Глава 59

— Выходит, — согласился Элестайл. — Но поскольку в Зондалуре не могло храниться портретов женщины, с которой Кронсталл познакомился уже после того, как навсегда покинул этот замок, и к тому же каждым изгибом тела Маска откровенно напоминает его первую возлюбленную, остается один вариант – Олиния и мать Варидарра одно и то же лицо. По правде сказать, у меня такое подозрение зародилось ещё раньше, чем я нашёл шрам у Маски.

— Поэтому ты сказал, что «уж и не знаешь», полюбил ли Кронсталл изуродованную женщину? — поняла наконец Мэйбл ту его фразу. — В смысле, полюбил ли или любил по-прежнему.

— Именно, — улыбнулся вампир. — Непонятно только, почему даже от Варидарра они скрыли тот факт, что Олиния его мать. Ведь, что Кронсталл его отец, он знал.

— А ещё дети у Кронсталла с Олинией были?

— Нет. Вследствие постигшего её несчастья она не могла иметь детей.

— Интересно, как связаны шрамы с невозможностью забеременеть? — еле слышно заметила Мэйбл.

— Действительно не очень понятно. Равно как и что вообще Олиния делала в лесу одна… и почему не сумела защититься от нападения зверя.

— Тебя удивляет, почему девушка не смогла противостоять зубастому хищнику?! — почти возмутилась Мэйбл.

— Не просто девушка, а маг.

— Откуда ты это знаешь? Уверен, что не мага Кронсталл не мог бы полюбить?! — вопросила она не без вызова.

Элестайл саркастически усмехнулся:

— Картина, где они на озере. Там Олиния кусает Кронсталла за шею. Она была вампиром. А значит, и магом. Кроме того, это общеизвестный факт.

Признаться, Мэйбл, когда она разглядывала полотно, показалось, что девушка целует Кронсталла, но если вампир говорит, что кусает – ему наверняка видней.

За разговором они посмотрели ещё пару пейзажей, Элестайл развернул очередной холст.

— О, боже! — воскликнула Мэйбл, причём по-английски, в шоке от представшего её глазам зрелища. Какой-то зверь из семейства кошачьих, возможно, барс, напал на девушку возле лесной хижины. Вернее, зверь уже додирал окровавленное тело своей жертвы. — Олиния? — она вопросительно посмотрела на Элестайла.

— А кто ж ещё. Значит, зверь точно покалечил её ещё до того, как Кронсталл с Адельвуртом покинули Зондалур.

— Но зачем Адельвурт нарисовал этот ужас?!

— Вот зачем, — Элестайл указал взглядом на правый нижний угол картины.

До сих пор внимание Мэйбл было приковано лишь к кровавой сцене посередине, и только теперь она заметила женский силуэт, прятавшийся за кустами справа. На женщине был плащ с глубоким капюшоном, полностью скрывавший её лицо. Тем не менее, Мэйбл вдруг показалось, что она узнала её:

— Шевада?!

— Вот мозаика и сложилась, — резюмировал Элестайл, сочтя вопрос девушки риторическим. — Именно эта тварь управляла зверем. Выследила Олинию и натравила его. Как маг, она наверняка была сильнее своей жертвы – ведь практиковала магию смерти. А уж ей и хищнику сразу Олиния и подавно не могла дать отпор. Я всё не мог понять, почему Кронсталл не залечил раны возлюбленной, если уже в то время между ними были отношения…

— Ты думаешь, такое возможно залечить без следа? — спросила Мэйбл с откровенным сомнениям в голосе.

— Насколько я понял из рассказов Лонгаронеля, наша сэйноррская троица – Дэлвир, Зэндел и Илинор – когда их нашли в подземельях Митрабарда, выглядела ещё хуже. Дэлвир, правда, оборотень, но Зэндел-то с Илинор вампиры, как и Олиния. Так что, как видишь, излечение очень даже возможно. Но это если действовать вовремя. Шевада, очевидно, изобрела способ помешать Кронсталлу найти Олинию раньше, чем раны той зажили, превратившись в жуткие шрамы. И самой Олинии тоже не давала лечиться – вероятней всего, держала её в бессознательном состоянии. Думаю, Шевада постаралась и в том, чтобы у Олинии больше никогда не было детей. При желании, магией можно как лечить, так и калечить.

— Но если Олиния оказалась полностью во власти Шевады – почему та её не убила? Ненавидела она соперницу, судя по всему, очень сильно.

