Глава 18

– Нет!.. Нет!.. Этого не может быть!

Какая-то сила оторвала меня от кровати. Я уже не спала, но и адекватным назвать свое состояние не могла. Проснулась в страхе. Дичайшем, паническом. Какое-то время лежала, с головой накрывшись одеялом. Не хотела, гнала от себя, но продолжала прокручивать в голове сон в мельчайших подробностях. Неужели, она умерла на самом деле?! И убил ее лорд?! Этого не может быть! Но и сон больше походил на реальность, как будто меня специально заставили его посмотреть. И осознание наступило моментально. Стоило мне только поверить, как истерика не заставила себя ждать. Да такая, какой раньше со мной никогда не случалось. Я обезумела от слез. Ослепла и оглохла. Твердила, как заведенная: «Этого не может быть!»

Я все куда-то рвалась, но меня очень крепко держали чьи-то руки. Кто-то пытался достучаться до моего сознания, но смысл слов не достигал его.

Под ледяным душем я сразу притихла, словно окаменела. Им вымыло и все мысли из головы. Но лишь на миг. Такой короткий, что я даже дух не успела перевести, как все те же мысли принялись заползать обратно. Они делали это медленно, коварно шипя и разрывая мой мозг на части. Ужас превратился в леденящий душу, но и вернулась способность видеть и слышать.

Келс сидел на кровати, на которой я и лежала совершенно неподвижно с мокрыми лицом и волосами. У него в руках заметила кружку, из которой он меня и окатил по всей видимости. Принц выглядел настороженным. Он явно не знал, чего ожидать от меня дальше. И правильно делал, что готовился к худшему. Потому что, стоило мне только взглянуть на него, как сразу же испытала сильнейший прилив злости.

– Это ты во всем виноват! – процедила я сквозь зубы, сама пугаясь злобе в голосе. – Это ты убил ее!

«Тебе приснился дурной сон, не более того».

Хоть Келс и ответил спокойно, но я заметила удивление, мелькнувшее в его глазах.

– А знаешь, что мне снилось? – еще вкрадчивее спросила я. Сейчас мне уже казалось, что это вовсе не я, и сцену я наблюдаю со стороны.

«А есть разница? Просто забудь».

– Думаешь, можно просто взять и забыть, как на твоих глазах убили человека?

«Мало ли что привидится…»

– Это был не сон! – заорала я так, что даже у самой уши заложило.

Ко мне вернулась способность двигаться, и я села в кровати, продолжая буравить взглядом Келса, чувствуя, как ненавижу его в данный момент всей душой.

– Сны не бывают настолько реальными. Когда ты слышишь дыхание человека, а потом перестаешь его улавливать. Когда видишь агонию настолько отчетливо, что невольно она передается и тебе. Это не было сном, и Франциска умерла на самом деле. И виноват в ее смерти ты!

Какое-то время принц молчал, явно переваривая услышанное. А потом посмотрел на меня как-то странно, недоверчиво что ли.

«А почему ты не винишь того, кто убил ее во сне?»

Неожиданный вопрос, и на мгновение от лишил меня уверенности. Но это быстро прошло. Какая разница, кто палач, если главный виновник тот, кто отдает приказы?

«Линда, – заговорил Келс, когда получил в свой адрес новую порцию обвинений. – Я не заставлял ее делать то, чего она не хотела бы сама. Пойми ты, наконец, что ревность поселила в ее душе желание отомстить. И я лишь воспользовался удобной возможностью».

– Как ты циничен! – выплюнула я. – Ты мне противен!

«Я просто пытаюсь все тебе объяснить. Чтобы ты поняла, до какой степени нужна мне. Да и… Девушка жива, а ты видела всего лишь сон».

– Я тебе не верю. Ни единому твоему слову.

Несмотря на всю злость, что испытывала сейчас, в собственном восприятии событий я видела жирную червоточину. Я обвиняла во всех смертных грехах гархала, а Райнера готова была оправдывать с пеной у рта. Но ведь это именно он выступил в роли палача!

