Глава 12

С нарядом для клуба я управилась быстро. Кликнула на подмогу Сарику, и мы безо всякой волшебной палочки превратили ночную рубашку в стильное платьице. Всего-то надо там отрезать половину, здесь подтянуть, тут пришить и не забыть на скорую руку обметать края. Розалин наблюдала за этим делом так, будто одна из нас только что с луны свалилась, и она не могла решить, кто именно: я или всё же она, Розалин. Сарика удивлялась меньше — госпожа и без того причудлива сверх всякой меры, так стоит ли заострять внимание на очередной идее престранной?

Поверх платья я надела плащ, дабы не смущать чужих взоров за пределами клуба и заодно не впечатлять Бастиана раньше срока. Из рассказов Розалин я сделала вывод, что в клуб одевались достаточно открыто и смело. По местным меркам открыто и смело, разумеется, и мои радикальные решения вполне могли не встретить одобрения.

Из дома мы ускользнули тайком, когда на город опустились вечерние сумерки. Бастиан остановил на улице наёмный экипаж и тот отвёз нас по названному адресу.

Фасад двухэтажного здания, где располагался клуб «Волчица», ничем в особенности не отличался от иных здешних заведений. В свете фонарей стены его казались не столько жёлтыми, сколько оранжевыми, длинную вывеску с крупной витиеватой надписью «Волчица» разбавлял чёрный силуэт бегущего волка. Или, скорее, волчицы. Все окна наглухо закрыты ставнями, но чёрная дверь то и дело открывалась и закрывалась, пропуская посетителей. Из-за них и немалого количества подъезжающих экипажей неширокая петляющая улица казалась более людной, оживлённой, нежели бывало днём.

— Это от того, что много благородных кейров собралось в столице, — пояснила Розалин. Выглянула в окно и нахмурилась. — Бастиан! Ты же обещал, что не позовёшь Саши!

— Ничего подобного я не обещал. Ты сказала, что не хочешь жалеть беднягу, я ответил, договорились. Не хочешь — не жалей, раз ты так к нему жестока… но о том, что я его не позову, речи не шло.

Саши подскочил к карете, едва она остановилась, распахнул дверцу и подал Розалин руку. Девушка поданную длань приняла неохотно и брата смерила взглядом, пылающим обещанием кровавой мести.

Бастиан вышел следом и с шутовским полупоклоном протянул руку мне. Я постаралась выйти из салона как можно аккуратнее, придерживая полы плаща, норовящие разлететься от малейшего движения. Бастиан с интересом глянул на мои голые лодыжки, теряясь в догадках, что скрывается выше, под тканью плаща. Обрезать рубашке длинные рукава я не стала, решив компенсировать степень открытости снизу более закрытым верхом.

Экипаж уехал, а мы направились к входу. Розалин шла первой, шагом широким, далёким от грации утончённой леди. Саши плёлся за дамой сердца с видом восхищённым и глубоко несчастным одновременно. Бастиан взял меня под локоть, словно опасался, что я сбегу, стоит лишь ему отвернуться.

— Внутри может быть шумно, — предупредил шёпотом.

— Знаю.

— Откуда?

— Оттуда.

При входе в клуб дежурил суровый охранник в чёрном. Он пристально оглядел нас четверых и распахнул дверь.

— Фейс-контроль? — удивилась я, когда мы переступили порог.

— Что, прости?

— Говорю, проверяют, как бы не зашёл кто неподходящий?

— Проверяют, чтобы слишком юных не было. Им сюда нельзя — таковы правила, установленные хозяйкой.

По ту сторону двери располагалось небольшое светлое фойе с гардеробной и проходами к туалетам, помеченными знакомыми фигурками «эм» и «жё». Я задержалась у гардеробной, расстегнула и сняла плащ. На самом деле с помощью Сарики я всего лишь сильно укоротила рубашку, пришила к ней часть отрезанного подола наподобие второй юбки, подлиннее верхней, и распустила шнурок на вороте так, чтобы он открывал плечи. А чтобы не светить через тонкую ткань грудью, надела поверх вышитый корсет, предварительно ослабив шнуровку до приемлемого состояния. Волосы рассыпаны по плечам, из украшений только серёжки попроще.