— Только Шевада считала, что так доставит больше страданий и мужу, и его любовнице. Наверняка она была уверена, что в конце концов Олиния сама покончит с собой. После того как Кронсталл бросит её в отвращении. Только гадина просчиталась по всем пунктам, — холодно усмехнулся король. — Кронсталл не только не бросил Олинию, но и не разлюбил. И его любовь дала ей силы жить дальше. В итоге она вообще пережила Шеваду и наконец вышла за Кронсталла.

— Подожди, а Адельвурт… — опомнилась Мэйбл. — Если он видел, как зверь напал на Олинию – почему же не помог несчастной? Неужели и он не был в состоянии одолеть Шеваду?

— Да ничего Адельвурт не видел глазами, — возразил Элестайл. — И никаких доказательств виновности Шевады у него, очевидно, тоже не было – одна лишь уверенность, что всё произошло именно так. Он даже не знал, какой конкретно зверь покалечил Олинию – поэтому изобразил его похожим сразу на всех представителей семейства кошачьих, которые могли водиться в данной местности. Ладно, пора закругляться. Давай быстро проглядим оставшиеся холсты и пойдём. Ронд там, небось, уже весь извёлся.

Элестайл добыл со дна комода очередное полотно и развернул его. На нём была изображена ещё одна постельная сцена. Только, в отличие от запечатлённых любовных отношений Адельвурта с женой, от этой картины и близко не веяло никакой чувственностью. У Мэйбл в голове вообще сразу родилось определение – порнография. Правда, без генитальных подробностей, однако отношение художника к сексу данной парочки читалось с первого взгляда. Но, возможно, именно этот сюжет не в меру вдохновил автора рисунков на стенах?

Партнершу Мэйбл узнала с ходу – пресловутая Шевада. А мужчина с ней…

— А вот, кажется, и отец старшего из сыновей шлюхи, — саркастически заметил Элестайл. — По крайней мере, сходство налицо.

— Да это же Нистэмп! — воскликнула немало обескураженная Мэйбл.

— Нистэмп?! Старший брат Кронсталла и Адельвурта? — уточнил тоже несколько удивлённый вампир. — Откуда знаешь?

— Тут был портрет трёх братьев вместе. Айнвор прочёл подпись к нему.

— Где этот портрет? — проявил он самый живейший интерес.

— Где-то в самом низу этой кучи, — Мэйбл растерянно развела руками, глядя на перекочевавшие из комода на диванчик холсты.

— Ладно, Тень с ним, потом посмотрю. Значит, помимо всего прочего, тварь ещё и была любовницей брата мужа… и мужа сестры. Высокие отношения, нечего сказать, — заключил он тоном воплощения сарказма.

Внизу комода осталось всего три полотна. На первом опять обнаружился пейзаж. На втором – некое собрание в большом зале замка. Председательствовали на нём все трое братьев, восседая на тронах. Подробное изучение всех присутствующих Элестайл тоже отложил на потом.

На последней картине была изображена лесная хижина – возможно, та самая, возле которой зверь напал на Олинию, только теперь девушка лежала на кровати внутри неё. Также здесь находились Кронсталл, Адельвурт и его жена. А ещё на постели возле Олинии сидел некий молодой человек. Лицо несчастной было закрыто волосами, и парень как раз потянулся рукой, чтобы сдвинуть их в сторону.

В общем-то, ничего из ряда вон выходящего, если бы парень не был здорово похож… на Дэллоиза с Максом!

59-2

— Что-то я уже вообще ничего не понимаю, — нахмурился Элестайл.

— Наверное, это предок Дэллоиза и Макса? — предположила Мэйбл.

— Не может быть, — отрезал вампир. — Их общий предок – вирг, а в те времена виргов на Альтеране ещё близко не существовало.

— Ну, значит, его сходство с нашими виргами случайно, — пожала плечами девушка. — Впрочем, вирг или нет, но предком Дэллоиза-то он всё равно может являться. Не из воздуха же ваши вирги возникли.

— Как думаешь, что он делает на картине? — спросил Элестайл, оставив тему предков.

— Хочет посмотреть на лицо Олинии, — к чему клонит вампир, Мэйбл не могла уловить.

— Но не из чистого же любопытства.

— А зачем? — окончательно растерялась она.

