Глава 58

Но тут Элестайл надавил мыском сапога сначала на один из камней на стене, перпендикулярной двери, затем на другой и третий. После чего без видимых усилий дёрнул рычаг – тот поддался, и дверь опять поехала в сторону.

— Прошу, — он сделал театральный жест, предлагая узникам выход на свободу. — Излюбленный замόк Адельвурта. Айнвор, неужели ты никогда не слышал о нём?

— Слышал, — понуро вздохнул тот. — Скольких шпионов он поймал при помощи своей маленькой хитрости… Ладно, признаю, ступил, напрочь позабыв об этом. Но ты всё-таки ненормальный. А если бы замок не имел отношения к Адельвурту, и рычаг реально бы заклинило?!

— Рик знает, где я. Собственно, он и привёл меня сюда по твоим следам, сказав, что здесь они обрываются.

— Значит, Лиссант уже ищет меня? — спросил Айнвор.

— Лиссант вроде бы ещё нет. А вот я не смог с тобой связаться. Но в ответ на мои размышления вслух, куда же ты мог подеваться, Рик сообщил, что недавно встречал твои следы. Мы с ним вернулись к тому месту и решили для разнообразия поискать тебя. Но здесь Рик опять наткнулся на след Мэйбл и убежал куда-то по нему. Как я вижу, совершенно напрасно, — добавил Элестайл, посмотрев на девушку. — Умеешь ты путать следы. Как сказал Дэлвир, тебе любой апач мог бы позавидовать.

— Я ничего не путала! — с горячностью возразила Мэйбл. — Я вообще не обращала внимания, куда шла.

— Ну, значит, другая крайность – с интуитивной ориентацией у тебя совершенно глухо, — заключил король. — Оборотни до сих пор не могут разобраться в твоих следах. Похоже, тебя носило кругами.

— Да, с ориентацией у меня глухо – и с интуитивной, и с любой другой, — честно призналась она.

— Ладно, идёмте.

— Подожди, — остановил его Айнвор. — Здесь есть кое-что интересное.

Элестайл прошёл в комнату.

— О да, интереснейшая подборочка, — саркастически заметил он, обведя взглядом порнографию на стенах.

— Так и знал, что ты заинтересуешься, — в тон ему ответил Айнвор. — Но я вообще-то не об этом собрании.

В первый момент Мэйбл боялась даже просто посмотреть на короля, с ужасом представляя, как тот может отреагировать на откровенную издёвку. Как минимум, Айнвор спас её от кошмара одиночества в этом склепе, и ей вовсе не хотелось, чтобы на него обрушился гнев правителя – хотя, конечно, нужно думать, кому дерзишь. Но когда она всё же решилась увидеть его реакцию – на губах Элестайла гуляла лишь всё та же саркастическая усмешка, никаких признаков гнева. Что ж, видимо, потомкам прежних королей позволялось до определённой степени распускать язык.

— Не знаешь, чья это рука? — Айнвор развернул холст с двумя картинами.

Элестайл внимательно изучил изображение:

— Нет, понятия не имею.

— Вот и я тоже. А к чему здесь это перекрестие из мечей, как думаешь?

— Сложно сказать. Быть может, просто фирменный знак автора?

Мэйбл пристально следила за Элестайлом с самого первого момента, как он взял картину в руки, однако так и не заметила в его взгляде ни проблеска интереса к мечам. Похоже, король её подозрений не разделяет. Или просто настолько хорошо владеет собой?

— И он вляпал свой знак посредине полотна?! — Айнвору идея явно не приглянулась.

— А у тебя какие мысли? — спросил Элестайл.

— Мне кажется, с мечами как-то связаны перемены, произошедшие между временами, отображенными на картинах.

— Хм… возможно. Хотя всё-таки как-то сомнительно, чтобы такое могли натворить всего лишь пять клинков.

— Но что если это непростые мечи?

— Ну разве что так, — согласился Элестайл. — Или же перекрестие из пяти мечей является символом какого-нибудь ордена, как раз ответственного за случившееся.

— Тебе известен этот символ?

— Нет. Равно как и история, рассказанная художником. Но если события реальны, полагаю, картина была написана не на Альтеране, а Адельвурт или кто-то другой принёс её с собой. Это всё или ты хотел показать что-то ещё? — Элестайл посмотрел на Айнвора, явно намекая ему удалиться.

— Нет, это далеко не всё. Здесь обнаружилась целая коллекция полотен Адельвурта. Но, думаю, изучать их будет удобнее наверху. — Намёк Айнвор, безусловно, понял. — Пойду позову подручных.

— Иди, — кивнул король.

Айнвор ушёл. Проскрежетала дверь. На краткий миг Мэйбл услышала какие-то голоса за ней. Впрочем, Айнвор поспешил затворить дверь за собой.

