Глава 45. Отчий дом

Злата

Было зябко, влажно, пахло затхлостью и плесенью. Каждая клеточка моего тела ощущала холод, который заползал под кожу, оставляя после себя дрожь. Я поджала ноги под рубашку, обнимая себя руками, чтобы сохранить хотя бы призрачный намек на тепло.

В один момент сознание резко прояснилось. Вспыхнуло, будто кто-то плеснул ледяной воды в лицо. Мир вокруг начал проступать сквозь густую пелену. Я села, почувствовав под собой холодную, шероховатую поверхность, и огляделась, моргая, чтобы окончательно прийти в себя.

Очертания медленно складывались в единую картину. Грубые каменные стены, темный пол, тусклый свет, пробивающийся откуда-то сверху.

Темница.

Зарешеченное крошечное окошко. Слежавшийся тюфяк на грязном полу. Капающая где-то вода. Железные прутья вместо двери.

Ну, братец, удружил!

Я ошалело осматривалась, пытаясь понять, что происходит.

Вот Борай хватает меня за руку, я вижу Велимира, а потом — темнота.

Меня охватил запоздалый страх. Как море облизывает волнами берег, так на меня накатывал коктейль из гормонов, отвечающих за панику.

За окном каркнул ворон. Я дернулась от резкого звука.

Смешно. Именно воронов я видела чаще обычного перед тем, как попала в этот мир.

В последний день перед тем, как машина сорвалась в обрыв, шла скучнейшая планерка, и я смотрела в окно, где раскаркались вороны. Тогда я тоже чувствовала себя запертой в клетке и мысленно сокрушалась, что мне приходится сидеть и слушать своего нервного босса.

Та клетка была куда приятнее, и стулья удобнее.

Я встала и подошла к окошку, пытаясь в него заглянуть, но оно располагалось слишком высоко — не достать. По крайней мере, оно было. Через него проходил свежий воздух и рассеянный светло-серый свет.

Ворон приземлился в проеме моего маленького окна, прямо между металлических прутьев, и каркнул снова.

— Извини, дружок, не говорю по-вороньи, — усмехнулась я.

— Кар! — упрямо повторил ворон.

Может, его здесь кто-то подкармливал? Поэтому он прилетел?

— Мне сегодняшний день тоже не очень понравился, — ответила я, потирая плечи в попытках согреться. — И почему здесь так холодно?..

Ворон упорхнул.

Жаль. То было хоть какое-то развлечение.

Я села на тюфяк, притянула колени к груди и закрыла глаза.

Значит, везде клетка.

В Москве — на работе, в Семаргле — в тереме князя, в Вотчине Марены — в темнице.

В общем, сидеть в реальной темнице не совсем и плохой вариант. Он хотя бы честный. Никто не пытается пустить пыль в глаза хорошим отношением, которое может резко смениться плохим.

Велимир выглядел расстроенным перед тем, как я исчезла.

Обдумав эту мысль, я решила, что он испугался за свое будущее возможное потомство, а не… Да, приятно было бы думать, что он просто испугался за меня. Что он любит меня. Глупости.

В коридоре послышались шаги, я соскочила с тюфяка и засунула руку под накидку. Туда, где должен находиться кинжал Срединного леса. Черт! Вместо ножен оказалась пустота.

Шаги приближались. Мне почудилось, что они мужские.

Мантия полностью скрывала силуэт. Ее нижние края даже слегка касались пола. Он шел быстро и уверенно.

— Очнулась, — утвердительно сказал Борай.

— Ты поклялся.

— Именно.

Он выглядел как идеальный брат. Сильный, мужественный, симпатичный. Наверное, из-за него погорело немало сердец.

— Я поклялся, что как только мы поговорим в отцовском замке, ты сможешь позвать своего Змея, и он умчит тебя обратно.

— Но? — прищурилась я.

— Его убьют еще на подлете. На крыше замка три установки, рассчитанные на крылатых гостей. Если тебе его не жаль, тогда зови прямо сейчас. Я буду рад избавиться от вас обоих.

— Почему? — повторила я свой вопрос.

Мне правда очень хотелось понять, зачем он хочет убить и меня, и Велимира.

Он подошел ближе к прутьям.

Я тоже.

— От Змея мне нужны земли Семарглова Княжества, — резко сказал он. — А ты просто должна исчезнуть. Твоя смерть, сестрица, может успокоить нежить, которую наслала Марьяна.

Его слова резали наживую.

— Послушай. — В моих глазах стояли слезы. — Я не знаю, что у вас произошло, меня здесь не было. Но я видела их последние мгновения вместе. Мама мне показала. Она держала нож в руках, но не убила отца. У нее была возможность, она не сделала этого!

— Слабость — удел женщин. Моя рука не дрогнет, сестра. — Последнее слово он будто выплюнул, так пренебрежительно оно звучало.

Я вытерла слезы.

— Ладно.

Я улыбнулась, рассматривая брата.

У него своя правда. Он верит в то, что говорит. Не мне его осуждать и винить. Просто этот мир оказался слишком жестоким. В любом случае это было интересное путешествие.

— Я сделаю все, что надо, брат, — сказала я с нежностью. — Только и ты сделай мне одно одолжение.

