала на всякий случай, чтобы никаких сомнений у него не осталось, для чего предназначено. Флакон закрепила в руке скелета, повязав ярко-синим бантом.

– Вот теперь, кажется, все!

Подхватила Оливера и направилась в дом. Прошла через пустую кухню, вышла в коридор, свернула за угол и обнаружила всю прислугу, прильнувшую к дверям, ведущим в центральный зал.

– Что там? – поинтересовалась я.

День давно закончился, безумно хотелось спать.

– Невесты дрались, теперь Влад Кощеевич с ними разбирается. Ой, сдается, они полночи будут разгромленный зал убирать, вместо того чтобы готовить наряды! – прыснула Лиля.

Служанки зашептались, вновь прильнули к замочной скважине, а я тихой мышкой свернула в крыло прислуги и спокойно добралась до своего чердака.

Разделась и забралась в постель. День выдался безумно сложным, хотелось спать, но перед тем, как закрыть глаза, я вспомнила сегодняшнюю прогулку с Владом и улыбнулась.

Влад Кощеев

И куда эта девчонка запропастилась? Во всем доме ее нет, и слуги пожимают плечами, ничего не зная. Нашел Беатрис и поинтересовался, где сейчас Марья. Как оказалось, та отправилась на конюшню относить еду работникам. И я не я буду, если поверю, что любопытная ведьма из рода Яг не сунется к моим лошадям.

Вот же бездна! Мало того что Марья, похоже, даже не вспомнила про свидание, которое я ей обещал, так и в очередную неприятность попадет! Кони-то у меня… с характером! Чужих не подпустят, только меня слушаются.

Бросился через сад, надеясь не опоздать и уберечь ее от беды.

Наивный!

Уже подлетая к конюшне, по распахнутым дверям понял, что Марья внутри. Спрашивать, что она забыла под копытами моих лошадей, не стал. Ведьма она, и этим все сказано. Любопытная, до безрассудства смелая и… невыносимо прекрасная.

Я слушал, как она уговаривает моих лошадок не трогать ее, и не знал, что делать. Кони пофыркивали и ехидно посматривали на меня. Еще бы! Они почувствовали в ней мою суженую, а значит, не тронут. И защищать теперь станут. И как я об этом моменте не подумал?

А уж как они скалились, когда Марья от страха пообещала им вплести в гриву цветы. Развлечение, значит, предвкушали. Пока Марья не видела, пригрозил им кулаком, чтобы не наглели, и кони недовольно зафыркали. Но учитывая, что и они, и Марья были сейчас на одной стороне, а я остался в меньшинстве, махнул на это безобразие рукой. Все равно они теперь от девчонки не отстанут, пока она им цветы в гривы не вплетет, как и обещала. Это дело они любят… И чую, Марья сильно попала, разбалует…

Но сейчас мне подобное было на руку. Хотя бы кони не будут безобразничать, очень хочется на это надеяться, и прогулка выйдет спокойной.

Посмотрел на творящееся безобразие, на светящуюся от радости Марью, и ругаться и выяснять отношения и с конями, и со своей суженой расхотелось.

Дом и так перевернулся за эти несколько дней вверх дном. И вся моя жизнь следом покатилась к сапожкам этой лучезарной ведьмы. Спасу от нее нет.

И в кого я превращаюсь? Тот, кого все считали злодеем и ледышкой, сегодня катал по небу детей. Но Марья улыбалась и смеялась – и я был готов положить к ее ногам весь мир, оборвать с неба звезды, чтобы осыпались ледяным дождем.

Я точно сошел с ума. Пожалуй, пора сказать ей правду. И пусть идет все, как идет. Не сбежит же она от меня, в самом деле?

Отвез в заветное место, выбрал подходящий момент и даже, проверяя, как Марья отреагирует на наше сближение, коснулся ее щеки поцелуем.

Сейчас я просто скажу ей правду. Сейчас я…

Пойду и убью своего деда, который мне помешал.

Вдох. Выдох. Ясные, словно звезды, глаза Марьи, смотрящие в мои.

У меня еще есть время. Никуда уже моя ведьмочка не денется от своего Кощеева.