Глава 32. Экскурс в жизнь князя

Злата

Жрец подал мне платок, я отвернулась и шумно высморкалась. Нервы совсем сдали.

— Я помню его еще ребенком, — улыбнулся Живород.

Старец излучал доброту, это ощущалось сразу, но было очевидно, что его главная цель — благополучие народа Семаргла. Не мое.

— Они с Гордейчиком были знатными сорванцами. Но если Гордиян стремился следовать правилам, то Велимир… — Он задумчиво замолчал.

— Он всегда был себе на уме? — подсказала я, присаживаясь на лавку.

— Да, точно, — ответил старик. — Но когда он овладел сутью Змея, для него все изменилось. На плечи Велимира легла ответственность. Ответственность, к которой он не был готов.

Я посмотрела на старца.

Его одежда была простой, а морщинки на лице говорили, что он часто улыбается.

— Доля или недоля, мы должны принимать свою судьбу, — сказал Живород.

— Погодите-погодите. Почему он не был готов? Разве его не растили с детства с мыслью о том, что в будущем он станет Змеем? — спросила я.

— С такой мыслью растили Гордияна. А у Велимира правда не было выбора, — улыбнулся жрец. — Либо он, либо его брат. Кто-то из них двоих должен был это сделать.

— Гордиян — брат Велимира?

Я вспомнила сурового мужчину, главного дружинника.

— Старший.

— А шрам?

— Гордиян заработал его, когда боролся со Змеем. Велимир спас брата и сам стал хозяином Змея.

— Значит, одному брату власть, слава и почет, а другому ничего? — усмехнулась я.

— Вместе со славой идет и ответственность. И борьба.

— С кем?

— Со Змеем внутри себя. Велимир постоянно должен держать его в узде. Наша история встречала слабых правителей, которые не могли удерживать Змея. Это были страшные годы.

Я задумалась.

— Но почему он так груб со мной?

— Потому что ты, Суженая Змея, — его слабое место. Он не хочет признаваться, что имеет таковое. Не хочет признаваться, что ты ему нравишься. Что влияешь на него.

— Если бы я ему нравилась, он не пытался бы меня убить! — гневно бросила я, сжимая кулаки.

— Он ничего не делает просто так, Суженая Лютого Змея. Твой суженый хладнокровен и умен. Если он поранил тебя, то знал, что сможет залечить раны.

— Это не давало ему право делать мне больно!

Руки сами собой потянулись к шее, на которой не осталось и царапины.

— Он не прав, — сказал жрец. — Только и ты не права тоже. Сама-то доверилась ему? Позволила узнать себя?

Я была в корне не согласна с Живородом. Но он угомонил надвигающийся шторм в виде моих аргументов:

— Идем ко мне в светелку, и волка своего бери, и ребятушек. У меня там отвар готов. Тебя поди и не кормили с самого утра.

Желудок красноречиво пробурчал что-то, поэтому мы вышли с капища и большой гурьбой отправились в дом Живорода.

Во дворе бегала ребятня. Какая-то девушка жадно рассматривала нас, вешая мокрую одежду на бельевую веревку.

Дружинники вынесли на улицу стол и две скамьи, какой-то мальчишка прибежал с кувшином кефира. Девушка с длинными косами расстелила скатерть и поставила поверх горшочки с чем-то вкусно пахнущим.

Мне выдали деревянную ложку.

Ваня обернулся в человека и сел рядом. Было необычно снова видеть его в таком обличье. В волчьей форме он казался частью дикой природы — сильным, грациозным, почти неуязвимым. А теперь, сидя рядом, он выглядел… человечным и почти хрупким. И я не могла отделаться от странного чувства, будто я говорю сразу с двумя разными личностями, которые каким-то образом сосуществуют в нем.

Напротив сидел жрец и один из дружинников. Другой стоял позади меня.

Жрец что-то бойко говорил, и я и не заметила, что к тому моменту, когда подали взвар с сушками и яблочный пирог, уже сама рассказываю про свой мир и про себя.

— Я, когда была моложе, хотела стать военным журналистом.

— Это как? — спросил жрец, прихлебывая ароматный напиток.

— Ездить в горячие точки, рассказывать людям правду о том, что происходит.

— Какие точки? — спросил Ваня.

— Где проходят боевые действия. Война.

— Зачем туда бабе? — не понял дружинник.

— Какая разница, мужчина или женщина, главное — правда, — с жаром воскликнула я.

— Борьба за правду — это хорошо, — вклинился жрец. — Так почему ты передумала?

Я погрустнела.

Жрец, сам того не зная, ударил в самое больное мое место. Я отказалась от этой идеи, потому что поняла, что не хочу больше быть одна. Хочу семью. Хочу найти человека, с которым рада буду просыпаться каждое утро. Который будет моей опорой, кому я стану главной поддержкой.

В груди разлилась тоска по князю. По этому ужасному князю, который все время на мне срывается, который спас меня, а потом посадил в яму, который нашел меня снова, а потом чуть не убил, который считает, что все контролирует.

Я подняла взгляд и увидела Велимира.

Он смотрел мне прямо в глаза.

В его лице читался приказ — подойти сейчас же.

Но я не сдвинулась с места.

Как бы он ни жил, какие бы хорошие поступки ни совершал, каким бы авторитетом ни пользовался среди своих подданных, я, Златослава Огнева, не собираюсь прогибаться ни под одного мужчину. Князя, волка, жреца, конюха, дружинника… не важно.

Если он хочет найти со мной общий язык, то ему придется сильно постараться, чтобы я ему поверила!

В этот момент Велимир сделал шаг мне навстречу.