Именно этого момента дожидался Элестайл. Мэйбл стояла ни жива ни мертва. О чём король собрался говорить с ней наедине? Ох, вряд ли о чём-то хорошем.

— Почему ты убежала? — спросил он, едва стих каменный скрежет, заглянув ей в глаза.

От этого взгляда Мэйбл оробела окончательно.

— Ваше величество…

— Элестайл, — поправил он тоном, не допускающим возражений. — Для тебя я, в первую очередь, брат Рондвира и только потом король.

— Я понятия не имела, даже представить себе не могла, что Ронд – брат самого короля… — залепетала Мэйбл. — Он никогда не рассказывал об этом. Своего брата всегда называл Элестайлом, а короля Бордгира – исключительно Дагратдером. О двойственности имён я, конечно, тоже не подозревала. Но если бы я знала, клянусь, у меня бы никогда не хватило наглости так размечтаться.

— Значит, Ронд поступил верно, изначально умолчав об этой маленькой подробности. И всё же я не понимаю, что напугало тебя настолько, чтобы побудить бежать без оглядки?

— Я бежала не из страха, а в отчаянии. Я люблю Ронда, очень сильно люблю! И когда осознала, что вместе нам не быть – для меня просто рухнул мир! Мне больше не было места не то что на Альтеране – вообще нигде! Я бежала от этого ужаса безысходности – сама не ведая куда. Не знаю, понимаете ли вы…

— Ты, — снова поправил её Элестайл. — А понимаю я тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. На заре нашего знакомства я был вынужден порвать с Джейлис… и тогда тоже несколько часов гнал коня Тень знает куда. Думал, что сумею забыть её. Не получилось. И когда судьба свела нас снова, больше уже не пытался противостоять связавшему нас чувству. Правда, сразу предупредил её, что сделать своей женой не смогу никогда. Джейлис согласилась – тогда она уже была в курсе, что я король.

— Но ведь теперь ты собираешься жениться на ней. Почему же сказал так тогда? — полюбопытствовала Мэйбл.

— Потому что жениться на человечке действительно не мог.

— Айнвор рассказал, что ты нашёл выход в обращении Джейлис. Почему только теперь? Почему раньше тебе это выходом не казалось?

— Во-первых, как ты уже знаешь, обращение не всегда безопасно. А во-вторых, времена тогда были тревожные. Я не мог позволить себе ослабить своё влияние в Бордгире, навязав подданным королеву, которую они, возможно, не захотят принять. Проблем мне и так хватало – начиная с претензий на трон Кридирнора. Поэтому я начал с малого – пригласил Джейлис в Бордгир на лето, таким образом представив её всем как свою возлюбленную. То есть просто не скрывал наших отношений – все всё прекрасно поняли сами. И, к своей радости, недовольства вампиров по поводу появления в моей жизни Джейлис я не видел.

— Так ты же не говорил, что хочешь жениться на ней – с чего бы вампирам быть недовольными? Или они и любовниц королю выбирают?

— Нет, естественно, — усмехнулся Элестайл. — Только намёка на то, что Джейлис для меня не просто очередная любовница, мог не узреть лишь идиот. Конечно, я не оставался девственником до встречи с Джейлис – любовницы у меня были и раньше. Но отношений с ними я никогда не демонстрировал – по сути, одной постелью они и ограничивались. Джейлис же сопровождала меня практически везде на протяжении всего лета.

— А потом ты всё-таки сделал ей предложение?

— Нет. Потом Джейлис вернулась в Блонвур. И предложение ей я сделал уже здесь. А в Бордгире объявил о своём намерении обратить её и жениться только после победы над варитами. Как говорится, победителей не судят. И я воспользовался своим правом победителя, чтобы устроить свою личную жизнь, — улыбнулся Элестайл. — Ты насчёт варитов-то вообще в курсе?

— Да, Ронд рассказывал. Просто жуть! Он, кстати, упоминал о твоих персональных заслугах в раскрытии заговора и устранении варитской угрозы. А я всё не могла взять в толк, что же такого мог сделать рядовой вампир, чтобы неоценимость его вклада признавал едва ли не весь Альтеран. Но Ронд как-то ловко обходил эту тему. А у меня и тогда даже подозрения не закралось, что его брат вовсе не рядовой вампир. Дура я, да? — расстроилась Мэйбл, решив, что именно к такому выводу Элестайл и придёт.

— Отнюдь.

Он произнёс это, как обычно, без всяких эмоций, а потому понять, что он думает на самом деле, было совершенно невозможно.

— Просто всю жизнь я была крайне далека от королей и вообще от кого-либо из власти, — попыталась-таки Мэйбл оправдаться. — Окончила университет, работала самым обычным менеджером и была уверена, что маги с вампирами существуют только в книгах. А потом появился Ронд…

— Я понимаю, что Ронд круто изменил твою жизнь, — улыбнулся Элестайл – как-то непривычно для него тепло. — Но раз уж ты пошла за ним – не нужно бояться. Ни меня, ни положения жены моего брата.