По моим меркам всё довольно скромно, почти пристойно.

По здешним меркам длина юбки близка к шокирующе недопустимой.

Взоры всех присутствующих мужчин, включая Саши, прилипли к моим ногам. Женщин тоже, но по причинам, от мужских отличающимся. Только уже всё видевшая Розалин вздохнула и отвесила Саши подзатыльник. Тот глянул на неё непонимающе, затем сообразил, что к чему, и притворился торопливо, будто мои ноги его не интересовали ни секунды.

Я сдала плащ в гардеробную, поправила волосы и пальчиком указала на двустворчатую дверь в дальней стороне фойе, из-за которой доносилась музыка.

— Нам туда, да? — и, не дожидаясь ответа, первой направилась к двери.

Зал выглядел… немного странно, пожалуй. Просторен, освещён не огнёвками, дающими ровный свет, но лампами с разноцветными стёклами. С одной стороны низкая сцена, где нынче играли музыканты, с другой барная стойка, а между ними россыпь высоких столиков и свободное пространство для танцпола. У дальней стены возвышались два круглых подиума с пилонами, увидеть которые здесь я совсем не ожидала. Под потолком и у стен развешаны маленькие зеркала, ловившие и отражавшие разноцветный свет ламп. Музыка далека от современной клубной — как ни старайся, но на обычных музыкальных инструментах электронные биты не воспроизведёшь, даже если знаешь о существовании таковых. Однако посетителям, уже изрядно заполнившим зал, вряд ли о том было известно. В основном собралась молодёжь, стоявшая возле столиков и сидевшая за барной стойкой, пившая, слушавшая музыку и танцевавшая. Танцы не бальные и не степенно церемонные вроде паваны какой, но быстрые, энергичные, с притопами, прыжками и подъёмом партнёрши.

— Ох, как много народу-то собралось, — посетовала Розалин. — Похоже, не только Бастиану идея такая в голову взбрела.

— Подождите, я разыщу нам столик, — пообещал Саши и исчез в толпе.

— Пойдёмте пока в бар, — предложила я и первой же туда направилась.

Нашла свободный стул, уселась. Лилиашы меня догнали, Розалин села рядом. На Бастиана стула не хватило и ему пришлось стоять между нами.

— Смотрю, ты не удивлена, — Бастиан покосился на мои ноги. Наверное, только на них и смотрел бы, кабы мог.

— А должна?

— Должна. Хотя бы немного.

К нам подошла барменша. Розалин заказала напитки на всех. Я не спорила. Названия местных алкогольных напитков, кроме вина, ни о чём мне не говорили, а волшебный автопереводчик не мог расшифровать их так, чтобы я поняла, о чём конкретно идёт речь.

— Или в Эргерштерне есть подобные заведения? — не унимался Бастиан.

— Сомневаюсь, — ответила я честно.

— Если нет, то и побывать в таком ты не могла.

— Я и не бывала.

Вообще-то посещать ночной клуб мне доводилось и даже относительно недавно, то есть несколько лет назад, а не в дни юности лохматой. Правда, была я там на концерте, а не с какими-то иными целями…

Барменша принесла первую пару бокалов с тёмно-красным содержимым. Я понюхала, пригубила осторожно.

Вроде вино.

Или лишь вкусом и цветом похоже?

К первой паре присоединилась вторая.

Бастиан взял один бокал, сделал глоток.

— Розалин! — Саши с одухотворённым лицом вынырнул из толпы, помахал нам рукой. — Я нашёл! А, вы и напитки уже взяли…

— Ты же не возражаешь? — Розалин обернулась к нему.

— Нет, что ты… я доверяю твоему вкусу.

— Замечательно, — криво усмехнулась Розалин.

— Видишь, как он принимает твои решения как свои и ни словом тебе не прекословит? — не преминул ввернуть Бастиан.

Усмешка стала ещё более кривой, Розалин встала со стула, подхватила бокал и двинулась к найденному свободному столику.

— Я опять чем-то прогневал её? — печально вопросил Саши.

— Нет, — возразил Бастиан. — Она всегда такая.

За столиками полагалось стоять. Неожиданное решение для местной-то эпохи…

— А зачем здесь пилоны?

