Глава 37. Красноградское воспитание

Злата

Солнышко мягко грело мои мокрые волосы, когда я направилась прочь из княжьего двора. Какой похожий на наш и одновременно какой же другой был этот мир! Мимо летали маленькие певчие птички, воздух очаровывал свежестью и запахом скошенной травы. Интересно, где ее здесь косят.

Мне удалось прошмыгнуть мимо дружинников, мимо девиц, направлявшихся в красивый терем.

Я же не пленница здесь? Или Велимир спустит с Вани шкуру за то, что тот потерял меня?

Решив, что прогуляюсь только совсем чуть-чуть, я все же вышла в город.

Домики были аккуратными, особенно те, что располагались ближе к княжьему двору, почти все деревянные, но колодцы, например, были обнесены камнями.

Ребятня беззаботно носилась с какими-то игрушками наподобие наших воздушных змеев. Двое мальчишек в длинных, до середины бедра, рубашках грозно бились на палках. Наверное, мечтают стать дружинниками.

Я подошла к двум девочкам, волосы которых доставали до поясницы. Интересно, почему здесь такой культ длинных волос? Малышки что-то с жаром обсуждали и не заметили меня, пока я не нагнулась посмотреть, из-за чего они спорят, и не закрыла над ними солнце. Упавшая тень привлекла внимание маленьких спорщиц.

— Суженая Змея, — охнула одна из них.

— Что не поделили? — благожелательно спросила я.

Девочки поклонились и примолкли. Одна из них прятала что-то за спиной.

— Что это у тебя?

— Колючка, — ответила она и протянула ладони.

У нее в руках был маленький ежик. Колючка. Конечно.

— Какая прелесть! — умилилась я. — А почему ты его не отпускаешь?

— Вот и я говорю, надо отпустить! Дикий зверь! Укусит еще! — сразу сказала вторая девочка.

— Да он же маленький. Если зевать не будешь, он и не укусит! — грозно возразила похитительница ежей.

— Его надо отпустить, — мягко посоветовала я ей. — Но не потому что укусит, — повернулась я ко второй. — А потому что его дом — природа.

Маленькая похитительница погрустнела.

— Отпущу, только подержу еще чуть-чуть, — нахмурилась она.

Девочка с русыми волосами начала тихонько поглаживать ежика-колючку, который вовсе не сопротивлялся.

— Я могла бы приносить ему крошки и воду, а он жил бы у меня под лавкой.

— А родители разрешат?

Вторая девочка убежала, и мы с похитительницей остались вдвоем.

На ней тоже была рубашка, а сверху — простой сарафанчик с вышитыми лямками.

— А я не скажу, он маленький, его даже не заметят! — пыталась она убедить то ли себя, то ли меня.

— Обманывать семью — это не дело.

— А я не обману, просто не скажу! — упиралась девочка.

— Сокрытие правды — это все равно обман, — пожурила ее я. — Рассказать надо обязательно. А лучше отпустить ежика.

— Кого? — она посмотрела на меня, сощурившись.

— Колючку твоего, — улыбнулась я.

Она продолжила бережно гладить его.

— Хочешь потрогать? — спросила она чистосердечно.

— Нет, — ответила я. — Боюсь.

— Ха! Да чего его бояться-то? — усмехнулась девочка. — Я — Цветана. А ты Златослава, я знаю. А это — Колька, потому что он очень колючий, — указала она на зверушку.

— Ты уже и имя ему дала?

Девочка кивнула.

— Ну тогда надо идти у мамы спрашивать, можно ли Кольку принести в дом, — предложила я.

— Она у князя на кухне работает, меня туда не пустят, — с обидой сказала Цветана.

— Ну, веди, — улыбнулась я. — Со мной, наверное, пустят.

И мы пошли обратно на княжий двор. За нами с Цветаной подтянулась и другая детвора, и та хмурая девочка, с которой они спорили.

Дружинники хотели было прогнать нашу честную компанию, но узнали меня и пропустили всю мою малолетнюю свиту.

Кухня у князя оказалась в тереме, только вход туда был отдельным, с обратной стороны здания. Здесь же на улице мужчина готовил на вертеле крупного поросенка, которого, видимо, собирались подать князю на обед.

Дети замерли у крыльца, не решаясь войти внутрь, а я подумала, гулять так гулять.

— За мной. Только тихо! Не будем мешать работникам!

Четверо мальчишек и три девчонки хлопали глазками. Кое-кто из них был чумазым. Я открыла дверь кухни.

— Как маму зовут? — спросила я Цветану, но она не успела ответить.

— Цветка! — Грозный крик из кухни перепугал детей. — Ты чего тут делаешь! А ну пшла сестре помогать!

Я и сама испугалась такого напора, но тут женщина увидела меня и начала извиняться, кланяться.

