Глава 30. Живород

Злата

У меня был впечатляющий эскорт: князь, волк, два дружинника. И все же мне стало страшно, когда мы подошли к капищу.

Большой круглый участок земли был огорожен высоким редким забором, вроде как в левадах для лошадей. Над единственным входом висели два лошадиных черепа.

Я сглотнула. Язычество… А вдруг князь сейчас убедит жреца принести меня в жертву или что-то такое?

В середине круглого участка стоял огромный столб. Я присмотрелась и даже издали поняла, что это вовсе не столб — это идол. У него было хмурое лицо, и казалось, что он смотрит прямо мне в душу.

Вокруг идола горели костры: видимо, жрец готовился к какому-то ритуалу. Я искренне понадеялась, что он не предполагал сжигание невинных дев.

Под нашими ногами лежал красивый и запутанный лабиринт из камней. Князь пошел первым, остальные следом, по одному. Князь, я, волк, дружина. И никто ни разу не перешагнул через линию, не пнул какой-нибудь выбившийся камешек. Все ступали аккуратно, стараясь не нарушить рисунок.

— Зачем нужны эти камни? — шепнула я князю.

— Путь к богам сложен и запутан.

После лабиринта мы прошли через арку и оказались на капище.

— Зачем там висят черепа? — спросила я снова.

— Треба, — скупо ответил он.

Я пожала плечами:

— Что такое треба?

Он безэмоционально посмотрел на меня и соизволил объяснить:

— Жертва, которую ты отдаешь богам.

— И зачем твоим богам голова какого-то зверя?

Князь посмотрел внимательнее и спросил:

— В твоих краях люди за услуги богов не отдают требу?

— В моих краях каждый верит во что хочет, — ответила я.

— Верит? — усмехнулся Велимир. — В наших богов не надо «верить». Им от твоей веры ни тепло ни холодно.

— Тогда зачем жертва? — нахмурилась я.

Князь повернулся к идолу лицом.

— Мы отдаем требу как плату за то, что хотим от них получить. Иногда отдаем ее гостинцем. Ты же не приходишь в чужой дом с пустыми руками?

Он посмотрел на меня.

— Чья-то жизнь — это гостинец? — спросила я, ловя его взгляд.

— Срединники не собирались тебя убивать, — серьезно ответил он. — Они хотели, чтобы я тебя забрал.

Я неосознанно дернулась от этих слов.

Как кто-то мог отдать молодую девушку на откуп дракону? Лучше бы раскошелились на рыцаря, чтобы он этого дракона по-доброму того…

— Не нравится, когда за тебя решают, суженая? — усмехнулся князь.

Я только покрепче сжала зубы.

— Мне тоже не нравится, — с удовлетворением сказал он.

— Значит, вы не приносите кровавые жертвы? — с укором спросила я, кивая на камень, окропленный кровью.

— Это кровь животных, — объяснил Велимир. — Обычно в жертву приносят самого лучшего ягненка, курицу или другое животное.

— Но почему не наоборот? Почему не оставить себе лучшего ягненка? Зачем убивать самого хорошего? — искренне недоумевала я.

— Потому что важны старания.

Я непонимающе смотрела на князя.

— Если животное выросло здоровым, значит, хозяева старались, ухаживали, заботились о нем, значит, и сам зверек постарался, ел хорошо, двигался.

— Так зачем его отдавать?! — вспыхнула я. — Неужели вашим богам недостаточно самого факта отданной жизни? Пусть это и слабый зверь…

Князь расхохотался, да и дружинники позади меня еле сдерживали смех.

— Дело не в жизни, глупая суженая.

— Я не глупая, — возразила я, сжимая кулаки. — Просто в моем мире такое не принято.

— Жизнь ничего не стоит. Дело в старании. Ты даришь богам свои старания. Свою силу, которую вложил в уход за этим животным. Это может быть сотканное полотно, приготовленный обед, выточенная игрушка, что угодно! Даже обещание.

Я хмурилась, пытаясь осознать сказанное князем.

— Значит, вы не убиваете людей? — спросила я.

— Только врагов. А они, увы, не подходят для требы богам, — усмехнулся он.

К нам приближался старец, которого я уже видела во время той праздничной ночи на Ивана Купала, когда местные дружно толкали меня в огонь, а князь спас.

Велимир смотрел на жреца.

Я смотрела на Велимира.

Если бы он не был таким чертовски красивым, ненавидеть его стало бы гораздо легче.

Надо держать в голове мысль, что он полоснул меня по горлу. И назвал тварью. И глупой.

— Почему ты сделал это? — спросила я вдруг.

— Что «это», суженая? — резко бросил он. — Изъясняйся точнее.

— Зачем ты… — я подняла руки к своей шее.

— А, это, — сказал он легко, но с каким-то скрытым сожалением. — Я — князь, Злата, и не могу допустить, чтобы кто-то водил меня за нос. У меня были подозрения, что ты нечисть, созданная тьмушниками.