— Что? — слово это Розалин было явно незнакомо.

И, судя по выражению мужских лиц, не только ей.

— Пилоны, — я обернулась к подиумам. — Здесь… стриптиз показывают? Или просто выступают?

— А, ты об этих шестах. Порой там девушки танцуют. Но они чужеземки обе и танец свой привезли из далёких восточных краёв. Кажется, из Финийских земель, верно я говорю, брат?

— Верно, — ответил Саши вместо Бастиана.

— Одна из них танцует удивительный танец — танец живота…

— И пол-дэнс? — уточнила я.

— Не знаю, — Розалин растерянно на меня посмотрела. — Такого названия я не слышала…

— Просто для танца живота пилон не нужен, — пояснила я.

— Не нужен. Это очень необычный танец… так искусно владеть собственным телом… — Розалин вздохнула мечтательно. — Я б, наверное, и сама попробовала, кабы умела… ой, ты же не видела ничего подобного и не представляешь…

— Видела.

— Где? — сразу заинтересовался Бастиан.

Чуть было не ляпнула «по телеку», но вовремя прикусила язык и вместо уточнений неопределённо повела плечом.

— Я и на стрип-пластику думала пойти, — призналась я вдруг в порыве неуместной откровенности. — А потом сказала себе, что в мои годы уже поздновато.

— Куда пойти? — не понял Саши.

— И почему в твои годы уже поздно идти на с… тип… плайс-тик? — Бастиан нахмурился, не справившись с правильным произношением незнакомого слова.

Потому что когда сия идея светлая внезапно посетила мою голову, сорок мне ещё не стукнуло, но и беззаботные двадцать остались далеко позади. И я рассудила, что нечего дурью на старости лет маяться. Того и гляди, скоро климакс замаячит на горизонте, а я размышляю, не начать ли мне танцевать на стрипах, даром что никогда-то не умела и не любила ходить на высоких каблуках.

— Потому что было поздно, — повторила я вслух. — А может, не поздно, просто на самом деле мне не столь и сильно этого хотелось. И я нашла себе оправдание. Так бывает… ладно, забудьте.

Я сделала ещё глоток. Розалин обернулась, помахала кому-то. Затем к ней подошла девушка. Они поприветствовали друг друга, обменялись тем же набором дежурных вопросов и последних новостей, что и Сандра днём в порту.

Потом подошла другая.

Третья.

А там и вовсе целая компания из двух девушек и трёх парней.

Надо полагать, все они — знакомые Розалин из числа аристократической молодёжи.

С Бастианом и Саши тоже здоровались, расспрашивали о чём-то несущественном. На меня поглядывали с осторожным удивлением и кивали, когда Розалин меня представляла. Имён я не запомнила, зато отметила, каким соловьём заливался Бастиан при виде молодых дам. И как девушки глазками на него стреляли… можно подумать, он с каждой из подошедших к нам барышень успел… необременительный романчик закрутить. Или он настолько нравится девушкам, что те благосклонно принимают его флирт, несмотря на явное отсутствие серьёзных перспектив с товарищем столь ветреным, переменчивым?

Вот с Саши ни одна девушка не пыталась кокетничать и отнюдь не потому, что он по Розалин вздыхал.

А я, между прочим, официальная невеста Бастиан и вообще-то рядом стою.

Я допила свой бокал.

Так и не определилась с тем, что именно пью.

Заметив, что мой бокал пуст, Розалин предупредительно подозвала официанта. Да-да, они в клубе были, двое или трое парней в одинаковых чёрных штанах и белых рубашках.

Я выпила и второй бокал.

В очередной раз глянула на ближайший к нам подиум.

И отправилась покорять пилон. В голове царила знакомая лёгкость, под которую так и тянуло совершать всякие глупости, недопустимые в трезвом уме.

Я и совершала.

Сбоку у подиума была ступенька для удобства подъёма. Площадь его невелика, и металлический шест прохладный, гладкий на ощупь. Но вроде закреплён достаточно надёжно, чтобы не улететь вместе со мной на пол.

И всё-таки зачем он здесь? Ладно танец живота не нов, пусть и необычно, что тут допускается публичное его исполнение, однако пол-дэнс появился на свет совсем недавно.