«Пойдем со мной», – прервал мои размышления Келс.

– Никуда я с тобой не пойду.

«Пойдешь, – жестко произнес он, и я поняла, что от своего он не отступит. Стану и дальше упрямиться, заставит идти с ним силой. – Я докажу тебе, что она жива. А увиденное тобой – лишь дурной сон».

Когда принц покинул мой домик со словами, что ждет меня на поляне, я какое-то время еще продолжала сидеть на кровати и думать. Размышляла обо всем сразу и ни о чем конкретно. Все еще продолжала испытывать боль от воспоминаний. Мне было так плохо, что не хотелось не только куда-то идти, а я бы сейчас с удовольствием отключилась от всего на свете. Только вот знала точно, что это невозможно, что сон еще долго будет преследовать меня. Да и не сон это вовсе, что бы там ни говорил Келс.

Гавл уже составил компанию Келсу, и они оба дождались меня и проявляли явное нетерпение, когда я соизволила выйти из домика. Принц на меня даже не взглянул, и я поняла, что он крайне раздражен. А физил подковылял ко мне и принялся тереться активнее обычного. Кстати, за то время, что мое пребывание в Аллизарии перестало быть тайным, я узнала, что услугами этих диковинных птиц пользуются только члены королевского семейства и приближенные к ним. Все остальные гархалы предпочитали пользоваться порталами для перемещения. Но мне нравились эти птицы, в которых удивительным образом сочетались гордость и доброта. А еще я просто обожала их пение.

Я сразу же поняла, куда мы направляемся, стоило только Гавлу вылететь за пределы населенной части Аллизарии. В Храм иллюзий. Но какой в этом смысл? Даже если трагедия еще не случилась, это лишь вопрос времени. Никто не сможет убедить меня, что этот сон был самым обычным.

«Линда, – остановил меня Келс, как только мы спешились, и я направилась к храму. – Прежде чем войдешь туда, подумай хорошенько, что ты хочешь увидеть. Тебе покажут что-то одно, и это должно быть самое главное для тебя сейчас».

Я ничего не ответила, но все же притормозила на пути к храму. Конечно же, я хотела увидеть Райнера, удостовериться, что все с ним в порядке. Ведь, скорее всего, он уже вернулся со сборов и узнал о моем исчезновении. Какова была его реакция, я даже боялась гадать. Но я должна знать точно, что Франциска жива, и сон мой не является отражением реальности недавнего прошлого или настоящего. И больше всего меня смущала мысль, можно ли считать иллюзию отображением происходящего. Не обманывают ли меня боги гархалов?

Как и в прошлый раз я остановилась на пороге храма и представила себе… Франциску, такой какой запомнила ее в тот день, когда столкнулась с предательством и вероломством, красивую и наигранно веселую. Шагнула в храм и оказалась под руками статуй. В первый момент на картинке, что мне показали, я не узнала ту, что называла подругой. Она сидела в кресле, в гостиной бледная и ужасно грустная. Огонь в камине, возле которого и стояло кресло, был разведен, но Франциска все равно зябко куталась в длинную шаль. Уж не больна ли она? Взгляд ее был прикован к пляшущим языкам пламени, а губы плотно сжаты. Настолько плотно, что в уголках залегли скорбные складки.

Что же ее так печалит? Осознание собственной вины? Осуждение окружающих? Или поруганная любовь? Я понимала, что не получу ответы на все эти вопросы. К сожалению, кино, разворачивающееся передо мною, было немое. Над догадками тоже не стала ломать голову. Главное, что она жива. Правда, надолго ли?..

В комнату вошла служанка. Заговорила с Франциской как с тяжело больной – доброжелательно, но настойчиво, с нарочитым участием на лице. Обращение показалось мне длинным и содержательным, только вот реакции на него не последовало никакой, Франциска как сидела с отсутствующим видом, так и продолжала смотреть в камин. Тогда служанка тронула девушку за плечо и еще более доверительно принялась что-то внушать. На что Франциска и вовсе отреагировала странно – отмахнулась, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Невольно обратила внимание, что веки ее покрывает сеточка голубых прожилок, а руки, сложенные на коленях, мелко подрагивают.

