Глава 57

— Человеком Адельвурт не был, — улыбнулся Айнвор.

— Ну хорошо – вампир. В любом случае, эти полотна написаны не хладнокровным убийцей.

— Согласен, — кивнул Айнвор. — Думаю, к магии смерти Адельвурт пришёл под влиянием старших братьев. И, скорее всего, даже всегда тяготился ею. А когда неверность избранного пути осознал и Кронсталл, Адельвурт был рад покончить со всем этим. Правда, какое-то время они ещё пытались переубедить и своего старшего брата. Но в итоге дело закончилось полным разрывом.

— Кстати, интересно, почему Адельвурт бросил свои картины здесь, а не забрал с собой?

— Их отъезд из Зондалура был весьма спешным – Кронсталл с Адельвуртом стремились избежать открытой стычки со сторонниками Нистэмпа. Очевидно, спускаться в подземелье за картинами Адельвурту было просто некогда.

Айнвор свернул холст и достал следующий. Это оказалась уже виденная Мэйбл постельная сцена.

— А вот и сам Адельвурт с женой, — сообщил вампир.

— Выходит, эту картину он писал не с натуры? — поразилась Мэйбл. — Не мог же он позировать сам себе.

— Кронсталл с его возлюбленной тоже вряд ли ему позировали. Скорее всего, Адельвурт застал сцену, просто заглянув в комнату. Насколько мне известно, он вообще крайне редко писал с натуры – обычно по памяти, то, что наблюдал, возможно, лишь несколько мгновений.

— Тогда он действительно гений! — восхитилась Мэйбл.

— Кто ж с этим спорит, — улыбнулся Айнвор. — В Бордгире ещё немало его картин. По большей части, в замке его клана. Но некоторые свои работы он дарил брату, так что кое-что перепало и нам. Кронсталл, кстати, тоже неплохо рисовал – только до дарования младшего брата ему было далеко. И вот Кронсталл мог писать исключительно с натуры. Но даже с натуры, в сравнении с картинами брата, его полотнам чего-то не хватает. Впрочем, у тебя будет возможность сравнить самой – в Адельвурте также имеется несколько холстов Кронсталла, один из них даже висит в малой королевской столовой.

Только с чего он взял, что она когда-нибудь окажется в королевском дворце? – вздохнула про себя Мэйбл. Любовницу принца туда наверняка даже на порог не пустят.

— Ну вот и подтверждение моей мысли о том, что Адельвурт тяготился магией смерти, — произнёс Айнвор, развернув очередное полотно.

Отображена на нём была как раз сцена истязаний. Исполосованное окровавленное тело, безвольно свисавшее с потолочных кандалов. Рядом вбиравший силу маг с кинжалом в руке, с лезвия которого капала кровь – в экстазе маг раскинул руки и запрокинул голову. А вокруг него и его жертвы ещё с десяток персонажей с жадно горящими глазами. На заднем плане, в глубине помещения за решеткой, в ужасе сбилась в кучу будущая подпитка.

Но где же здесь неприятие магии смерти? Разве что отчаянием в глазах пленников выражено? Однако при этом Мэйбл почти физически ощущала наслаждение, с каким маг напитывался силой чужого страдания – и никакого осуждения ему со стороны художника не виделось.

— В чём подтверждение-то? — спросила девушка, так и не найдя ответа самостоятельно.

— Не видишь?

— Нет, — честно ответила она.

— Смотри картину в целом, а не только на центр композиции. Ты говорила, мрак проблем. Так вот здесь он действительно присутствует.

Ну да, картина, и правда, мрачная, особенно по краям. Но тут ведь изображено подземелье, в которое никогда не проникает дневной свет. Хотя нет, Айнвор вовсе не об этом. Этот мрак по краям – он не просто от недостатка освещения! Он словно бы некий оживший ужас – наползает на магов в центре, сжимает своё кольцо вокруг них, хотя они этого пока не замечают. Нет, во мраке не угадываются силуэты каких-то чудовищ, это просто игра теней… однако сгустившись слишком рано и слишком плотно вокруг освещенного люстрой со свечами пространства, мрак пугает почище любых чертей или монстров с горящими глазами. Наверное, так отразить задумку мог только Адельвурт… но ему, как обычно, всё удалось на пять с плюсом!

— Увидела? — поинтересовался Айнвор.

— Да, — закивала Мэйбл. — Потрясающе! Этот словно бы оживший мрак… Но картины Адельвурта нельзя смотреть мимоходом, иначе упустишь самое главное.