Я взялась за шест, обошла его кругом. Надо было на занятия пойти, пока возможность была… сейчас хоть было бы что показать… правда, не вполне понятно, как мои познания коррелировались бы с чужим телом, разве что стоявшим возле обычного деревянного шеста-подпорки.

Обошла раз. Другой. И даже, ухватившись за металл второй рукой и поджав ноги, покрутилась немного. Надеюсь, не выгляжу как повисший на палочке дергающийся червяк. Прижалась к шесту спиной и, не отпуская его, медленно сползла вниз. В кино-то оно всё смотрелось исключительно эротично, чётко и выверено, пусть бы героиня прежде к пилону и близко не подходила… а как смотрелось в моём исполнении, оставалось лишь догадываться.

Голоса в зале стихли и только музыканты продолжали бодро играть.

Кажется, почти непроизвольное движение коленей не заметили лишь танцующие, не смотревшие в сторону подиумов.

Я поднялась, повернулась боком к зрителям и сразу наклонилась, прогнулась в спине. Выпрямилась, как можно эффектнее откинув волосы назад.

— Ясения, — меня вдруг оторвали от пилона, за который было так удобно держаться, и бесцеремонно стащили с подиума. — Что ты делаешь?

— Как что? Воплощаю в жизнь несостоявшиеся фантазии о стрип-пластике. Раз уж здесь случайно завалялся целый пилон…

— Если тебе так не терпелось потанцевать, то могла бы просто сказать. Я с радостью удовлетворю любое твоё пожелание… говорят, я хороший танцор, — Бастиан отвёл меня обратно к столику.

Розалин и Саши встретили нас ошалевшими взглядами. Кажется, Саши хотел что-то сказать, но покосился на Розалин и промолчал.

— Это было… очень необычно, — наконец поделилась Розалин впечатлением.

— Радуйтесь, что я не выпила больше и не полезла танцевать на барную стойку.

Глаза Саши округлились. Не иначе как представил меня на той стойке, танцующей в духе бара «Гадкий койот».

— Розалин, — позади Розалин возник молодой человек, высокий, темноволосый и темноглазый, и она обернулась к нему, улыбнулась приветливо.

— Леонтий! И ты здесь.

— Похоже, сегодня тут собрались все, — он улыбнулся в ответ и перевёл взгляд на меня. — И не зря собрались. Не каждый вечер и в «Волчице» увидишь нечто столь удивительное, а уж она-то славна своими танцами, редкими для наших земель.

— Благородный кейр Леонтий Мартиаш, — поспешно представила нас Розалин. — Благородная кейра Ясения Аллиа.

Леонтий склонил голову, разглядывая меня с нескрываемым интересом. Я тоже кивнула и ощутила, как вокруг моей талии обвилась рука.

— Кейра Ясения наша суженая, — добавил Бастиан и хозяйским жестом привлёк меня к себе.

— Наша? — повторил Леонтий.

— Моя и моего брата.

— Неужели сыскалась-таки благородная кейра, пожелавшая взять вас обоих в мужья? Признаться, я всегда полагал, что лишь один из вас может надеяться на вступление в высокий род, — и по самую малость насмешливому тону сразу стало ясно, кого из братьев Лилиаш он имеет в виду.

— Как хорошо, что нам до твоих предположений и дела нет, — парировал Бастиан.

— Ясения, — формальное обращение Леонтий опустил и с улыбкой на меня посмотрел. — Быть может, ты приоткроешь завесу тайны и поведаешь, где ты освоила удивительный этот танец?

Они что, всерьёз приняли мою слегка нетрезвую импровизацию у пилона за настоящий танец⁈

— Я не…

— Ясения недавно прибыла из Эргерштерна, где провела несколько лет, — перебил меня Бастиан.

— Я слыхал, нравы в Эргерштерне не похожи на наши…

И вряд ли там можно додуматься до идеи раздвигать ноги перед всем честным народом.

— Нет-нет, я это почерпнула не в Эргерштерне, — заверила я.

— Подозреваю, не стоит спрашивать, где тогда, — рука на моей талии сжалась и увлекла меня прочь от стола. — Если никто не возражает, я потанцую со своей суженой.

