Глава 26

Россия, Владимирская область, Судогодский район, посёлок Муромцево, бывшая усадьба графа Воронова

Список американских практикантов из Англии тем же утром пополнился ещё – хотя шестеро из новичков и говорили-то по-английски отнюдь небезупречно. Но в сложившейся обстановке Ворон решил не заморачиваться такими мелочами, а вот тайком таскать в подземелье еду ещё на девятерых было слишком проблематично – ректору вполне хватало сложностей с порциями «мёртвых» студентов. К тому же и сами «новички» сидеть взаперти совсем не рвались, да и какой от них будет прок в охране, если станут безвылазно торчать в подземелье.

Лайру Ворон, кстати, представил невестой Ульцана, просто приехавшей к жениху – уж слишком молодо она выглядела для аспирантки. А Рэйчел, по той же причине, в итоге выдал за младшую сестру Дайнрис, отправившуюся в далекую Россию за компанию с сестрой.

Прошла неделя

Виз задумчиво смотрел в потолок, лежа в постели.

— Ты завтракать вообще собираешься? — спросила Дайнрис. Все остальные уже ушли в столовую.

— Да, сейчас… — машинально отозвался он.

Девушка уселась на кровать в ожидании. О чём так упорно размышлял Виз, она догадывалась. Вот уже третий день все альтеранцы, а с ними и Виз с Дэлвиром, ломали головы над проблемой, как заставить работать без электричества музыкальную аппаратуру Ворона. Вернее, музыкальную аппаратуру вообще, но экспериментировали именно с Вороновской – благо получили на то разрешение владельца.

Задачку любезно подкинул Рондвир, которому жизнь теперь была не мила без местной музыки под названием хэви метал. Дайнрис, поскольку ничего не понимала ни в электричестве, ни в устройстве приборов, принимать участие в поисках решения даже не пыталась. А вот Виз, будучи магом до мозга костей, погрузился в проблему с головой и третьи сутки пребывал в непрерывных размышлениях. Дайнрис даже не была уверена, что он спал по ночам. Во всяком случае, дварр бодрствовал, когда она засыпала… и когда просыпалась.

А теперь что, ещё и аппетит потерял?

— Виз, ты идёшь есть? — повторила Дайнрис свой вопрос спустя минут двадцать.

— Да, сейчас… — последовал тот же ответ ровно тем же отсутствующим тоном.

Девушке захотелось завыть. Нет, не потому что дварр не реагировал на её призывы пойти завтракать. Просто она уже категорически не понимала, есть ли между ними вообще хоть что-то. По сути их связывал лишь страстный секс. Но существовала ли она для него во всё остальное время? Дайнрис сомневалась в этом всё сильней.

Сразу же после жаркого соития Виз обращался ледяным айсбергом. Нет, он не чурался её, не гнал от себя, однако общался с ней ровно так же, как со всеми другими – будь то Лонгаронель, Дэлвир или какая-нибудь Мэйбл. Дайнрис не чувствовала, что значит для него хотя бы чуть больше, чем кто-либо ещё из их отряда.

А интерес к ней просыпался в нём лишь вместе с желанием. Тут он преображался до неузнаваемости. Но потом всё возвращалось на круги своя. И это буквально сводило с ума!

Ну а в последние три дня дварр и вовсе позабыл о её существовании. Теперь его занимала лишь проблема злосчастной музыкальной аппаратуры.

Правда, вчера, когда легли спать, его вновь накрыло желание. Обнял её, начал целовать… и, кажется, был вовсе не прочь заняться сексом прямо в общей спальне. Вот только Дайнрис категорически не разделяла его полного «отсутствия комплексов». Поэтому в итоге Виз утащил её в одну из аудиторий на втором этаже.

Однако они ещё не успели вернуться на чердак, как он опять «отключился», без остатка уйдя в свои мысли. Добредя до кровати в состоянии зомби, завалился на неё и уставился в потолок. Даже спокойной ночи «возлюбленной» не пожелал, не то что не поцеловал на ночь.

Дайнрис забралась в постель, глотая слёзы. Да, наверное, для дварра его поведение было нормальным. Но кто бы только знал, как она устала биться об эту непрошибаемую стену ледяного равнодушия!

