Глава 93

Церемония награждения состоялась на ристалище. К немалому удивлению землян, получали призёры отнюдь не медали разного достоинства, а, как здесь было заведено уже давно, именные сосуды из чистого серебра.

Первым приз вручили Фирксу – серебряный стаканчик с выгравированным на нём его именем. Невероятно гордый Поросёнок поднял сосуд высоко над головой, показывая всем, а затем прижал к своей груди.

Шастрам принял из рук Ворона серебряный бокал с таким видом, словно это была ядовитая змея, и тут же поспешил спрятать «позорный» приз в карман.

На кубке, заслуженным Ситалом, было начертано «Ситал из деревни Стражей» – у орков фамилии не были в ходу.

Далее стаканчики поочередно получили Ворк, Тар-Си, Вайлд, Лис, Мэйбл и третьекурсник с Дора. Бокалы – Тронк, Грэдиан, Рик, Джейлис, девушка с пятого курса Вэда и Морис. А кубки – Ульцан, Рондвир, Стив, Дэймон, первокурсница с Арда и Макс.

Однако на этом награждения не закончились. Неожиданно драконы учредили собственный приз за самую красивую победу… и присудили его Дэймону. Отец Инри, сняв со своего пояса кинжал, торжественно вручил его оборотню.

Почему-то Элестайлу показалось, что выбор драконов был продиктован в большей степени тем, что именно Дэймон обошёл в состязании его невесту. Однако мстить, награждая в ответ Тар-Си, вампир не стал, хотя и учредил такой же приз от Бордгира. Рондвиру оный тоже не достался. Как бы ни хотелось королю поощрить младшего брата, как раз по причине родства его кандидатуру он даже не рассматривал. Самой красивой Элестайл счёл победу Ситала и подарил орку драгоценный браслет со своей руки.

Тот был, признаться, ошеломлён. Но принял королевский дар с присущим его нации сдержанным достоинством.

Рондвир, впрочем, аналогичный приз всё же получил – только от Лорвейна, в виде перстня с руки Логвэя.

Ну, раз пошла такая пляска, не остался в стороне и «официальный представитель Виргина», то есть Дэллоиз. Правда, вручал приз Арронорат, поскольку его двоюродный брат числился в Блонвуре человеком. Но именно с руки Дэллоиза был снят послуживший наградой браслет. А пал выбор виргов на Вайлда. Не потому что им захотелось подлизаться к драконам. Просто они решили, что парень действительно достоин отличия. Пусть в скачках он занял всего лишь третье место, но за оное между ним и Хонором борьба разгорелась нешуточная, и Вайлду победа над орком досталась ценой великих усилий.

Инри благодарно улыбнулся виргам, когда Арронорат огласил их решение. Дэллоиз посмотрел на Элестайла, надеясь, что тот не подумал, будто у них был умысел позлить его. Однако против Вайлда король Бордгира вовсе ничего не имел. Да и Дэймон действительно на отлично прошёл дистанцию, другое дело, что его победа отнюдь не была явственной – он лишь чуть-чуть опередил и Джейлис, и своего брата. Именно поэтому Элестайлу, и не только ему, показалось, что, наградив персональным призом Дэймона, драконы выместили свою досаду за то, что Рондвир одержал верх над Вайлдом, а Ворон над Инри. А может быть, ещё им показалось, что Грэдиана Ронд победил не без магического вмешательства сородичей.

Сказать по правде, этот вопрос не давал покоя и самому Элестайлу – уж больно странной выглядела та, роковая, выходка Грэдиана.

— Влад, скажи мне честно, — тихо заговорил Элестайл, пристально глядя соплеменнику в глаза, — ты случайно ничего не внушал Грэдиану во время его поединка с Рондом?

Ворон покачал головой:

— Нет.

— И повторить твой финт не внушал? — уточнил король, сильнее впиваясь в того взглядом. Что Ворону подвластна магия внушения, он знал доподлинно.

— Нет, — повторил Ворон, глядя королю прямо в глаза. — Конечно, я люблю Рондвира. Но столь бесчестно возводить его в победители никогда бы не стал.