Возле Саши Бастиан шаг замедлил и шепнул, пока Розалин отвернулась к Леонтию:

— Не стой столбом, пригласи её, — и потащил меня на танцпол.

Я бросила взгляд через плечо и успела заметить, как приуныл от открывшихся перспектив Саши и каким взором Леонтий проводил мои ноги.

— Щенок, — проворчал Бастиан.

— Кто?

— Да он юнец, всего-то немногим старше Розалин. Клыки ещё не отрастил, а смотри-ка, укусить пытается. Были бы мы в другом месте и при иных обстоятельствах, и он свои клычки молочные уже с пола подбирал бы.

Жених ревнует?

Что-то новенькое.

А с братом они соперничают за моё внимание, но словно вполсилы, не всерьёз. Или так и надо, когда у вас одна суженая на двоих, и второй мужчина не посторонний, но родной брат?

Бастиан влился в гущу танцующих, повернулся лицом ко мне и взял за руки. За следующие несколько минут я проветрила голову и на собственном опыте убедилась, что местные виды танцев штука не столь простая, как казалось со стороны. Я старалась и следовать за партнёром, и наблюдать за ближайшими парами, чтобы повторять за ними, но темп таков, что делать и то, и другое было нереально. Каждое моё движение безнадёжно запаздывало, если я его вовсе не пропускала, я поворачивалась не в ту сторону, иногда замирала на месте, иногда налетала на соседние пары и то и дело попадала кому-то под руку, то другим, то Бастиану. Без усилителей и колонок музыка звучала и вполовину не так, как в современном ночном клубе, однако в непосредственной близости от сцены всё равно получалось куда громче, чем в противоположной части зала.

Наконец Бастиан, не иначе как притомившись ловить меня и безуспешно корректировать мои движения, оттеснил меня к краю танцпола, подальше от других пар.

— Смотрю, ты не слишком умела в обычных танцах… да и вовсе, как погляжу, чем обыденнее дело, тем меньше тебе о нём известно.

— Я… привыкла к другим клубным танцам.

— И каким же?

Я отступила на шаг и продемонстрировала.

Ну как продемонстрировала… изобразила немного хаотичные движения бёдрами, руками и плечами в такт звучащей в голове музыке, не похожей на ту, что лилась нынче со сцены.

— Ну вот как-то так, — я остановилась.

Бастиан обнял меня, прижал к себе, жарко глядя мне в лицо.

— И всё же откуда ты берёшь… столько диковинных вещей? Слова, поступки… танцы…

Если я скажу правду, вряд ли он поймёт.

Если бы человек, не суть важно, сколь хорошо знакомый, вдруг сообщил мне, что прибыл из другого мира, я бы ему не поверила. Тем более в качестве духа, обосновавшегося в чужом теле. А как в этом мире обстояли дела с принятием пришельцев-подселенцев, я не представляла. Как-то в повседневной жизни речь о вещах столь экзотичных не заходила.

— Порой всё это так странно, необычно, что поневоле теряешься.

— Издалека оно всё взялось, — я обвила руками шею жениха.

— Из какого далека?

— Из очень далёкого далека.

Он меня поцеловал. И на пару-тройку минут я выпала из реальности напрочь. Целовались мы жадно, нетерпеливо, не уступая друг другу. Сжимали друг друга в объятиях и, похоже, позабыли начисто, что мы в общественном месте и вокруг полно народу.

Бастиан вспомнил первым. Скользнул ладонями по моим ягодицам и бёдрам и неохотно отстранился. Я расцепила руки, огляделась, убеждаясь, что веселящейся молодёжи нет дела, кто где и с кем целуется. Некоторые пары безо всякого стеснения прижимались друг к другу в танце, позволяли рукам блуждать по телу партнёра. Большинство девушек, как и Розалин, были в корсажах и широких юбках длиной до щиколотки или чуть выше. Движения они не так стесняли, как юбка в пол, и танцевать не мешали, но в целом тело всё равно оставалось закрытым слоями ткани.

Бастиан тоже посмотрел на танцующих, жалея, что все они, персонал клуба включая, не могут исчезнуть куда-нибудь вот прямо сейчас, оставив нас вдвоём. Затем повёл меня к столику.