Я больше не могла на это смотреть. Не потому, что испытала прилив жалости к Франциске, а потому что не видела в этом смысла. Допустим, что мне показали правду. Это лишь значит, что девушка пока жива. И предчувствие беды, что поселилось во мне после сегодняшней ночи, никуда не делось. Именно оно мешало мыслить разумно, будоражило воображение неясными картинами, одна страшнее другой.

«Убедилась?» – спросил меня Келс, когда покинула храм и приблизилась к ним с физилом.

– Я боюсь.

«Чего ты боишься, Линда?»

– Сама не знаю. Но случиться может все что угодно, даже самое страшное. И я не смогу этому помешать.

«Вряд ли лорд станет тратить время на месть».

– Что ты хочешь этим сказать?

«Только то, что сказал».

Этот наш диалог я вспоминала весь день, который провела в одиночестве в своем новом домике. Ни видеть, ни слышать никого не хотела. Даже Гавл проникся моим настроением и не показывался на глаза. Келс так и вовсе поступил разумнее некуда. Из храма он меня одну отправил на физиле, а сам на этот раз решил воспользоваться порталом.

Ближе к вечеру появился страх, что ночью мне опять приснится кошмар. Я долго сидела на крылечке и любовалась Сонным лесом, пока глаза окончательно не стали слипаться. Лишь тогда отправилась спать, и слава богу на этот раз мне ничего не приснилось. А утро принесло с собой решение, в твердости которого я не сомневалась ни секунды. Мне нужно бежать. Я еще не знала толком, что предприму для этого, но сделаю это сегодня, и поможет мне Гавл.

После традиционно отвратительного завтрака я собрала небольшой узелок. Им послужил платок, куда и сложила парочку фрукто-овощей, чтобы не умереть с голоду, и смену одежды на всякий случай. Я не знала, куда направляюсь и что стану делать, но в одном была уверена, что пойду до конца.

На прощание с домом, который всего за два дня стал милым и родным моему сердцу, не стала тратить много времени. Следовало поторопиться, пока не проснулись гархалы. Ведь с пробуждением Келс может почувствовать мое настроение, как делал всегда. И тогда он мне не даст выполнить задуманное.

Гавл дремал на полянке перед домом. Я еще вчера заметила, что он облюбовал это место, между двумя кустами, сразу же, как я здесь поселилась. Сон птицы был настолько чуток, что стоило мне выйти на крыльцо, как она сразу же встрепенулась и подковыляла ко мне.

– Какой же ты умный! Знаешь об этом? – погладила я физила.

Тот так гордо кивнул, что я не выдержала и рассмеялась. Гавл неизменно поднимал мне настроение, за что я была ему очень благодарна и уже заранее знала, что буду по нему скучать.

– Поможешь мне?

На этот раз ответом мне послужил внимательный взгляд блестящих глаз.

– Я должна… Не могу так больше.

Как ни странно, но такого объяснения оказалось достаточно для физила. Издав короткую трель, он повернулся ко мне боком, явно приглашая к полету. Дорожный узелок болтался у меня на поясе и не помешал забраться на птицу. Закрыв глаза, я опустилась Гавлу на спину и крепко обняла за теплую шею.

– Отнеси меня к скалам.

Решение пришло внезапно. Почему велела лететь именно туда, я и сама не знала. Но чем дольше думала, тем сильнее склонялась к мысли, что только через скалы смогу покинуть Аллизарию. Хоть Келс и утверждал, что вся их страна окружена магией, мне почему-то казалось, что со стороны скал ее нет. Правда, там обитали мутанты. Но сейчас утро, и все они, скорее всего, крепко спят в своих «норах» после ночных бесчинств.

Когда Гавл уже собирался спланировать к подножью скал, я попросила:

– Не мог бы ты высадить меня ближе к вершине?