Он смотрел с недоверием.

Я — с надеждой.

— Поговори со мной, будто мы семья. — Я улыбалась и вытирала дурацкие слезы, которые все текли и текли. — Будто мы просто давно не виделись.

— Если ты думаешь, что меня растрогают жалкие женские слезы, — скривился он, — разочарую.

— Извини. Они сами. Не получается, — я всхлипнула, — остановиться.

Он подал мне платок, я отвернулась и высморкалась. Попыталась игнорировать собственное состояние. Повернулась с улыбкой на лице.

— Ну как ты живешь, брат? Женат? У меня есть племянники?

— Хитрая сестрица, хочешь прознать все о моих слабостях?

Он зачесал волосы назад, и я снова восхитилась тем, какой брат у меня вырос.

— Нет, просто хочу знать. Не хочешь о жене, расскажи об отце. Он здоров? С ним все в порядке?

Борай смотрел на меня с недоверием.

— Тебе повезло, что ты не росла рядом с нашим отцом, — сказал Борай.

— Почему? — нахмурилась я.

— Борай считает, что я был груб с ним, — послышался другой голос.

Властный и сокрушительный.

Лицо Борая ожесточилось.

— Папа?

— Ты так похожа на нее, — произнес незнакомый мужчина, выходя из тени.

Мои губы дрогнули.

Не мог же это быть мой отец?

Мы молчали, я всматривалась в своего гостя.

Высокий, с надменной осанкой. На нем был длинный темно-синий плащ, под которым виднелась глубокого угольного цвета туника с серебристыми пуговицами, поблескивающими, словно далекие звезды в ночном небе. Руки окольцовывали широкие кожаные браслеты.

Все в нем говорило о человеке, который не нуждается в показной роскоши, чтобы внушать уважение и страх.

— Вы Дарий? — наконец спросила я.

— Марьяна… — тихо сказал он.

— Я не она, — осторожно возразила я.

В руках он держал красную мантию с капюшоном. Она выглядела теплой. Ткани, в которые меня наряжали для свадьбы, совсем не грели, ведь в Семаргле стояла жара. Здесь же — холод.

— Я не знал о тебе, — сказал мужчина.

— Понимаю. Почему вы прогнали ее? — спросила я то, что интересовало меня с самого начала. — Зачем заколдовали? Почему заключили в лесу?

— Марьяна была… чудовищем.

Я нахмурилась.

Не может быть. Она плакала, когда он напускал на нее тьму. Плакала и сжимала в руках кинжал, но не использовала его.

— И что же такого чудовищного она натворила? — спросила я, горько усмехнувшись.

— Марьяна управляла тенями.

— А Борай поднимает мертвых, — возразила я. — Что здесь такого ужасного?

Брат усмехнулся.

— То, что делает Борай — капля в летнем ливне по сравнению с тем, что могла делать твоя мать. Она меняла личины, управляла тьмой, ткала из теней монстров, поглощающих души.

— Ты любил ее? — Это меня интересовало куда больше остального.

— Я до сих пор люблю ее.

Он сбросил с себя капюшон, и передо мной предстал мужчина с жесткими, резкими чертами лица. Его темные волосы, слегка тронутые серебром, падали на лоб, а короткая ухоженная борода подчеркивала сильный подбородок.

Но больше всего меня поразили его глаза. Глубокие, пронзительные, они словно сверлили меня насквозь. И все же, несмотря на их холодный блеск, в них было что-то знакомое. Мое отражение?

— Папа, — глупо произнесла я.

Он молчал. Борай тоже.

— Я не она, отец, — выдохнула я, стараясь сдержать дрожь в голосе. — У меня нет никаких сил.

Я увидела сомнение на лице отца.

— Она говорит то, что ты хочешь услышать, отец, — сказал Борай.

— Нет, — я посмотрела на брата. — Это правда. Я не хочу умирать, но умру, если вам от этого станет лучше, — сказала, а у самой горечь разлилась по языку. — Так же сделала и мама.

— Врешь, — гневно прорычал отец.

— Дай мне зелье правды.

— Оно не действует на нечисть! — с усмешкой сказал Борай.

— У меня красная кровь! — уверенно заявила я. — Велимир уже пытался меня убить, но передумал!

— Еще одна причина, почему от нее надо избавиться, отец! — Борай повернулся к Дарию. — Она важна для Змея. Избавимся от нее, и все Семарглово Княжество будет обезглавлено, легко побьем их войско и решим вопрос с полями!

— Какой вопрос? — спросила я.

Дарий просунул руку в темницу и бросил мантию внутрь моей клетки.

— Не мерзни.

Они оба развернулись и направились прочь.

— Папа! Она держала кинжал за спиной тогда, в лесу! Но не убила тебя!

Ответом мне послужило эхо удаляющихся шагов и тихого разговора двух мужчин.

Я укуталась в чужой плащ. С ним было гораздо приятнее коротать время в темнице. Следующие несколько часов я с переменным успехом размышляла, что теперь будет.

Отец уверен, что мать в чем-то виновата. Мать уверена, что отцу надо отомстить. Брат хотел, чтобы я умерла. Муж хотел бы получить потомство.

А я… я просто хотела семью.