За столиком обнаружился только Саши, топящий грусть-тоску в бокале.

— Где Розалин? — спросил Бастиан.

— Танцует с Леонтием.

— А ты куда смотрел?

— Как куда? — Саши обречённо пожал плечами. — Смотрел, как она уходит, не оглянувшись ни разу…

— Так остановил бы её.

— Разве можно удержать розу с шипами, не изранив при том руки?

— Рози поцарапалась бы немного, да и успокоилась бы. Что ты, совсем её не знаешь? Они знают друг друга с детства, — пояснил Бастиан для меня. — И я тебя уверяю, сестрёнка и в детстве вела себя так же, если не хуже. Будучи вот такой крошкой, — он мазнул ладонью по воздуху ниже края столешницы, отмеряя рост сестры в те годы, — она вечно задирала носик до небес и почём зря лупила нашего Саши, который уже тогда ходил за ней хвостиком и не мог и слова против ей сказать. Даром что всего-то годом старше, чем она. Потом они выросли, разъехались для получения образования, а после Саши отбыл во Франскую империю, сопровождать свою матушку, благородную кейру Риа, только-только назначенную эмиссаром Вайленсии в империи. Через полгода он вернулся, увидел свою розу впервые после разлуки и окончательно потерял голову от её красоты. К несчастью, характер Розалин с годами лучше не стал, поэтому нынче Саши страдает сильнее, нежели в детстве.

— Знаешь, ты сейчас так обо всём поведал, что даже мне себя самого жалко стало, — Саши заглянул в пустой бокал, но на дне его не нашлось ни истины, ни хотя бы напитка.

А что мы всё-таки пьём?

— Думаете, она Леонтия в мужья возьмёт?

— Этого долговязого щенка? Едва ли, — Бастиан жестом подозвал официанта.

— Меня-то она никогда не возьмёт. Ни старшим мужем, ни младшим, ни третьим, ни седьмым. Даже если я найду в себе смелость и сам ей признаюсь.

— Не всё ещё потеряно, — заметила я.

— Для меня всё потеряно навеки…

— А мне показалось, ты ей нравишься.

— И когда тебе такое показалось? — повторив заказ, Бастиан повернулся ко мне.

— А тебе нет?

Бастиан качнул головой, намекая, что уж он-то ничего подобного не замечал.

Официант принёс заказ.

Розалин вернулась минут через десять, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, под ручку с Леонтием. Тот церемонно раскланялся, одарил меня многозначительным взглядом напоследок и удалился, провожаемый одинаково мрачными взорами Бастиана и Саши.

Проснулась я от того, что рядом скорбно вздыхали и сопели.

А ещё потому, что голова болела.

Чёрт… а казалось, не так и много я выпила.

Или всему виной не количество, но организм Ясении, не привыкший к столь внезапным бурным возлияниям?

Я открыла глаза. Источником вздохов и сопения оказалась Сарика, замершая подле кровати.

— Кейра, — прошелестела она, широко распахнутыми глазами глядя не на меня, но куда-то мимо.

— Что, уже утро? — я выпростала из-под одеяла руку, потянулась за телефоном.

Вспомнила запоздало, что телефона нет, и перевернулась с бока на спину.

— Утро, кейра, — подтвердила Сарика.

А подготовку к балу надлежало начать пораньше. Не так рано, как подготовку к дневному визиту к свекрови, но…

— Кейра…

— Что? — я потёрла переносицу и уронила руку на одеяло.

Одно незадача — под одеялом этим кто-то был. И этот кто-то дёрнулся вяло и что-то недовольно промычал.

Я повернула голову и чуть не подскочила, о похмелье позабыв.

— Бастиан⁈

Он разлепил один глаз, посмотрел на меня укоризненно и глаз закрыл.

— Чего ты кричишь в столь ранний час? — пробормотал жених и перевернулся на бок, спиной ко мне.

Одеяло сползло, открывая обнажённое плечо и часть спины.

Он там что, голый?

А я?

Нет, как я легла накануне в нижнем белье, ибо переодеваться в ночную рубашку было лень, так в нём и осталась. Но я точно помнила, что в постель ложилась одна!

Кажется.