— Виз, ты есть пойдёшь или как? — повторила девушка вопрос в третий раз.

— Угу…

И никакого шевеления.

Похоже, не пойдёт. Вздохнув, Дайнрис поднялась с кровати и побрела вниз.

На лестнице Виз неожиданно нагнал её и… стремглав пронёсся мимо. Направился он явно не в столовую – там девушка его не обнаружила.

Зато в дверях столкнулась с друзьями, уже покидавшими столовую. Они бурно обсуждали всё тот же вопрос. Теперь придётся завтракать в одиночестве – просто замечательно! Впрочем, за их столом ещё сидел Ворон, и пришёл он, похоже, лишь несколькими минутами раньше неё.

Взяв на раздаче омлет, кофе и пару бутербродов, Дайнрис села за стол.

— Доброе утро, — поздоровалась она.

Ворон тоже пребывал в задумчивости, однако на её слова отреагировал.

— Доброе, — улыбнулся он в ответ. — Ты чего так поздно?

— Проспала, — солгала Дайнрис, не желая жаловаться, что так и не дождалась возлюбленного.

— Везёт. А мне одна мамаша почти час с утра пораньше мозг выносила, доказывая, что я занизил оценку за работу её сыночку. Хотя, положа руку на сердце, «тройка» в данном случае была, скорее, завышением. Я уж и так чисто за вложенный труд оценку поставил, а сама-то работа совершенно бездарная.

Ох, не на Виза эта мамаша нарвалась, почему-то сразу подумалось Дайнрис. Тот бы в два счёта объяснил ей и про бездарность работы, и про бездарность самого отпрыска. Что-что, а чувство такта дварру присуще не было.

— Сочувствую, — сказала она вслух. — И часто родители звонят вот так, с возмущениями по поводу оценок?

— Бывает.

— Наверное, тебе требуется железное терпение.

— А что поделаешь. Преподавание вообще не самая спокойная работа.

— Влад, скажи, твой музыкальный ящик правда играет такую хорошую музыку, чтобы ради неё столько магов головы ломали? — задала Дайнрис вопрос, формулировка которого вызвала у Ворона невольную улыбку.

— Будь у меня свободное время, я бы непременно к ним присоединился. А что касается музыки – хочешь послушать?

— Хочу. Но разве это не помешает работе магов?

— Нет, мешать им мы, конечно же, не будем. Музыку можно послушать и в моём рабочем кабинете.

Виз в столовой так и не появился, и после завтрака Дайнрис отправилась вместе с Вороном в его кабинет. Надеяться на внимание возлюбленного ей, очевидно, всё равно сегодня не приходилось… как, впрочем, и всегда. Но сегодня-то он уж наверняка опять до самой ночи проторчит в ректорской квартире возле этого несчастного музыкального ящика.

26-2

— Зачем тебе два ящика, играющих одинаковую музыку? — поинтересовалась Дайнрис, пройдя в кабинет. Дома ей уже не раз доводилось слушать музыкальные ящики – правда, сэйноррским шарманкам никакое электричество не требовалось изначально. А музыка, в них заложенная, всегда оказывалась очень примитивной, поэтому девушка совершенно не могла взять в толк смысла приобретать два одинаковых ящика. Но раз Ворон предложил ей послушать музыку, ради которой так стараются маги, а в итоге привёл её к другому ящику – значит, мелодия в них звучит одна и та же.

— Ну, по сути, все подобные «ящики» могут проигрывать одну ту же музыку, — улыбнулся Ворон. — Однако репертуар зависит от твоих собственных предпочтений, а не от производителей аппаратуры.

— Как это? — не поняла Дайнрис.

— Просто ставишь в аппарат нужную тебе запись и включаешь её проигрывание.

Ворон нажал пару кнопок – сразу на двух чёрных ящиках, выполненных в одном стиле, но вовсе не одинаковых. На верхнем загорелся второй красный огонёк, а на нижнем – первый красный огонёк и какие-то голубые надписи. Ворон понажимал ещё кнопки – теперь на узкой длинной коробочке – надписи на нижнем ящике изменились, и наконец заиграла музыка. Однако исходила она не из этих ящиков, а из двух других, вертикальных, гораздо большего размера, стоявших на некотором удалении от первых. Впрочем, в этом Дайнрис разобралась лишь позже, а поначалу ей показалось, что музыкой просто наполнилась вся комната.