И всё же во взгляде Элестайла оставалось сомнение.

— Влад Грэдиану ничего не внушал. Это сделал я, — неожиданно признался Зэндел.

Элестайл воззрился на него в шоке:

— Ты в своем уме?! Зачем? Зэндел, ты хоть понимаешь, что мы должны аннулировать результаты поединка?! Какой Тени ты подставил Ронда под такое унижение?

— И вовсе вы не должны ничего аннулировать, — возразил Зэндел. — Грэдиан первым повёл себя бесчестно. Неужели никто из вас не заметил, что он как-то воздействовал на Рондвира психологически? Не знаю, что уж он там ему сказал, только Ронд аж меч чуть не выронил!

— Эх, Зэндел, Зэндел… — вздохнул Элестайл. — Ну кто дал тебе право вмешиваться?! Конечно, я тоже видел, что с Рондом что-то не то. Тем не менее, Грэдиан не выбивал его из колеи намерено. По теме того инцидента они с Рондом уже объяснились. Грэдиан применил один из приёмов, всплывший в памяти, но у него не было расчёта, что это приведет Ронда в смятение.

— Какой приём? Честно говоря, я ничего не понял.

— Ты ведь в курсе, что Грэдиан с Лозвиллом вариты?

— Да, — подтвердил Зэндел.

— Так вышло, что Грэдиан, не по своей воле, кстати, убил парня, с которым Ронд сдружился на первом курсе.

— Убил не по своей воле – это как? — удивился Зэндел.

— Жена Грэдиана, та ещё тварь, зарезала тело, в котором жил Грэдиан. Помимо того друга Ронда из людей рядом не оказалось никого, и у Грэдиана не осталось вариантов, кроме как запрыгнуть в его тело – естественно, убив при этом самого парня. Вне тела вариты могут жить лишь несколько минут, и тягу к жизни преодолеть не в состоянии. В общем, расчёт жены Грэдиана был безошибочен. Но это ей приспичило, чтобы Грэдиан забрал тело Грэда, он сам этого, напротив, совершенно не хотел. Дело в том, что Грэд был как две капли воды похож на настоящего Грэдиана – то есть на его первое тело, в котором тот родился. И именно в этом облике жена когда-то влюбилась в него. Грэдиан же наотрез отказался убивать своего двойника – и тогда гадина подстроила ситуацию, в которой у него не осталось иного выхода.

— Постой, я верно понял, что двойника Грэдиана звали Грэдом? — уточнил Зэндел.

— Да. Даже имена у них оказались почти одинаковыми, — кивнул Элестайл. — Вот такая ирония судьбы. Теперь об инциденте. Грэдиан применил против Рондвира коронный приём Грэда. Забирая тела, вариты получают и память, а соответственно, все знания и умения своих жертв. Только Грэдиан-то не задумывался, из чьёго именно арсенала данный приём. А вот Рондвир это прекрасно помнил. В сочетании с тем, что и сейчас, в выращенном специально для него теле, Грэдиан остаётся точной копией Грэда, на Рондвира применение коронного приёма погибшего друга, конечно, подействовало ошеломляюще. Но Грэдиан клянётся, что умысла психологически воздействовать на противника столь бесчестным образом у него не было. Ронд ему поверил, и я тоже склонен верить. За свою жизнь варит сменил немало тел.

Дослушав короля, Зэндел молча отправился на поиски Грэдиана.

93-2

Студенты группками прогуливались по территории замка, всё ещё обсуждая прошедший турнир – за исключением тех, кто принимал участие в заплывах, поскольку выйти на мороз с мокрыми волосами было бы чистым безумием. Вариты в состязании пловцов не участвовали, однако по-прежнему держались всё той же компании, поэтому вместе с другими поднялись в общежитие, где намочившие волосы могли обсушить их у камина в холле.

Там Зэндел и нашёл Грэдиана. Отозвав варита в коридор, вампир откровенно рассказал ему о своём поступке. Однако Грэдиан сразу категорически запротестовал по поводу аннулирования результатов их с Рондвиром поединка.

