Глава 43. Не верю

Велимир

Я чувствовал, что с ней что-то не то. Всю ночь не сомкнул глаз, но не пошел проверять.

Почему?

Потому что не доверял себе. Потому что до одури хотел верить ей, но доверие в моем мире обходится слишком дорого.

Вот и волка я оставил в клетке. Знаю, кто помогал ей все это время.

Борай и его свита прибыли на рассвете. Я встретил их в большом зале, принял, как лучших гостей. К которым, впрочем, приставил и лучших дружинников. Даже Гордияна ради этого выпустил из затвора раньше времени. Тот ходил мрачнее тучи, но не стал играть в обиженного.

— Рад встрече, Змей, — скупо поприветствовал меня Борай.

Как и в прошлую нашу встречу, он был в черном.

Но смотрели мы с ним друг на друга не как гость и хозяин, а как два противника.

— Где же твоя невеста? — спросил он.

Ну вот и первый удар.

— Жена, — поправил я. — Боги одобрили наш союз перед людьми, и тебе это наверняка известно.

— Тем более. — Он растянул губы в усмешке. — Разве не жена должна встречать гостей?

Борай говорил мало, но каждое слово било в больное место.

— Только приехал, а уже придираешься? — усмехнулся я, ненавязчиво указывая гаденышу его место.

— Свадебный пир, как никак. — Он развел руками, показывая на своих ведьмаков и тоже усмехнулся: — А женщина — главное украшение любого пира.

Его свита поддержала смешок.

— Не торопи событий, сосед, — нарочито добродушно ответил я. — Отведай моих яств.

Благослава тут же подошла с караваем. Ее руки задрожали, когда она подавала хлеб. Попробовав его, Борай не будет иметь права напасть на кого бы то ни было под крышей моего дома. Отказ будет означать, что пришел он с дурными намерениями.

Борай откинул со лба черные волосы и с усмешкой медленно потянулся к караваю, словно обдумывая что-то. Но его пальцы сомкнулись на краю, и он отломил себе большой кусок. Улыбка его казалась кровожадной. Борай кивнул своим тьмушникам, и те по очереди отломили хлеба и себе.

Блага стояла ни жива ни мертва. Думаю, когда она вызвалась помочь с приемом гостей, не ожидала, что гостями станут наши злейшие враги. А тьмушники меж тем не стеснялись, бросая на нее сальные взгляды.

Их сопроводили во временные покои.

А я пошел проведать Злату. Если она знает что-то еще, самое время мне об этом рассказать.

Злата

Я слышала, что уже началось веселье. Кто-то пел песни, смеялся. На княжьем дворе чувствовалось всеобщее воодушевление.

Мне же было невесело.

Меня наряжали, как куклу. И это не приносило никакой радости.

Впрочем, одна приятная деталь все же была — Благославы нигде не было видно.

Я стояла у окна и смотрела в чистое голубое небо, когда девицы, все что-то без конца поправляющие и заплетающие, притихли.

— Вон.

Его голос разрезал тишину, как и мое израненное сердце.

Дверь закрылась. Наверное, мы остались в комнате вдвоем, но я не повернулась к князю.

Ведь я знала, что он отреагирует неправильно, узнав, кто мой отец. Зачем сказала?

Надо было слушать Ваню. Надо было обосноваться. Притереться, а уже потом…

Но мне осточертело, что он не доверял мне! Я так хотела, чтобы между нами не оставалось недосказанностей и недопонимания!

— Выпей это, — бросил князь и поставил что-то на стол.

Я не шелохнулась.

— Яд? — спросила, кривя губы в холодной, почти презрительной улыбке.

— Зелье правды.

Вот значит как. Его паранойя не позволяет поверить ни единому моему слову? Впрочем, неудивительно.

Я подошла к столу, взяла в руки склянку, откупорила и опрокинула дурно пахнущее содержимое в горло. Тут же закашлялась и согнулась пополам. Но потом выпрямилась и расправила плечи.

Посмотрела на Велимира с ненавистью.

— Доволен?

Он молчал.

По рту растекался мерзкий вкус.

Князь выглядел собраннее обычного. Кожаные наручи, плотный жилет, чем-то напоминающий кольчугу, пояс, ножны с кинжалом, волосы заплетены в косы и собраны в пучок на затылке. Он словно не на пир наряжался, а на войну.

На мне же было столько слоев одежды… Мягкая рубашка, отделанная красными узорами, платье, расшитое жемчугом, накидка. Волосы были распущены, только некоторые пряди заплетены в тонкие косы. Видимо, какой-то местный свадебный обычай.

Князь разглядывал меня безэмоционально.

Ох и далеко мне до такой мины! Ничего не прочитать.

Я снова отвернулась к окну.

— К князю нельзя поворачиваться спиной во время разговора, — сказал он.

— Ты молчал, — ответила я и не повернулась.

— Ты — дочь Дария? — начал он допрос.

— Не знаю, — призналась я.

— Вчера ты сказала об этом увереннее.

— Думаю, что Дарий — мой отец. Со слов Прасковьи это так.

Я закрыла глаза. Разочарование пульсировало в венах.

— А твоя мать?

— Марьяна, Срединная ведьма, у которой была черная кровь. Так мне приснилось.

Последнее я говорить не собиралась, должно быть, зелье подействовало. Неприятно.

Велимир коснулся моей руки, и я открыла глаза.

— Ты видела когда-нибудь Борая, свою мать или отца?

— Нет. — Я отдернула руку.

— Ты пришла ко мне с дурными целями?

— Нет, — горько ответила я.

— По чьему поручению ты пришла ко мне?

— Ни по чьему.

— Ты наколдовала наши браслеты?

— Нет! — не выдержала я, пихнула князя ладонями в грудь и закричала: — Дурак! Идиот! — На каждое слово я все толкала его в грудь. — Глупый! Ненавижу!

Казалось, ему все было нипочем. Мои кулачки просто отскакивали от его мощной груди, и это злило меня еще больше.

— Как ты мог не поверить! Я тебе открылась! Ненавижу! Люблю!

Я замерла, гневно сжимая губы.

Люблю?

Я это правда сказала?

Вслух?

Чертово зелье!

Я зарычала, сжала губы и отвернулась от ошеломленного князя. Наконец-то хоть одна эмоция на этом каменном лице.

Больше он не услышит от меня ни слова.

Эта сволочь постояла молча, а потом прошагала к двери и вышла из моих покоев.

Дверь за ним закрылась.

Так тебе и надо, глупая девочка Злата.