Но не успела она поразиться чистоте звучания гитарных переборов, как кто-то запел. Девушка в изумлении завертела головой. Нет, пел точно не Ворон – а кроме них двоих в комнате вовсе никого не было. Выходит, голос тоже воспроизводил «ящик»? Вот такого сэйноррские шарманки точно не могли. Да и звук у них был какой-то неживой, плоский, а тут – полное впечатление, что музыкант находился с ними в одной комнате!

Вообще с местным чудом техники, именуемым «телевизор», Дайнрис познакомилась ещё в резервации. И музыка из него тоже иногда звучала. Но, во-первых, качество звука было далеко не таким, во-вторых, и сама музыка не походила на что-либо вразумительное – какие-то сплошные бум-бум, бум-бум, а в-третьих, сэйноррианка почему-то решила, что звуки исходят именно от изображения на экране и без него звучать не могут. А тут – никакого изображения, а певец словно бы старается специально для неё.

Мелодия оказалась очень завораживающей, а уж пел музыкант просто изумительно, потрясающе красиво! С таким искренним чувством, не повторившись ни в одной ноте… Наверное, ещё никогда Дайнрис не слушала исполнителя с таким наслаждением.

— Да, эта музыка действительно заслуживает стараний наших парней, — заключила она, когда стихли последние звуки. — Можно послушать ещё раз?

— Конечно, — недолго думая, Ворон зациклил композицию на повтор.

На третьем прослушивании Дайнрис, собрав весь свой багаж знаний по части английской письменности, прочла-таки светившуюся на проигрывателе надпись:

«Virgin Steele – A Cry In The Night».

— Может быть, что-нибудь другое поставить? — предложил Ворон после пятого повтора. Сам он занимался какими-то бумагами, сидя за письменным столом.

— А можно послушать и что-то ещё? — удивилась Дайнрис.

— Я же сказал, что сет-лист зависит исключительно от нас с тобой.

— Сет-лист? — девушка посмотрела на него в растерянности.

— Забей, — с улыбкой махнул он рукой. Но потом решил всё-таки пояснить, что имел в виду: — Список воспроизведения.

Ворон снова понажимал кнопки на своей коробочке, и зазвучала другая мелодия. Слева на табло опять было написано «Virgin Steele», но дальше теперь значилось «Where Are You Running To». И Дайнрис была готова поспорить, что пел новую песню тот же самый певец. Однако левая часть надписи как-то совсем не походила на чьё-либо имя.

— Что такое это «Virgin Steele»? — поинтересовалась-таки девушка, прослушав композицию.

— Название группы. А группа это объединение нескольких музыкантов.

— Вот как. Но поет песни один и тот же музыкант?

— Как правило, да. Остальные только иногда подпевают. Хотя бывают и группы с двумя вокалистами – но это редко. А ещё бывает случается так, что вокалист в группе меняется. Поставить другую песню или..?

— Или, — улыбнулась Дайнрис. Помимо привычных её слуху гитары и скрипки (хотя на самом деле вторую заменял синтезатор) на этой композиции звучали и неизвестные ей инструменты. Однако песню они нисколько не испортили, даже напротив, окрасили её особым образом, сделав ещё более выразительной и проникновенной.

Ворон снова зациклил композицию и погрузился в свои дела:

— Скажешь, когда захочешь двинуться дальше.

Дайнрис попросила сменить вещь после пяти прослушиваний. Она бы внимала этой ещё и ещё… но любопытство уже требовало ознакомления с чем-то новым. Как она подозревала, Ворон мог усладить её слух не только двумя, а может даже, и не одним десятком потрясающих песен.

«Don’t Close Your Eyes» и «Perfect Mansions (Mountains Of The Sun)» всё тех же Virgin Steele, а затем в ход пошёл Scorpions – «Still Loving You», «Holiday» и «When The Smoke Is Going Down». Все композиции также были прослушаны Дайнрис не по одному разу.