И в очередной раз за сегодняшнее утро я подверглась внимательному осмотру этой самой необычной птицей. Физил даже обошел вокруг меня, словно проверял, все ли со мной в порядке, и не повредилась ли я местами. И больше всего, если судить по его задранному клюву, интересовала его моя голова. Закончив осмотр, он хоть и выглядел недовольным, но разрешил мне забраться на себя и полетел в горы. Только вот до вершины не донес к моему разочарованию, высадил где-то на середине скалы.

– Ну что ж… И на этом спасибо! – потрепала я его по хохолку. – Наверное, тебе туда нельзя.

И снова физил повел себя странно. Не успела я помахать ему ручкой и начать карабкаться по скале вверх, как он ощутимо подпихнул меня в спину, а потом еще раз и еще. И толчки были такой силы, что я едва не растянулась на острых камнях, не понимая ровным счетом ничего.

– Милый, я тоже буду по тебе скучать, – решила я, что он таким образом прощается. – Если, конечно выживу, – добавила совсем тихо. Только сейчас я начала испытывать страх от того, что намеревалась предпринять.

В ответ получила тычок еще более сильный. Когда уже хотела развернуться и отчитать коварную птицу, прямо перед собой в скале увидела расщелину. Уж не к ней ли толкал меня Гавл? По его глазам сразу поняла, что да, к ней. Но она казалась такой узкой и темной. Протиснуться в нее можно было разве что бочком. Но физил явно знал, что делал. Он стоял так близко ко мне и с таким решительным видом, что откажись я лезть в расщелину, затолкает меня туда силой.

Все еще пребывая в нерешительности, я посмотрела вверх, куда уходила практически отвесная скала. А как я, собственно, собиралась по ней карабкаться? Это же верный путь к смерти. И другой дороги, кроме как продираться сквозь скалу, у меня нет.

– Спасибо тебе! Спасибо за все! – сказала я напоследок Гавлу и смело шагнула в темноту. Не хотелось и дальше затягивать прощание, на глаза уже итак просились слезы.

А ведь я с детства боялась всяких там пещер, но вспомнила об этом, когда ушла уже далеко и вернуться значило проявить слабость. Страх мой не зародился на пустом месте, причиной его стал сильный испуг. Как-то в оздоровительном лагере нас повели на экскурсию в пещеры. Мы шли друг за дружкой и так получилось, что я замыкала шествие. Местами проход становился совсем узким и приходилась ползти на карачках. В один из таких моментов я отстала от группы, а когда выползла на пространство, заросшее сталактитами и сталагмитами, с потолка которого свисали летучие мыши, то испугалась так, что потеряла сознание. Меня, конечно, нашли почти сразу и спасли, но страх остался, и с годами он не ослабевал. И вот сейчас, протискиваясь в скальной щели, я его внезапно ощутила как тогда, в детстве.

Голова закружилась так, что если бы не сдавливающие стены на ногах вряд ли устояла. В глазах потемнело, а воздуха стало резко мало. Но я сохраняла удивительную ясность мышления и понимала, что до потери сознания оставались считанные секунды. И на этом закончится моя короткая жизнь. Гавл, конечно, покажет Келсу это место, но вряд ли принц решит пройти этот путь за мной. Скорее всего, он подумает, что мне удалось бежать. И в лучшем случае, через много-много лет кто-нибудь случайно обнаружит мое мумифицированное тело.

Я уже не понимала, где нахожусь и что тут делаю, когда краем сознания уловила, как стена перед моими глазами расплывается, а на ее месте проступает лицо Райнера. Из его глаз лился яркий свет. Он пропитывал меня и наполнял энергией. В тело возвращалась сила, а в разум – ясность. Страх испарился без следа, но иллюзия, как ни пыталась удержать ее, рассеялась сразу же, как я почувствовала себя лучше.

