Глава 16
Марья из рода Яг
– Внук! Твою ж… – раздался голос старшего Кощеева.
Влад, не сводивший с меня глаз, обернулся, покосился на таявшую магическую завесу.
– Ну уж нет! В который раз кто-то мешает! В лесу объясниться не дали, во время бала прервали… Сколько же можно!
В его голосе слышался лед, и я приподнялась, гадая, с чем это связано. Влад тем временем создал ледяную полупрозрачную стену от пола до потолка, отрезая нас от всего мира.
Ой, что сейчас будет! Мне как-то разом захотелось сбежать и спрятаться, чтобы не объясняться с Кощеевым.
Но куда? Его ледяную стену мне не растопить и от бешено колотящегося сердца не избавиться.
Влад вдохнул поглубже, притянул к себе, заставляя чувствовать в объятиях совсем беззащитной от его синих морозных глаз.
– Марья, ты всю душу мне перевернула. Весь белый свет затмила. Одну тебя лишь везде и всюду вижу. Будь моей суженой. Половинкой сердечной. Единственной. Я так сильно люблю тебя, – выдохнул он.
– Влад, я тоже тебя очень люблю, – нашлась я, потому что Кощеев смотрел на меня, ждал ответа и, кажется, боялся дышать. – Ты ведь знаешь… Невозможно не заметить, что я к тебе чувствую.
Влад выдохнул, будто конец света для него отменялся, не дав опомниться, наклонился и поцеловал. Меня словно ударило молнией, располосовало и разметало на звезды. Так это было невероятно. Огонь растекся по телу, наполнил его, заставил ответить на поцелуй.
Медовая сладость и дикий хмель его губ, ласковых и осторожных, изучающих, ловящих каждый мой маленьких отклик, выпивающих его…
Спутанные волосы, словно шелковые нити, под моими пальцами.
Жар на двоих, который не утихал, становился лишь сильнее с каждым мгновением.
Я даже не представляла, что все может быть так. Остро и ярко, желанно, как глоток воды в пустыне. Как будто до этого я не жила.
Его губы на моих, сильные обнимающие руки… Мой мир после этого сумасшедшего поцелуя, полного нежности, страсти, огня и обещания, уже никогда не станет прежним.
Мы отдышались, глядя в глаза друг другу, готовые снова сорваться. Я откинула волосы и… вспомнила, что оборотное зелье закончило свое действие, чары его исчезли. Влад тоже это видел. Видел, как изменилась моя внешность. Рыжие волосы, яркие зеленые глаза, вздернутый нос… Рассматривал долго, словно запоминал и впитывал в себя увиденное.
– Ты чего молчишь, Кощеев? – не выдержала я, начиная паниковать.
Было от чего! Влад улыбнулся. И вот тут я поняла, что он совсем не удивлен, что я из рода Яг.
– Та-а-а-ак, – протянула я. – И как это понимать?
– Что понимать? – отозвался он, не сводя с меня сияющих глаз.
– Ты знал, кто я! – возмущенно уставилась на Влада.
– Знал, – непробиваемо спокойно заметил он.
– И что же меня выдало? Тот случай с доспехами? Или с саламандрой? Или все же заподозрил во мне внучку Яги во время нападения в лесу? Что?
– Характер, – улыбнулся Влад.
Я уставилась на него, сощурилась. Кощеев уже хорошо меня знал, поэтому понимал, чем это чревато, но все равно рассмеялся.
Он собрался что-то сказать, но тут ледяная стена рухнула, и из-за нее показались старший Кощеев и моя бабуля.
– Марья, мухоморы ж алые, болота гиблые! Ты с ума сошла? Сначала с отбора женихов сбежала, а они все ладные, сильные да могучие… И ладно бы только это! Ты кого выбрала? Кощеева!
В голосе бабули слышалось неподдельное возмущение.
– А сама-то ты кого выбрала, бабуля? – не удержалась я.
– Вот же… зараза рыжая! – вспыхнула она.
– Вся в тебя! – нашлась я.
Старший Кощеев хохотнул.
– Вот что мне с ней делать?
– Да уже не тебе, полагаю, Яга, – ответил дед Влада, – а моему внуку.
В сделанный проем, сгорая от любопытства, стали заглядывать гости. Правда, внутрь не совались, опасались Яги и Кощея.
– И что же он собирается с ней делать? – ехидно поинтересовалась Яга.
– Бабуля! – вспыхнула я.
Влад же наконец поднялся, помог и мне встать на ноги. Я встревоженно уставилась на него. Кощеев улыбнулся, опустился передо мной на колено.
– Весь я твой, Марья. До последнего вздоха. Люблю безгранично. Всем сердцем. Суженая моя, свет моих глаз, будь моей женой! – выдал Влад.