Я приподнялась на локтях.

— Ты какого хрена тут потерял⁈

— Опять она о хрене… — пробубнил Бастиан. — И, знаешь, это мой дом… могу себе выбрать любую кровать.

— Это не любая кровать. Это моя кровать. Пусть временно, да, но это не повод лезть в неё, — я села и раздражённо дёрнула одеяло.

Сарика охнула и поспешно отвернулась.

Ну да, жених изволил почивать в моей постели голым.

— Кейр Бастиан, — заговорила горничная, — там батюшка ваш прибыл.

— Который?

— Мне-то откуда знать, кейр? Я в доме Аллиа служу, не в доме Лилиаш.

— У тебя что, отец не один? — удивилась я.

— Не один, — Бастиан перевернулся обратно на спину, глянул искоса на Сарику и одеяло подтянул. — Он желает меня видеть?

— Не знаю, кейр. Знаю лишь, что прибыл.

— Хорошо. А теперь ступай.

Сарика вопросительно глянула на меня через плечо, и я кивнула. Горничная выскочила прочь.

Разумеется, я понимала, что у братьев и Розалин есть отец, а у Сандры — муж. Братья несколько раз упоминали о нём вскользь, да и по общей важности брачных союзов в этом мире было очевидно, что у женщины должен быть муж. Тем более у женщины знатного происхождения, ответственной за продолжение высокого рода. И не имело значения, продолжает ли женщина род мужа, как в странах с патриархальным укладом, или собственный, как в матриархальной Вайленсии. Однако мимолётность упоминаний о супруге Сандры и его отсутствие на барке и во время первого нашего визита к Лилиашам создавали ощущение, будто его нет. Умер давно, как муж Инид, и оттого нынче о нём говорят редко.

А он, оказывается, жив и в полном здравии.

И уж точно я не предполагала, что мужей у Сандры двое. Казалось почему-то, что двое супругов только у меня ожидаются да у королевы имеются в наличии.

— Ты так и не объяснил, что делаешь в моей постели.

— Сплю. Спал.

— Не припоминаю, чтобы мы с тобой ложились спать в одну кровать.

— Отчего же? Ложились, — Бастиан по моему примеру потёр переносицу. — Только не одновременно. Я проводил тебя до спальни… помнишь?

Помню.

И как провожал, уверяя, что одна я ну никак не дойду, в незнакомом доме особенно, и как шептал по пути всякие похабные глупости, норовя прихватить меня пониже поясницы.

— И я осталась в этой спальне одна.

— Осталась, — подтвердил женишок покладисто. — Но как только я отошёл от двери твоей спальни, я подумал… нельзя же оставлять тебя здесь совсем одну.

А вот явления Бастиана я не помню. Вероятно, как стянула корсет с платьем и упала на кровать, так меня и срубило.

— И решил переночевать здесь?

— Решил.

— Голым?

— А тебя, гляжу, ничем не проймёшь, — Бастиан посмотрел на меня так, словно ожидал иной реакции. А может, и впрямь ожидал. Кажется, с момента нашего знакомства он только и делает, что ожидает от меня одну реакцию, и удивляется, получив совсем другую.

— Чем меня должно пронять? Мужским голым задом? Или членом? Чего я там не видела?

Бастиан приподнялся, резко повернулся ко мне, и я в наполовину рефлекторной попытке отстраниться откинулась на подушку. Он навис надо мной, упёршись руками в матрас, склонился к моему лицу.

— Разве в Эргерштерне женское целомудрие не ценятся превыше многих иных добродетелей?

— Ты это к чему?

— К тому, что твоя матушка утверждала, что ты чище снега на вершинах Элинских гор. Но, похоже, у каждого свои представления о чистоте, — Бастиан склонился ниже, почти касаясь моих губ своими.

— У меня похмелье, — предупредила я. — И я ещё не умывалась.

— Я знаю неплохое лекарство от похмелья…

Он серьёзно?

Серьёзно. Серьёзнее некуда.

И серьёзность эта не только ощущалась в осторожном прикосновении губ к губам, но и упёрлась мне в живот.

Дверь распахнулась. Зазвучали шаги.

И раздался удивлённый голос Дастина:

— Бастиан?