И все равно путь через скалу показался мне бесконечно длинным и изматывающим. Местами расщелина становилась настолько тесной, что я едва протискивалась в нее. И всю дорогу меня преследовала мысль, свидетелем чего стала. Как такое вообще возможно, если только лорд не знает точно, что я пытаюсь бежать, и не решил помочь мне своей силой? Я до такой степени укрепилась в мысли, что он ждет меня на той стороне, что когда выбралась на каменный уступ и никого не обнаружила, испытала жутчайшее разочарование. Неужели всему причиной мое самовнушение? Скорее всего… Я так хотела его увидеть, что даже смогла материализовать его образ, который и прогнал страх.

Затолкав разочарование поглубже, я задумалась, что же дальше. Никакой тропинки, ведущей к подножью скалы, я не обнаружила, когда бросила взгляд вниз и отскочила от края, испытав мгновенное головокружение. Высота была сумасшедшая, и преодолевать ее мне придется цепляясь за каменные уступы. Так же интересовал вопрос гархалов-мутантов. Но ничего подобного на их жилища я тоже не рассмотрела. Правда обитать они могли и под землей, учитывая то, что с этой стороны скалы ярко светило солнце, и никакой защитной пыльцы не наблюдалось.

Самым страшным оказалось начать спуск, когда я все же решилась на него, понимая, что назад пути нет. Стараясь не смотреть вниз, я перебралась на уступ, что находился чуть ниже, попутно присматривая следующую «ступеньку». Обломки камней были такими острыми, что я разу же умудрилась порвать одежду в нескольких местах и поцарапаться. Благо раны оказались неглубокими, и на них я старалась не обращать внимания, постепенно продвигаясь вниз.

Оценить расстояние решилась, когда поняла, что камень, на который выбралась из расщелины, виднелся далеко вверху. И все равно, до земли еще оставалось прилично, а силы были на исходе. Следовало их восстановить. Для этого я выбрала подходящий уступ и решила заодно перекусить.

Уже собираясь продолжить путь, я уловила вибрацию скалы под собой. А потом расслышала и гул, идущий из-под земли. Что это? Землетрясение? А они вообще тут бывают? Над этим вопросом я как-то не задумывалась раньше. Вскоре все стихло, но я еще какое-то время прислушивалась, прежде чем рискнула продолжить путь. Когда до низа оставалось преодолеть всего лишь несколько «ступеней», но и они мне казались самыми трудными, потому что силы уже опять были на исходе, по скале прошла волна такой силы, что я не удержалась за камень и полетела вниз, прощаясь с жизнью. До земли не долетела, остановилась на широком плато – шмякнувшись об него со всего размаху. Руку и ногу прострелила резкая боль. Мне даже показалось, что расслышала треск ломающихся костей. Но возможно это явилось игрой моего уплывающего сознания.

Уплывающего, но не уплывшего. Правые нога и рука болели так адски, что я даже потерять сознание не смогла. Получалось только лежать неподвижно, смотреть в голубеющее небо без единого облачка и тихо стонать. А земля уже опять замолчала, словно и не было этого толчка. Зато к физической боли прибавилось кое-что еще, чего я пока не понимала, хоть и чувствовала. Меня словно начало выкручивать изнутри, выворачивать наизнанку. И это было ужасно!

Мне становилось все хуже. От омерзительных ощущений и непонимания происходящего я даже забыла про физическую боль. И снова загудела земля, на этот раз громче, даже как-то яростно. Мороз пробежал по коже, когда я поняла, что ко мне что-то подбирается. Это что-то было нематериальное, но от этого еще более страшное. Оно хотело поглотить меня, стереть с лица земли.

Их последних сил я закричала так громко, как только смогла. Крик эхом прокатился по скалам и вернулся ко мне, оглушая, лишая равновесия. Каким-то совершенно непостижимым образом я оказалась на краю уступа и уже перекатывалась через него, когда сильные руки подхватили меня, оторвали от камня и прижали к теплому и большому телу. Я вдохнула такой родной запах и наконец-то с удовольствием потеряла сознание.