— Все в порядке! Прекратите! — успокоила я дородную женщину лет сорока на вид. — Цветана нашла зверька и хотела спросить, можно ли взять его домой.

Девочка стояла ни жива ни мертва.

— Да как это, — прошептала женщина. — Кого это?

Цветана очухалась и показала матери зверя.

— Это Колька!

— Они мышей едят, — вставила я.

— У нас кошка их жрет, — возразила женщина.

— Мамунечка, я тебе все горшки перемою! Дай, пожалуйста, оставить! — заканючила Цветана.

На звуки пришли другие работницы кухни. И Ваня с Яськой тоже.

— Ну я тебе!

Женщина покачала головой и замахнулась на ребенка.

— Бить детей нельзя! — сразу сказала я, надеясь, что здесь так все же не делают.

— Да кто же малышей бьет! — посмотрела на меня мама Цветаны. Только я выдохнула с облегчением, как она добавила: — Воспитываем только!

Цветана заплакала.

— Воспитывать силой и страхом — плохая идея! — громко сказала я, чтобы все слышали. — Лучше добротой, терпением и любовью!

Я не рассчитывала на показательное выступление на тему воспитания, но все смотрели именно на меня. Ох, молчи, Златка! Не тебе их порядки менять… Я сглотнула.

— Да как без подзатыльника вырастить хорошего человека? — усмехнулся дружинник.

Ему сразу же выписал подзатыльник его коллега.

— Никак! — заржал он.

— Еще как! — воскликнула я, не сдержавшись. Сама от себя не ожидала такого запала. — Вот я перед вами! Никто и никогда на меня руку не поднимал!

Ну, кроме их правителя.

И моего братца.

Но этого я говорить не стала.

— Выросла добрым человеком.

— Будут у тебя детки, Змеева суженая, посмотрим, как запоешь! — сказал кто-то с кухни.

Послышались смешки.

— Молодая еще княгиня наша.

— Моих детей уж точно никто бить не будет, — грозно сказала я. — Это обязанность любого родителя — защищать свое дитя.

По собравшейся маленькой толпе стало повторяться слово «обязанность».

Ох, надеюсь, они не подумают, что это какой-нибудь новый налог или повинность.

— Ежа можно оставить или нет? — обратилась я к маме Цветаны.

— Кого?

— Кольку этого!

— Так… можно, — сказала она и повернулась к дочери. — Горшки перечистишь и кормить его сама будешь! И дальше сеней его не пускай! А лучше под крыльцо. И по осени к деревцу его унесешь на спячку!

Цветана засияла и подбежала к маме обниматься.

А потом — ко мне.

Окружающие вдруг захлопали и засвистели. Я улыбнулась и тоже обняла девочку.

Посмотрела на поросенка на вертеле, потом на худеньких детей.

— Для кого вы это готовите? — спросила я мужчину, который тоже отвлекся от своей работы и весело свистел вместе с толпой.

— На княжий стол, — ответил мужчина с гордостью.

Я усмехнулась: ну неужели Велимир собирается слопать всего поросенка?

— Накормите детей, пусть у них сегодня будет праздник, — сказала я мужчине.

На его лице тут же появился страх.

— Но Змей… — начал возражать он.

— Треть оставьте князю! — велела я и довольная посмотрела на детей.

Вскоре Яська принесла широкие листы какого-то растения, которые решили использовать вместо тарелок, а мужчина начал срезать прожарившиеся куски мяса и накладывать их детям.

Я зашла на кухню, распорядилась, чтобы нам выдали два кувшина ягодных напитков с маленькими чарочками и чего-нибудь сладенького. Как же не порадовать малышей?

Все уселись на траву и начали есть. Я не стала исключением. На моем листке аппетитно лежал кусочек сочного мяса, порезанная свежая морковка или что-то вроде нее, серый теплый хлебушек. Ягодный напиток оказался кисло-сладким, в него был добавлен мед. И я старалась держать в голове мысль, что надо оставить место для ароматных ватрушек с творогом, которые ждали на кухне!

Дети, кажется, разделяли мою точку зрения. Уплетали мясо и овощи вприкуску с теплым хлебом. Слышно было только редкое почавкивание.

Я пронзила зубами мясной кусок и закрыла глаза от удовольствия.

Так меня и застали Ваня и Яська.

— Ты был занят, так что я пошла прогуляться, — пояснила я, прожевав еду.

— А если бы твой брат…

— Стоять! — звонко приказала я. — Не продолжай. Ничего не случилось, все хорошо. Садись, ешь!

Надо поговорить с Ваней, чтобы не трепался на каждом углу о моих секретах. Если он уже их не выболтал.

Яська нахмурилась, но ничего говорить не стала.

Ах, знала бы я, что все это окажется такой проблемой, ни за что бы не стала наставлять людей на путь истинный. Но мне только предстояло столкнуться с последствиями своих слов.