— Спасибо, что признался, — сказал вампиру Грэдиан. — Очень неприятно было ощущать себя полным идиотом. Только об аннуляции не может быть и речи. Во-первых, когда я поддался твоему внушению, Рондвир уже одерживал верх. А во-вторых и в главных, по чести говоря, ни я, ни Лозвилл вообще не имели права участвовать в турнире, ибо в большой степени обладаем чужими знаниями и умениями. Мы с ребятами уже обсудили сей скользкий момент. Однако они тоже не собираются опротестовывать мои победы – уж как сложилось, так сложилось, решили они. А твоя магия – будем считать, она просто уравновесила неправомочность использования мною чужого мастерства.

Вернувшись к Элестайлу, Зэндел пересказал ему и другим свой разговор с Грэдианом. По правде сказать, король был рад услышать точку зрения варита – унижать брата аннулированием его победы ему до боли не хотелось.

— Пожалуй, впредь варитов действительно не следует допускать на турниры, — подумал вслух Ворон.

Торжественный ужин по случаю состоявшегося турнира начался в восемь вечера. Столы ломились от яств, блюда с которыми перемежались бутылками отнюдь не дешёвого вина. Но Ворон остался верен себе не только в этом. В Трапезную была перенесена музыкальная аппаратура, и, как только он произнёс недолгую речь, из колонок зазвучал сборник метальных медляков.

Для подавляющего большинства присутствующих такая музыка была абсолютно в новинку. К тому же пели на неизвестном им языке. Но Ворон с удовлетворением отмечал, что отторжения метальные композиции не вызывали практически ни у кого. Будущие маги оказались вполне восприимчивы к уникальной энергетике хэви метала.

Столы в Трапезной были переставлены так, что осталась свободной площадка для танцев. Правда, альтеранцам даже в головы не приходило, что можно танцевать под такую музыку. Поэтому поначалу они недоумевали, с какой целью от столов освободили часть зала.

Что ж, пример им показали земляне – в том числе, и сам Ворон, не погнушавшийся выйти с Дайнрис на танцпол среди студентов. Вряд ли кто-нибудь здесь мог представить себе танцующим Глоссума. Однако поведение Ворона не шокировало никого. За те несколько месяцев, что новый проректор возглавлял Блонвур, студенты успели его полюбить и попривыкнуть к его в чём-то экстравагантным манерам. Как и Элестайлу в Бордгире, Ворону удавалось успешно балансировать между почти панибратством и строгим соблюдением субординации, когда того требовала ситуация. Одним словом, он предпочитал руководство не сверху, а изнутри – по счастью, обладая всеми необходимыми для данного стиля талантами, главным из которых, наверное, было умение завоевать авторитет. И сегодня, победив на ристалище столь непростого противника, он укрепил его лишний раз.

Понаблюдав за землянами и убедившись, что движения их танца совсем несложны, альтеранцы тоже стали выходить на танцпол, приглашая своих возлюбленных или же просто нравившихся им девушек.

Не принимали участия в танцах лишь бордгирцы – за исключением Зинглара с Эрли и Виза с Анжеликой. Для остальных здесь не было пар из числа своих, а вздумай кто-нибудь из вампиров пригласить на танец человечку – та наверняка умерла бы от ужаса на месте.

Впрочем, в конце концов вино и подогретое им любопытство сделали своё дело. Стайка семикурсниц, когда Ворон объявил белый танец, поднялась со своих мест и направилась… прямиков к столу, за которым сидели вампиры. Впрочем, возглавляла вдруг осмелевших девушек не человек, а эльфийка. Бросив быстрый взгляд на Логвэя, своего шид’вэра, и не прочтя в его глазах запрета – хотя откуда ему было знать, что именно замышляет подопечная, она первой подошла к столу вампиров и, немного смущаясь, но ни секунды не сомневаясь относительно выбора, пригласила Лиссанта.

Её подруги, тоже заметно смущаясь, разобрали других вампиров – за исключением Элестайла. Обнаглеть до приглашения короля не рискнул никто. Правда, Лонгаронель куда-то вышел из зала ещё в конце предыдущей композиции, так что он тоже не вошёл в число приглашённых на белый танец.