— Как и любые другие картины – за исключением бездушной мазни, — улыбнулся вампир.

— Ты сам рисуешь? — это была скорее догадка, чем вопрос.

— Рисую. Но тут мне остается лишь пожалеть, что я потомок Кронсталла, а не Адельвурта.

— Боюсь, Адельвурта не переплюнет уже никто и никогда, — с улыбкой констатировала Мэйбл. — А посмотреть твои работы мне тоже было бы интересно.

— Значит, приезжай к нам в гости – обязательно покажу, — пообещал Айнвор. — С враждой между нашими кланами покончено, надеюсь, навсегда. Так что Элестайл не должен быть против вашей с Рондвиром поездки в Кронсталл. У нас, между прочим, и помимо картин есть что посмотреть. Бо́льшая часть истории Бордгира писалась именно в Кронсталле, Адельвурт стал королевским замком лишь три сотни лет назад. Должна же ты знать историю страны своего мужа хотя бы в общих чертах. А одни рассказы истинного представления не дадут.

Мэйбл чуть не расплакалась от его слов:

— Мужа? Не издевайся.

— И не думал, — чуть удивлённо заверил её Айнвор. — Рондвир называл тебя своей невестой, я был уверен, что это дело у вас уже решённое.

— Не знаю, зачем он меня так называл, прекрасно понимая, что жениться на мне не сможет никогда! — в сердцах бросила Мэйбл.

— Почему не сможет? — на лице вампира читалось искреннее недоумение.

— Так он же принц!

— Вообще-то у нас такого титула не существует. Но я понимаю, что ты подразумеваешь его родство с Элестайлом. Не понимаю, в чём ты увидела проблему. Рондвир ведь не король, а всего лишь его троюродный брат.

— Вот именно, что он брат короля – не суть важно, троюродный или ещё какой. А я никто!

57-2

— Что значит – никто?! — сурово вопросил Айнвор. — Элестайл и то вон нашёл способ жениться на Джейлис.

— В смысле, нашёл способ? — опешила Мэйбл. — За герцога вроде бы не он её выдал.

— Да при чём здесь вообще этот злосчастный лимеранский герцог! Король Бордгира не может жениться на человечке. Поэтому Элестайлу и пришлось обратить Джейлис. Но у них наверняка будут свои дети, Рондвир не останется его наследником.

— Так он ещё и наследник!.. — простонала Мэйбл, лишь теперь осознав эту страшную истину.

— Сейчас – да. Однако ему данный факт не мешает жениться на человечке, поскольку он – наследник, так называемой, второй очереди и нет никаких предпосылок к тому, что первая очередь не появится никогда. Элестайл молод и полон сил.

— Хорошо, пусть ваши законы не запрещают брату молодого короля жениться на девушке другой расы. Но разве может его избранницей оказаться та, в ком близко не течет дворянских кровей?

— Ну, это уж на усмотрение нашего монарха, — улыбнулся вампир. — Хотя, кстати, запретить вампиру жениться на ком-либо не может и он. Другое дело, что лично я противления со стороны Элестайла и не наблюдаю. Он слишком любит брата, чтобы портить ему жизнь в угоду каким-то дурацким условностям. Его правая рука вон вообще избранницу себе среди корма нашёл – Элестайл и то слова против не сказал. Это уже потом выяснилось, что Эльджета дочь шид’вэра, правда, незаконнорожденная, а тогда она была всего лишь преступницей, чьё дело Элестайл пересмотрел по просьбе Лонгаронеля и вынес отличный от людского суда вердикт. Лонгаронелю, кстати, ещё пришлось побегать, чтобы раздобыть это самое дело, которое скот, засунувший в бордгирский караван мелкую рыночную воровку, и не подумал передать нам в числе остальных дел – ведь к нам отправляют преступников посерьёзней. А ты, значит, убежала, — вернулся он к прежней теме, — обидевшись, что Ронд тебя обманул, на самом деле не собираясь жениться?

— Даже не то чтобы обидевшись… Мне стало просто дико страшно, — попыталась объяснить свои переживания Мэйбл. — Я поняла, что между нами ничего не может быть. И меня охватило такое отчаяние!..

— Прежде чем приходить в отчаяние, тебе следовало всё-таки поговорить с Рондвиром. Или хотя бы немного поразмыслить. Стал бы он заговаривать о вашей женитьбе, если бы на самом деле не имел такого намерения? Это кому ж придёт в голову так бесчестить себя?! А для Рондвира честь точно не пустое слово.