Со всех сторон послышались охи и вскрики.
– Нет, твой внук совсем обнаглел! А кольцо где? – возмутилась бабуля.
– Под елкой лежит, – невозмутимо ответил Кощеев, не сводя с меня глаз.
– Под какой такой елкой? – в голосе бабули слышалась растерянность.
– Да под новогодней, – раздался голос… Оливера.
Сам кот оказался рядом с нами, на спине у него при помощи чар была прикреплена маленькая коробочка.
Кощеев усмехнулся, забрал ее.
– Ты весьма вовремя вернулся, дружище! – улыбнулся он. – И где только пропадал?
Я покосилась на кота, хмыкнула.
– Влад, а невесту тебе кто нашел? А привел ее в твой дом? А оберегал? Вот верно, все Оливер! – И он гордо задрал мордочку, сверкая зелеными глазищами.
– Твой кот – мой фамильяр, – заявила, растерянному Кощееву.
Тот странно посмотрел на Оливера. Кажется, кое-кого пушистого ждут разборки.
Тем временем под шепотки гостей и их взглядами Влад протянул мне коробочку, и я ее раскрыла. Там, на бархатной подложке лежало серебряное, искусно сделанное обручальное колечко, с синим, под цвет глаз Кощеева, камнем в виде сердечка. По краям от него расположились два изящных цветка. Именно такое же было на моем ожерелье, подаренном Владом.
– Кольцо родовое, как и украшение на тебе, – заметил дед Влада.
– Марья, скажи уже свое «да», – выдохнул Кощеев. – Иначе ведь к другого рода уговорам прибегну.
– Я тебе прибегну! – возмутилась моя бабуля. – Только после свадьбы, Кощеев, иначе я на тебя такой сглаз наложу…
– Яга! – возмутился уже Кощей. – Он же суженый твоей внучки. И она его суженая!
– Марья, – снова позвал Влад.
– Какой ты нетерпеливый! – улыбнулась я и заглянула в его глаза.
Утонула в них, сгинула навеки. Вот же синеглазое проклятие! Мое синеглазое проклятие.
– Согласна! – выдохнула в ответ.
Влад поднялся, сжал меня в объятиях и, целуя, заставил забыть обо всем существующем мире.
А когда мы очнулись, обнаружили в зале цветочную арку, возле которой стояли Яга и Кощей.
– Долго вас ждать? Между прочим, Ледяная полночь наступит через несколько минут, – напомнила моя бабуля. – Я, как хранительница рода, могу совершить для вас свадебный обряд. Твой дед, Влад, станет лучшим свидетелем. А уж магия Ледяной полночи скрепит союз нерушимыми чарами.
Тут я осознала весь подвох предложения Кощеева, но отступать было поздно. Влад подхватил меня на руки, поставил перед аркой. Я повернулась, вытаращилась на него… И снова пропала. Нет, это когда-нибудь закончится?
Хлопнула в ладоши Яга, возвращая меня в реальность, закружился вокруг огненный вихрь, распустилось опрокинутым цветком мое подвенечное платье. Алое, словно огонь, расшитое драгоценными камнями, с серебряной, под цвет моей магии, обережной вышивкой.
Влад нервно сглотнул, шагнул ко мне, явно намереваясь поцеловать.
– Куда? – весело хмыкнула Яга.
И тут уже хлопнул в ладоши Кощей, и Влада окутали золотые искры. Черный торжественный наряд, расшитый серебром и драгоценными камнями, моему жениху безумно шел. Сверкнул на его волосах венец с самоцветами.
Мы все же сорвались, бросились друг к другу, жадно и страстно поцеловались.
Кажется, попыталась возмутиться моя бабуля, что-то ей ответил Кощей, но смысл этих слов тут же потерялся.
Вскоре зазвучали нараспев заклинания, вокруг нас с Владом закружились искры, превращаясь в нити, оплетая нас.
– Люблю тебя, Марья. Обещаю быть твоим светом, счастьем, любовью всей твоей жизни. На руках носить стану, пылинки сдувать буду, защищать, пока дышу. Клянусь! – выдохнул Влад, останавливаясь и по-прежнему сжимая меня в объятиях.
– Люблю тебя, Влад. Обещаю быть твоим светом, счастьем, любовью всей твоей жизни. Буду беречь тебя, защищать и заботится о тебе. Клянусь! – выдохнула я, потому что не произнести эти слова, которые рвались из самого сердца, я не могла.
Снова поцелуй обжег мои губы. Мы просто дорвались друг до друга и не могли остановиться. Чары, опутавшие нас, впитались в тела, на миг пронзили огнем, и только тогда мы замерли, решив отдышаться.
– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно сказала Яга.