Итак, Элестайл остался за столом один. Однако ненадолго. Решив, что пример семикурсниц вполне может послужить ей оправданием, Джейлис приблизилась к повелителю вампиров.

— Ваше величество, могу ли я пригласить вас? — спросила она, скромно потупив взор.

— Почему нет, — король улыбнулся ей чуть снисходительно, но вполне благосклонно.

Все, кто наблюдал за девушкой, замерли в шоке – ещё когда она только подошла к повелителю Бордгира. Тот факт, что король вовсе не был возмущён её дерзостью, поверг зрителей, пожалуй, в ещё большее изумление.

— Надеюсь, я не сглупила, не удержавшись? — одними губами спросила Джейлис, когда они вышли на танцпол.

Элестайл помотал головой. Его улыбка по-прежнему оставалась лишь любезной, и в глазах нельзя было прочесть ничего, кроме лёгкого интереса, обусловленного смелостью девушки, рискнувшей пригласить самого короля вампиров. Однако его объятия, внешне ничуть не выходившие за рамки приличий, буквально обдавали жаром.

— Не представляю, как продержусь до полуночи, — прошептал Элестайл ей на ухо.

— Я тоже, — призналась Джейлис.

— Но, к сожалению, тихонько улизнуть с праздника может себе позволить кто угодно, только не мы. В особенности теперь.

— То есть я всё-таки сглупила?

— Нет, — решительно мотнул головой вампир, незаметно прижимая её к себе чуть крепче.

В зал вернулся Лонгаронель. И путь ему тут же заступила Эльджета.

— Лонгаронель, позволите вас пригласить? — непринуждённо спросила она.

— Конечно, — улыбнулся вампир.

Смолкли последние аккорды композиции. Кавалеры, в том числе, и вампиры, проводили своих дам на места. Все полагали, что на этом общение не в меру любопытных студенток с крылатым ужасом Альтерана и закончилось. Однако уже через песню Лиссант сам пригласил эльфийку-семикурсницу на танец. Та, кажется, ничего не имела против.

Они протанцевали даже не одну, а три композиции подряд. После чего и вовсе исчезли из Трапезной.

С минуту Кридирнор шарил по залу глазами, разыскивая сына – без всякого успеха.

— Что думаешь насчёт остроухого потомства? — язвительно осведомился у него Элестайл.

— Кем ты его считаешь – малолетним идиотом?! — обозлился Кридирнор. — Уверяю тебя, способы предохранения ему ведомы.

— Да я не про сегодняшнюю ночь… — на губах короля всплыла снисходительно-загадочная улыбка.

— Что за дурацкие намёки?! — вскипел Кридирнор. — С чего тебе вообще взбрело в голову…

— Во всяком случае, — перебил отца Айнвор, — лично я такого блеска в глазах Лиссанта не наблюдал ещё никогда.

— Бестии Тени побрали бы Ворона с его белым танцем!.. — пробурчал Кридирнор.

— Не ты ли столько раз говорил, что нам пора жениться? — напомнил отцу Айнвор.

— Но не на эльфийке же!

— А почему, собственно, нет?.. — вступил в прения Лонгаронель.

— Ещё бы ты не поддержал данной идеи! — вконец разозлился Кридирнор, вскакивая из-за стола.

Задвинув стул на место, вампир быстрым шагом покинул Трапезную.

— Куда это он? — посмотрел ему вслед Элестайл. — Надеюсь, не вправлять сыну мозги прямо при девушке?

— Уверен, что нет, — ответил Айнвор. — Отец достаточно деликатен, чтобы не позволять себе такого. Думаю, просто пошёл проветриться.

Кридирнор вернулся примерно через час. Мрачный как грозовое небо, и весь его вид говорил, что он бросит вызов любому, кто осмелится вновь поднять тему его сына и эльфийки.

Сам же Лиссант в Трапезной больше не появился. Равно как и ушедшая с ним эльфийка.