— То есть ты действительно не против, чтобы Ронд женился на мне? — уточнила Мэйбл.

— С чего бы? Ты мне нравишься. А главное, Рондвир тебя любит, и ты его любишь – это я тоже вижу. Так почему я должен возражать против вашего брака?

— Но я же из самых низов, во мне нет ни капли дворянской и уж, тем более, королевской крови. И дочерью шид’вэра я точно не окажусь.

— Плевать мне на состав твоей крови! — усмехнулся король. — Не с ним Ронду жить. Он сделал свой выбор. И я его одобряю. В общем, добро пожаловать в семью.

Мэйбл чуть не расплакалась. А Элестайл вдруг обнял её, прижав к своей груди.

— Твои-то вообще знают, что ты выходишь за вампира? — спросил он.

— У меня никого нет, родители умерли.

— Что ж, по крайней мере, тебя некому проклинать, — сделал Элестайл неожиданное, признаться, для неё заключение. — Скажи, по теме мечей здесь ещё что-нибудь есть?

— Каких мечей? — опешила Мэйбл. Он так резко сменил русло разговора, что в первый момент девушка и не сориентировалась о чём он. — Ах, мечей!.. Так ты тоже считаешь, что на картине мечи Ворона и Зэндела?

— В свете Анжеликиной теории я бы этому вовсе не удивился.

58-2

— До твоего появления мы с Айнвором успели перебрать отнюдь не все холсты. Просмотренное он откладывал на диван – там к теме мечей вроде ничто отношения не имеет.

Вручив Мэйбл полотно с двумя картинами, которое до сих пор держал свёрнутым в руке, Элестайл приступил к дальнейшему разбору содержимого комода. Там обнаружилось ещё с два десятка пейзажей, несколько сцен охоты – в том числе погоня волчьей стаи за оленем, портретные изображения различных животных… ещё один вид Зондалура, только на закате.

Портрет Кронсталла с какой-то женщиной в маске. Кронсталл, Адельвурт и две девушки верхом, одна – та, которую Кронсталл обнимал в спальне, другая – жена Адельвурта. Но здесь, как пояснил Элестайл, они ещё не были женаты – свадьбу пара сыграла уже после отъезда из Зондалура. Та же четвёрка, купающаяся в озере. Они же на пикнике. На всех картинах с первого взгляда видно, что обе пары счастливы.

А на следующем полотне, добытом Элестайлом из комода, Кронсталл уже с женой. Стоят друг напротив друга, и взгляды обоих горят столь лютой ненавистью, какую у заклятых врагов не всегда встретишь. Про саму жену Кронсталла Мэйбл могла сказать только одно – красивая стерва. Видимо, когда-то, по молодости, Кронсталл женился на красоте – ошибка, за которую потом расплачивался всю жизнь. Правда, его возлюбленная тоже никак не уродка – но её красота была отнюдь не столь ослепительна.

Сюжет на следующем холсте оказался и вовсе трагичен. Кронсталл и его возлюбленная на детской могиле. Женщина льёт слёзы, глядя на могильный камень. Кронсталл стоит рядом. Природа в трауре очень пасмурного дня… и только вдалеке за лесом светит солнце – лишь ещё более подчёркивая трагизм ситуации, но вместе с тем, и напоминая, что жизнь продолжается. Именно туда, вдаль, устремлён взгляд Кронсталла, хотя лицо его преисполнено скорби.

— Вот, значит, как они сохранили в секрете, что Варидарр бастард Кронсталла, — произнёс Элестайл.

— О чём ты? — опешила Мэйбл.

— Очевидно, Шева́да, жена Кронсталла, знала о его связи. Кстати, сама она изменяла мужу направо и налево едва ли не с первой брачной ночи. Говорят, она вообще была нимфоманкой. Однако рождения у него бастарда определённо не потерпела бы. Кронсталл наверняка понимал, что жена просто убьёт его ребёнка от любовницы – а может, она и заявила ему об этом напрямую. И тогда Кронсталл решает якобы похоронить сына, на самом деле отдав его кому-то на воспитание.

— Почему ты думаешь, что всё было именно так? Может быть, Варидарр был их другим ребёнком, а этот действительно умер. Или его убила Шевада.

— Взгляд Кронсталла на этой картине, — пояснил Элестайл.

— Туда, где светит солнце… Туда, где в реальности находится его сын! — наконец поняла Мэйбл. — Однако горе женщины явно искренне… Неужели Кронсталл всё сделал в одиночку, а ей правды не сказал?!