Что? Да когда это случилось? Как? Почему так быстро?
– Кощеев! – взвыла я. – Ты что натворил? Ты с ума сошел?
Он встревожился, уставился на меня.
– Что я детям-то про нашу свадьбу буду рассказывать? Я же ничего не помню!
Влад озадаченно посмотрел на меня, моргнул и с облегчением выдохнул:
– Что мы целовались, Марья. А остальное… им Яга с моим дедом поведают.
Возмутиться Влад не дал, применил убойную кощеевскую артиллерию – поцелуйную. В итоге я не запомнила ни поздравлений гостей, ни напутствий бабушки, ни даже как часы стали бить Ледяную полночь, озаряя мир волшебством.
Очнулась лишь на мгновение, когда вокруг стало совсем тихо, а Кощеев опустил меня на кровать. Навис, уперся ладонями, вглядываясь в мое лицо. И меня просто не стало. Я пропала в его объятиях, растворилась в ласках и поцелуях, сходила с ума от нежности Влада и страсти.
Зацелованная мужем, я даже не почувствовала боли от первой близости. Столь она была желанной, необходимой…
– Как же долго я тебя ждал, – прошептал Влад после первого проникновения, такого осторожного и бережного.
– Всю жизнь? – поинтересовалась я, обвивая его руками, прокладывая дорожку из поцелуев по его щеке.
– Да, – просто ответил он.
– Тогда люби меня, – попросила я, осознавая, что он замер, давая возможность пережить эти первые ощущения нашего единения. – Кощеев, я так хочу тебя!
Эти мои слова снесли последние барьеры. Влад застонал и впился в мои губы. Я подалась ему навстречу, прижимаясь все крепче, подхватывая ритм движений, который он задавал, теряя в этой страсти и любви себя. Отдаваясь. Без остатка. До последний капли.
Разве так бывает, что можно подняться до звезд, а потом сгореть дотла? И все это вместе, не разжимая рук, не расплетая объятий, шепча имена друг друга в опухшие губы.
Сумасшедшая ночь, сладкая и хмельная. Такую не забудешь никогда, даже если захочешь. В какой-то момент, ощущая себя безумно счастливой, уставшая и зацелованная, укутанная в самые надежные объятия, я закрыла глаза и уснула.
Влад Кощеев
Она спит на моем плече. Такая родная. Желанная. Моя. А мне не сомкнуть глаз. Все смотрю на нее, мою суженую, любуюсь…
И все события последних дней воскресают в памяти. Улыбнулся, вспоминая, какую елку Марья для меня нарядила, а уж скелеты – это вообще нечто. Придется ей сознаться, что с некоторых пор части наших сил переплелись, потому-то и смогла она оживить Костяного и Глазастого.
Наклонился, поцеловал в висок. Марья улыбнулась во сне, но глаз не открыла.
А ведь думал, что потерял ее, когда она не пришла на бал. Сорвался, чуть не устроил погром и все не разрушил. Любовь всех делает глупцами.
Осторожно погладил спину суженой, замер, пытаясь унять ураган внутри. Сколько раз во время нашего танца я мечтал об этом мгновении? Чтобы чувствовать ее рядом, слышать стук сердца, держать в своих руках.
Бережно откинул рыжую непослушную прядь с лица моей единственной. До чего же хрупкая, нежная, беззащитная… И отчаянно смелая. Почти безрассудная. И как решилась вступить в схватку с Маарой? Та хитра, бьет зло и без жалости. Вспомнил, как сверкнул у шеи моей суженой меч, и холод обжег сердце. Да я готов был отдать что угодно, не только бросить оружие и вытащить ключ, но и разрушить весь мир, лишь бы девчонка осталась жива. Без нее все теряет смысл. И когда все же яд Маары полетел в Марью, моя боль была такой сильной, что белый свет стал не мил.
Какие невероятные усилия мне потребовались, чтобы прийти в себя, не теряя ни секунды, действовать, пока имелся шанс спасти Марью из рук смерти. И после этого уже понял, что никогда и никуда ее больше не отпущу. Моя. Вся моя. Пусть остальные говорят и думают все что хотят. Моя… И обручальное кольцо на ее пальце свидетельствует об этом, как и мои руки, скользящие по ее телу.
Не могу сдержаться. Хочу, но не могу. После всех тревог этого дня снова желаю почувствовать ее, услышать стон и шепот моего имени.
– Кощеев, ты совсем ненасытный, – пробормотала Марья, когда я принялся ее целовать.
– Есть такое, – признал я, притягивая ее к себе, сладкую, разнеженную недавним сном.
– Но что еще хуже, это, кажется, заразно, – простонала Марья и откликнулась на мой поцелуй, разрушая этим целиком и полностью ощущение реальности.