— Думаю, парня пригласили Кронсталл с Адельвуртом, рассчитывая на его помощь в лечении Олинии. Но на чью помощь они могли возлагать надежды там, где ничего не могли поделать сами? Конечно, не вампира и не адепта ордена Тени – и в магии крови, и в магии смерти братья были лучшими. Лично мне приходит в голову один вариант – оборотень. Только в их магии регенерации Кронсталл с Адельвуртом могли увидеть выход. Иное дело, что у парня, как нам известно, тоже ничего не вышло. Меня другое интересует – откуда этот оборотень вообще мог взяться, если их ещё не существовало?

— Дэлл рассказывал, что предками виргов были маги из некоего ордена Вирго, на протяжении столетий постигавших магию трансформации. Так, может быть, парень на картине именно из данного ордена?

— Хм… Пожалуй, не исключено. А поскольку на тот момент ничего эти маги ещё не постигли – закономерно и отсутствие результатов в его лечении Олинии. Но всё-таки занятно, что наши предки, как выясняется, были знакомы с предком Дэллоиза. Ладно, пойдём.

Не став убирать холсты обратно в комод – всё равно за ними сейчас придут, они вышли в коридор. За дверью их уже дожидались, наверное, все участники поисков. Рондвир, естественно, был среди них.

— Ну вот что ты творишь!.. — укорил он возлюбленную, обнимая её.

— Прости, Ронд. Я была в отчаянии. Как представила себе реакцию короля на мысли его брата жениться на девушке без роду и племени…

— Но я ведь уже представлял ему тебя как свою невесту, — напомнил Рондвир. — Разве он высказал хоть слово против?

— Вряд ли он стал бы отчитывать тебя прилюдно.

— По-моему, за одни только чисто эмпирические мысли связать свою жизнь с Вилорией он высказал мне достаточно, — улыбнулся вампир.

— Ладно, оставим это, — Мэйбл нежно чмокнула его в щёку. — Знаешь, я сейчас себя Золушкой ощущаю.

— Золушкой? — удивился Рондвир.

— Да. Потому что только в сказке король может позволить своему брату жениться на безродной.

— Людской король – возможно. Но у вампиров всё несколько иначе.

— У тебя замечательный брат!

— Об этом я тебе всегда говорил, — снова улыбнулся он. — А вот пожениться нам, полагаю, лучше всё-таки зимой.

— Зимой? Почему? — удивилась Мэйбл.

— Чтобы впредь у тебя не возникало никаких страхов по поводу своей безродности.

— Нет, Ронд, не нужно. Хоть в этом уважь желание Элестайла. Он хочет, чтобы свадьба состоялась летом – пусть так и будет.

— А убегать больше не станешь?

— Нет, обещаю, — улыбнулась Мэйбл.

— О чём вы говорили с Элестайлом так долго? — спросил Рондвир, понизив голос.

Мэйбл осмотрелась – вроде бы ни Айнвора, ни Лиссанта поблизости не было.

— По правде говоря, большую часть времени мы рассматривали картины Адельвурта. А попутно я слушала историю ваших предков. Ещё с Айнвором мы нашли одно полотно, на котором присутствовало перекрестие из пяти мечей…

— Да, Айнвор уже рассказал о нём. Только к Адельвурту конкретно оно никакого отношения не имеет.

— Я знаю. Но Элестайл решил посмотреть, нет ли чего-нибудь по теме мечей ещё. Нет, ничего другого не нашлось. Зато теперь я знаю, в кого у тебя талант к рисованию.

— Брось, Адельвурт был гением. А я так… — открестился Рондвир. И всё же комплимент явно оказался ему приятен. — Кстати, думаю, картину неизвестного художника вполне можно показать Инри – вдруг ему что-то известно об изображенных на ней мечах.

Для тех, кто запутался:

Во главе альтеранского ордена Тени стояли трое братьев-сэйнорриан: Нистэмп, Кронсталл и Адельвурт.

Однако впоследствии Кронсталл и Адельвурт отказались от магии смерти, вернулись к магии крови и основали вампирское государство Бордгир, первым королём которого стал Варидарр, бастард Кронсталла.

Нистэмп и его сторонники (в том числе, Шевада) были казнены после разгрома ордена Тени.

Далее по историческим персонажам:

Шевада – первая жена Кронсталла, а также любовница Нистэмпа, который к тому же был женат на её сестре.

Олиния – вторая жена Кронсталла, всегда носила маску. А судя по картинам Адельвурта, она же – возлюбленная Кронсталла ещё со времён ордена Тени и мать Варидарра.

Элестайл и Рондвир – потомки Адельвурта.

Кридирнор и его сыновья – потомки Кронсталла (по линии Варидарра). Лонгаронель – тоже потомок Кронсталла (но по линии его дочери от Шевады).