Глава 44. Борай

Велимир

У меня среди двора Дария были свои люди. Немного, туда сложно пробраться, но были. Сегодня один из них приехал с Бораем в Семаргл и передал мне обещанную склянку.

Сначала я заставил своего дружинника, Богдана, выпить немного. Сколько дряни он наговорил! Правдивой. Но ему не стало плохо, а это главное.

И я заставил Злату выпить ведьминское зелье! Мне нужно было знать наверняка, что она не посланница Дария, Борая или кого-либо еще!

Она выпила варево до дна, а я смотрел, пожирая ее взглядом. Ожидая, что же она скажет. И кипел изнутри.

— Люблю!

Одно слово. Всего лишь слово. Все перевернуло.

Она говорила правду. А я своим недоверием и бесчувственностью все испортил.

И что, если бы ее кровь не была красной? Я бы убил ее тогда в лесу!..

Мысли носились в голове плотным ворохом летучих мышей.

Мне еле удавалось сдерживать Яже.

Я вышел из ее комнаты и поставил еще двоих дружинников караулить дверь. Двух отправил во двор — следить за окном.

Пусть Злата думает, что она пленница. Поговорим об этом после. Зато она будет под защитой. Никто не должен прокрасться к ней. А в первую очередь — люди Борая.

Сначала защищу, а уже потом все объясню.

Но чем дальше я отходил от ее покоев, тем хуже мне становилось.

Яже просто озверел. Он чувствовал ее состояние. Чувствовал, что ей плохо.

И все же я дал несколько указаний, убедился, что Борай в выделенных ему комнатах, выслушал Живорода, который доложил, что все готово для последнего ритуала.

Я сам отведу ее к капищу перед пиром. Сам. Хотя это и должны делать женщины.

Глупости. Я теперь просто не смогу отпустить ее и на два шага в сторону!

Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями и успокоить то, что бурлило внутри. Тревога, ожидание, предчувствие — все смешалось в один клубок, который я не мог распутать.

Ну все, пора. Я больше не могу позволить себе колебаться.

Злата

Я, кажется, плакала.

— Плачь, плачь, — ласково сказала Рада. — Невеста должна плакать на свадьбе, она окончательно прощается со своим родом и вступает в род жениха.

Я плакала не из-за этого.

Из-за черствости Велимира. Из-за того, что не верил. Из-за того, что не любит.

А я люблю.

Дурацкое зелье! Такие слова надо держать при себе, как птиц, привыкших жить в клетке, и выпускать на свободу только в комнате, где никто их не обидит.

Я чувствовала себя, голой, опозоренной, пустой.

Все ушли. Скоро надо было идти на этот глупый пир.

Мы и так уже заключили союз! Парные татуировки — лучшее тому подтверждение! Так к чему цирк?

Пир, а потом… он захочет близости? Сразу забрать у меня то, благодаря чему я еще жива? Мне вообще разрешат жить с моими собственными детьми? Или отошлют куда подальше под стражу, когда квота на наследников будет заполнена?

Хотелось сорвать с себя белую вуаль. Хотелось бежать!

Но Ваня и Яся…

Зеркало замерцало.

Я осторожно приблизилась к нему.

Что за черт?

Из отражения на меня смотрел взрослый парень. Я даже грустить временно перестала.

И давно он, интересно, там торчит, этот черный мужик?

— Сестра, — насмешливо произнес он.

Ах вот оно что! Братец.

Я посмотрела на него серьезно, пытаясь запомнить. Пытаясь понять, похожи ли мы. Он, казалось, делал то же самое. И все же его взгляд был более уверенным. Он знал, что делал, в отличие от меня.

— Что же ты молчишь, не приветствуешь брата?

— Как ты узнал, что я появилась в этом мире? — спросила я, не таясь.

— У нас в семье от поколения к поколению передается одна интересная вещица. Она долгое время принадлежала мне, и вдруг начала ярко светиться и нагреваться.

Он хищно повернул голову и отодвинул ворот рубашки, чтобы показать большой драгоценный камень, висящий на шнурке на его груди, а под ним — большой шрам.

— Ты пострадал из-за того, что я появилась? — пробормотала я, глядя на шрам, пытаясь осознать, что человек, стоявший передо мной, пытался убить меня чужими руками.

— Как видишь, — сказал он. — Зато сразу узнал, что сестрица близко.

— И захотел меня убить?

У вопроса был горький оттенок, как бы я ни пыталась скрыть свои эмоции.

— Вышло недоразумение, я думал, ты будешь более традиционной Срединной ведьмой.

Почему все в этом мире знают больше, чем я?

— Что ты имеешь в виду?

— Прасковья не успела рассказать тебе? — широко улыбнулся он. — О, это занятная история. Могу поделиться. Возвращайся домой.

Я стояла не шевелясь.

Да, я понимала, что он играет со мной. Он явно желал моей смерти. Но неужели я могу увидеть своего отца? Неужели у меня есть семья? Папа, брат… Хотела бы сказать «мама», но ее больше нет.

— Это разговор не для Семарглова двора. Выходи из своей комнаты, возвращайся с нами домой.

Хитрый уж.

— Как? — спросила я, приподнимая бровь.

— Через зеркало. Будет неприятно.

И он сосредоточился и вытянул из него руку.

Не пытался схватить меня или что-то такое, просто подал мне руку, будто приглашал на танец. Он предоставил мне выбор.

— После того, как мы поговорим, ты отпустишь меня?

Я не наивная дурочка, но свадебный пир и то, что будет после него — последнее, чем я хотела бы заняться сегодня вечером.

— Как только мы поговорим в отцовском замке, ты сможешь позвать своего Змея, и он умчит тебя обратно. Если захочешь, конечно. А если не захочешь, сможешь остаться у отца навсегда.

Что-то настораживало меня в этих словах.

— А Ваня и Яся?

Брат нахмурился.

— Я позабочусь о том, чтобы они сбежали, обещаю, — сказал он, пожимая плечами.

Его ладонь была мозолистой, сам он мускулистый. Видно, что воин. Волосы до уха, красиво растрепаны, шрам на щеке и еще один над губой.

— Я всегда хотела иметь брата, но ты пытался меня убить, у меня нет к тебе доверия. Обещанием ты не отделаешься, клянись! — сказала я, сбрасывая с себя надоевшую вуаль.

Борай без сомнений повторил все тоже самое и добавил «клянусь своей жизнью».

И я решилась.

Начала протягивать ему ладонь, но брат спросил:

— Нож при тебе?

И моя рука дрогнула.

В этот момент дверь начала отворяться, и в проеме появился Велимир.

Я стояла с открытым ртом, наблюдая, как выражение его лица меняется на ожесточенное.

Затем я почувствовала, как Борай больно схватил меня и потянул в зеркало, а Велимир, на которого я смотрела, закричал:

— Злата, нет!..

И я окунулась во тьму.