— Да, я знаю, — виновато вздохнула Мэйбл. — Просто решила, что Ронд не подумал о том, что его брат может наложить запрет на наш брак.

— Напрасно ты считаешь его неразумным мальчишкой, — усмехнулся Айнвор. — Конечно, Рондвир ещё очень молод, но он достойный брат Элестайла. Ладно, зато твой побег теперь войдёт в анналы истории Бордгира. Тем более что некоторые из картин Адельвурта имеют не только художественную, но и историческую ценность. Вот, кстати, ещё одна из таких, — развернув холст, он повернул изображение к девушке. — Все трое братьев вместе, — вампир снова указал на какую-то надпись в углу полотна. — А ведь портрета Нистэмпа мы тоже никогда не видели.

Лицо старшего брата Мэйбл не понравилось. Не то чтобы его черты были неприятны, но в них угадывалась жестокость. Посмотрев на Кронсталла, Мэйбл невольно перевела взгляд на Айнвора – да, некое фамильное сходство между ними определённо имело место – не слишком сильное, однако и не заметить вовсе его было невозможно. Такое же едва уловимое сходство роднило Адельвурта одновременно и с Элестайлом, и с Рондвиром.

— Странно, братья стоят рядом, плечом к плечу… но откуда-то возникает ощущение, что уже сейчас между ними пропасть, — заметила Мэйбл.

— Глаза, — обратил её внимание Айнвор.

Действительно, в глазах Кронсталла и Адельвурта читалась какая-то прямо-таки запредельная глубина, а у Нистэмпа был лихорадочный взгляд садиста. А она-то, увлёкшись поиском семейного сходства с ныне живущими потомками, упустила столь важную деталь.

— Ваши предки были очень сильными людьми. То есть, вампирами, — с улыбкой поправилась Мэйбл. — Нистэмп, возможно, тоже – но с ним я бы точно не хотела повстречаться.

— Никто бы не хотел, — усмехнулся Айнвор. — Нистэмп был маньяком.

— Кстати, не он ли изображён с кинжалом на предыдущей картине? — предположила Мэйбл.

Айнвор достал и развернул тот холст:

— Да, похоже, действительно он. Правда, тут довольно мелко и в профиль…

— Я тоже думаю, что он, — откинула сомнения Мэйбл. — Но почему же Кронсталл с Адельвуртом пошли за ним? В отличие от старшего брата, оба выглядят абсолютно адекватными.

— В молодости оба были страстными экспериментаторами. Может быть, поэтому новая идея и увлекла их поначалу.

— Хорошо, что эта идея не пустила корни на Альтеране так же крепко, как на Сэйнорре.

— Вот уж точно.

Айнвор свернул холсты и выудил из комода следующий. Это была сдвоенная картина с мечами.

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что это полотно не принадлежит кисти Адельвурта, — произнесла Мэйбл, вглядевшись в изображение заново. Теперь, просмотрев уже немало картин гениального вампира, она была практически уверена в этом.

— Однозначно не принадлежит, — подтвердил Айнвор.

— Значит, его автор Кронсталл?

— Нет. Лично мне этот художник вовсе незнаком.

— Вот даже как?

— Странный сюжет… — задумчиво произнёс вампир. — Картины явно связаны друг с другом, но каков замысел художника – что именно превратило прекрасный мир слева в кошмар справа?

Из конца коридора послышался каменный скрежет.

— Не входи! — закричали они оба в один голос.

Мэйбл вместе с Айнвором кинулась от комода на середину комнаты, откуда была видна дверь – только свет из комнаты не достигал конца коридора, и она разглядеть, кто открыл проход, не смогла. Однако вампир, обладая возможностью видеть в темноте, дальше не двинулся, а Мэйбл машинально застыла рядом с ним.

— Если не хочешь стать третьим узником этой гостеприимной западни, — добавил Айнвор. — Мысленные контакты здесь, кстати, тоже не работают.

— А с дверью-то что не так?

Мэйбл вздрогнула, узнав голос Элестайла.

— Рычаг заклинило, — ответил Айнвор.

— Уверен? — Мэйбл показалось, что в голосе короля прозвучала ирония.

И снова послышался каменный скрежет. А потом осветился конец коридора – к ужасу девушки Элестайл стоял по эту сторону двери. Она едва не застонала в голос.