На смену Скорпам пришёл Leo Jimenez. «Hijo De La Luna», «Vuela Alto»… Дайнрис с удивлением обнаружила, что песни на Земле поются не только по-английски. Тем не менее испанец тоже произвёл на неё впечатление, хоть она и не поняла ни слова.

Следом за Leo Ворон поставил ей Overkill – «The Years Of Decay»[1]. Девушку не слишком порадовали названия, однако сама песня запала ей в душу не меньше предыдущих. И ещё Ворон с удовлетворением отметил, что утяжеление звучания и некоторое ускорение темпа в середине композиции Дайнрис переварила на ура. Значит, впоследствии медляки можно будет разбавлять темповыми вещами. Но это, скажем, завтра. Сегодня же он предпочёл не рисковать, перегружая ещё неокрепшее восприятия начинающей металлистки.

— А можно теперь послушать столь полюбившийся Рондвиру «Heavy Metal»? — попросила Дайнрис.

Ворон невольно засмеялся, однако постарался справиться с весельем побыстрей, дабы ненароком не обидеть девушку:

— А что, по-твоему, ты слушаешь уже часа два? Heavy metal – это не группа и не песня, а название всего стиля музыки.

— Вот, значит, как… Тогда продолжим знакомство с данным стилем? — улыбнулась она в ответ.

— Всенепременно.

— А я тебе не мешаю? — забеспокоилась она вдруг. — У тебя же наверняка полно дел.

— Как видишь, я вполне успешно занимаюсь ими, — он обвел руками стол с кипами бумаг. Периодически из какого-то устройства на тумбочке рядом вылезали всё новые.

Да, Влад, даже занимаясь делами, умудрялся уделять ей внимание в любую секунду, едва она только обращала его на себя. А вот Виз…

— Почему тебя называют Вороном? — полюбопытствовала Дайнрис после окончания следующей композиции.

— Фамилия у меня нынче Воронов. Да и вообще, говорят, это прозвище мне подходит.

— Хм… — задумалась она. Затем пожала плечами: — Возможно.

Обед им принесли сюда, в кабинет. Очевидно, вампир успел распорядиться об этом, пока Дайнрис заслушалась очередной песней.

К ужину они тоже припозднились – спустились в столовую, когда там уже практически никого не осталось. А по пути, кстати, столкнулись с Визом и остальными.

— Я взял тебе порцию, но, боюсь, она уже остыла, — с некоторым сожалением сообщил ей дварр, и сразу вернулся к яростному спору с Лонгаронелем о чём-то своём, магическом.

Того, в чьём обществе шла Дайнрис, он, кажется, вовсе не заметил. Или же ему было всё равно.

Тарелка, полная еды, действительно сиротливо стояла на столе. Ворон принёс ей новую порцию.

— А что же с этой? — расстроилась Дайнрис. Разбрасываться пищей она не привыкла.

— Она уже заветрела. Пойдёт собакам, — успокоил её Ворон. — Тут есть бродячая стая. Мы подкармливаем их объедками.

— Только это не объедки.

— Вот и порадуйся за какого-то из бездомных псов, — улыбнулся он.

Что ж, если посмотреть с такой точки зрения… Она тоже улыбнулась.

— Я сейчас, — Ворон поднялся с места и удалился быстрым шагом.

Вернулся он с бутылкой вина. Бокалы принесла раздатчица – по всей видимости, вино пилось в столовой отнюдь не в первый раз.

— За музыку или за собак? — с хитрым прищуром спросил мужчина, поднимая наполненный бокал.

— Сперва за музыку, — решила Дайнрис. Хотя, признаться, не очень поняла, куда он клонит.

Ясно стало, когда третий тост Ворон провозгласил за прекрасную и музыкальную волчицу.

— За вампиров, — потупившись в смущении, что вообще было ей несвойственно, Дайнрис постаралась проглотить окончание слова и салютнула ему четвёртым по счёту бокалом.

В столовой давно не осталось никого кроме них, и дверь в неё была плотно закрыта. Зато снова играл heavy metal – музыкальная аппаратура обнаружилась и здесь.

Ворон разлил из бутылки остатки вина.

— Можно пригласить тебя на танец? — спросил он, устремив на девушку пронзительный взгляд серых глаз невероятной глубины.