— И ты решил убить меня одним махом?

— Сила Яже исцеляет любые раны. Я знал, что если ты человек, то выживешь.

— А если нет?..

— Нечисть не будет править моими людьми, — сказал он грубо, смотря мне прямо в глаза.

— Ты правда готов был убить меня…

— Ты меня… привязываешь к себе. Я не мог иначе, — сказал он серьезно.

— Почему?

Но к нам уже подошел жрец.

— Живород, — сказал Велимир, не улыбнувшись.

— Князь, его суженая, оборотень и дружина. Какие гости у нас сегодня, — проговорил жрец, обегая каждого цепким взглядом.

— Нам нужно понять, что она такое, — спокойно сказал Велимир, а я вся сжалась от неудовольствия.

Что я такое? Что? Серьезно?

— Неуважительно ты, княже, говоришь о своей душе, — сказал старик, сразу заработав себе тысячу очков в моих глазах. — Посмотри, девица какая хорошая, бедра широкие, талия осиная!..

Ну вот это было уже лишнее, я вся вспыхнула от смущения.

Старик приобнял меня за плечи и повел нас в храм.

Он представлял собой квадратный домик, сделанный из светлого, грубо отесанного дерева, которое казалось живым. По стенам тянулись резные узоры.

В центре находилось кострище. Огонь в нем не горел, но казалось, что даже его следы дышат жизнью. Вокруг кострища были выложены символы, возможно, руны или обереги. А над кострищем в потолке зияла дыра — аккуратная, круглая, точно вырезанная для выхода дыма.

По углам комнаты стояли деревянные идолы. Одни были грубыми и угловатыми, другие — детально проработанными, почти живыми.

У их подножий лежали символичные предметы: серп, скорее всего, говорящий об урожае, глиняные кружки с семенами, вероятно, символизирующие плодородие, топор, без сомнения, напоминающий об охоте и силе.

Каждая деталь храма дышала древностью и покоем. Здесь все говорило о почитании земли, труда и магии, которая связывала людей с миром вокруг. Это был не просто храм, а сердце всего, что объединяло семаргловцев.

— Огонь-сварожич все расскажет, княже, не серчай, — пообещал жрец.

Осматривая странное помещение, я и не заметила, что в храм вошли только мы трое. Ваня и дружинники остались снаружи.

Живород начал колдовать над кострищем.

Когда в середине маленького вигвама из сухих веточек занялся огонек, жрец взял в руки огромный бубен и посмотрел на меня.

— Поди сюда, — сказал он и приветливо улыбнулся.

Я не боялась старика, он казался мне добрым, а потому смело пошла. Но ладонь моего суженого крепко вцепилась в мое плечо, останавливая.

— Что ты собираешься делать? — спросил он жреца.

— Всего лишь послушаю суть. Посмотрим, отзовется ли она на мой бубен, — объяснил старик.

Наши с Велимиром взгляды встретились.

В моем клокотала ненависть, в его — высокомерие и… страх?

Он разжал пальцы, и я приблизилась к жрецу.

— Что надо делать?

— Закрой глаза, слушай.

Эта штука, бубен, была больше полуметра диаметром! Жрец стукнул палкой по натянутой коже какого-то зверя. Первый удар, и я закрыла глаза. Второй, и я прислушалась, ловя странные вибрации. Третий, и я почувствовала, что он приблизил бубен ко мне. Четвертый, пятый, шестой… Мое тело словно само стало этим бубном. Каждый удар отзывался в моих органах, в коже, в костях.

Когда звук стих, я подняла веки и увидела Велимира, который смотрел на меня широко открытыми глазами.

Живород улыбался.

— У вас будут сильные дети, княже.

— У нас с ним не будет никаких детей, — решила я расставить все точки над и, смотря жрецу в глаза. — Я не собираюсь быть с человеком, который считает меня тварью!

— Сила рода перейдет только к потомкам князя, рожденным от тебя, Суженая Змея, — улыбаясь, ответил жрец.

Я повернулась к Велимиру.

Он стоял, как выточенный из камня. Зубы сжаты так сильно, что желваки отчетливо проступали на скулах, кулаки стиснуты до белых костяшек, а взгляд… Этот взгляд был тяжелым, пронзительным, словно он пытался прожечь во мне дыру и прочитать все, что скрыто внутри. Весь его облик говорил о гневе, который едва-едва удавалось держать под контролем. Но Велимир не проронил ни слова.

Неужели мои слова задели его куда сильнее, чем он готов был показать?

Ну нет. Моим детям нужен адекватный отец, с которым можно построить нормальную семью, а не… Я не закончила мысль, раздражение и злость душили меня.

Резко развернулась и направилась к дверям храма, где ждал Ваня. Но у самого выхода я замерла. Что-то заставило меня обернуться.

В середине комнаты вспыхнул огонь.