— Вряд ли. Это было бы слишком жестоко. А горе матери, конечно, искренне – думаешь, легко ей было расстаться со своим ребёнком? Кронсталлу тоже нелегко, единственное утешение, что сын всё-таки жив и в безопасности.

— Хорошо, что Шеваде не пришло в голову раскопать могилу. Такая, по-моему, на всё способна. Увидела бы, что гроб-то пуст…

— Возможно, они отдали сына в семью, действительно потерявшую ребёнка, он и был похоронен под этим могильным камнем. Кстати, уверен, в реальности Кронсталл таких взглядов себе на похоронах не позволял – это наверняка лишь аллегория художника. Хотел рассказать историю потомкам. Ну, или просто не смог не запечатлеть того, что видел сердцем.

— Но если бы картина попалась на глаза Шеваде?

— Да никогда! Полотна, где изображены Кронсталл и его возлюбленная, Адельвурт вряд ли вообще показывал кому-либо, кроме них самих и своей жены.

— А дети Шевады, они хоть от Кронсталла? — полюбопытствовала Мэйбл. — Раз, как ты говоришь, она изменяла ему постоянно…

— Тень знает, от кого они, — усмехнулся Элестайл. — Я видел их портреты. Похожа на него только дочь. И, кстати, только её портреты были написаны Адельвуртом. Обоих сыновей рисовал другой художник.

— То есть племянников Адельвурт не запечатлел ни разу? — уточнила девушка.

— Да, в отличие от племянницы. Правда, она вышла замуж за парня из его клана. И вообще её Адельвурт любил – внешне она была похожа на мать, но в остальном, по счастью, пошла в отца. Что же касается племянников, отношения с ними у Адельвурта были не лучше, чем с самой Шевадой.

— Почему же Кронсталл всё-таки не развёлся с ней? — вновь задалась вопросом Мэйбл. — Особенно, если Шевада ещё и нагуляла парочку бастардов.

— Думаю, дочь всё же была от него, и убить мать своего ребёнка у Кронсталла не поднималась рука. А по-другому она бы его не отпустила.

— Он так и прожил с этой гадиной всю жизнь? — печально вздохнула Мэйбл.

— Нет, не всю. Как раз перед тем, как орден Тени был разгромлен, Шеваду угораздило поехать в Зондалур – Нистэмп был женат на её сестре. В общем, вышло так, что она взошла на эшафот вместе с ними. Не сказать, чтобы Кронсталл был сильно расстроен. А что касается его дальнейшей личной жизни… Помнишь, тут был портрет Кронсталла с женщиной в маске? Думаю, это и есть его вторая жена. Он познакомился с ней, ещё когда обретался в лесу на севере Лимераны, набирая последователей.

— То есть уже после того, как Кронсталл с Адельвуртом покинули Зондалур?

— Да. Ты права – не сходится, — тут же опомнился Элестайл. — её портрет никак не мог бы оказаться в Зондалуре. Но кто же тогда эта женщина в маске?

— Наверное, всё та же его возлюбленная, мать Варидарра… — предположила Мэйбл.

— Думаешь? Странное совпадение…

— В чём совпадение-то?

— Оли́ния, вторая жена Кронсталла, тоже носила маску.

— Зачем? — удивилась девушка.

— У неё лицо было изуродовано. Какой-то зверь напал, она вообще выжила лишь чудом.

— И Кронсталл полюбил изуродованную женщину? — поразилась Мэйбл. Этот вампир вызывал у неё всё большее уважение.

— Уж и не знаю… — задумчиво произнёс Элестайл.

— Не знаешь? — изумилась девушка. — То есть не веришь, что Кронсталл любил её?

— Ну-ка где тот портрет? — пропустив её слова мимо ушей, вампир кинулся перерывать уже просмотренные картины.

Отыскав Маску, он принялся сличать её с изображениями возлюбленной Кронсталла.

— Лично я просто уверена, что в маске и без запечатлена одна и та же женщина, — поделилась собственными наблюдениями Мэйбл. — Фигура, волосы, руки – всё сходится! Да и чувства к Маске у Кронсталла такие же, как на других картинах. Хотя, конечно, я ничего не знаю о его отношениях с Олинией.

— К Олинии чувства у него тоже определённо были, — ответил Элестайл. — Только кое-чего ты всё-таки не заметила.

— Чего? — заинтересовалась Мэйбл.

— Шрама на левой кисти Маски.

Женщина была одета в закрытое платье с длинными рукавами. Кронсталл стоял позади неё, обнимая левой рукой за стан, а правой держал её за руку. Она же накрыла его левую руку свободной рукой… и шрам на ней действительно имелся, только Мэйбл поначалу приняла его за дефект на старой картине. Она искала сходство Маски с матерью Варидарра… а не с Олинией.

— Выходит, это всё-таки Олиния? — заключила Мэйбл. — Вряд ли Кронсталл был фанатом женщин со шрамами.