Глава 14

Подгонка наряда много времени не заняла, благо что серьёзных переделок не потребовалось. На прочие пункты по списку подготовки времени ушло куда больше.

Члены семьи Лилиаш и Инид уже собрались в холле, когда я, придерживая край юбки, медленно и чинно спустилась на первый этаж. Платье было в пол и дополнено чёрным хвостом короткого шлейфа, который, несомненно, соберёт весь мелкий сор по дороге. Хорошо, что ходить придётся только по залам королевского дворца. Разумеется, я не считала, что там должно быть стерильно чисто, но всё не городские улицы. Хотя в Лоране улицы в целом выглядели прилично, в меру чисто, без зловонных водосточных канав, выброшенного где ни попадя мусора и вылитого из окон содержимого ночных горшков. Совсем избежать отходов лошадиной жизнедеятельности не получалось, однако могло быть и много хуже.

При виде меня собравшиеся преисполнились восхищения, одобрения и удивления, смотря по тому, кто удостоил меня взглядом.

Сандра и Розалин одобряли.

Мендел сдержанно восхищался.

Инид, как обычно, недоумевала. Она сразу поняла, что такого платья у её дочери отродясь не водилось, и терялась в догадках, где я его раздобыла.

Дастин смотрел на меня так, словно никогда прежде не видел ничего прекраснее.

Желание кинуться ему на шею и поцеловать стало острее.

Глупости какие в голову лезут…

— Чудесно выглядишь, Ясения, — отметила Сандра.

Аж любопытно стало, а если б выглядела не так чудесно, меня бы дома оставили, как Золушку, по дресс-коду не подходящую для посещения бала?

Дастин шагнул ко мне и шепнул на ухо:

— Признаться, не ожидал, что наряд придётся тебе настолько впору.

— Спасибо, — поблагодарила я искренне.

— За что?

— За платье. Никто, кроме Розалин, не подумал… даже я сама не подумала.

— Пустое.

— Что ж, нам пора, — напомнила Сандра и первой повернулась к двери парадного входа.

— Бастиана ещё нет, — возразила Розалин.

Мендел с невыразимой печалью посмотрел на расписной потолок.

Сандра поманила одну из ожидавших у стены служанок.

— Сходи-ка проверь, чем занят мой старший сын, раз опять позволяет себе опаздывать, когда все уже в сборе.

Та кивнула и метнулась к лестнице.

— Пунктуальность не конёк Бастиана или ему настолько нравится бесить окружающих? — поинтересовалась я тихо.

— Боюсь, он в равной степени склонен к обоим порокам, — признался Дастин.

— Смотря по ситуации, да?

— Верно.

Бастиан объявился через минуту — подозреваю, служанка даже до его спальни добраться не успела. Выдержал укоризненные взгляды родителей и присвистнул, увидев меня.

Можно подумать, он вчера не лицезрел меня в наряде, короче нынешнего на три четверти.

Родительские взоры стали строже. Бастиан ухмыльнулся — определённо, ухмыляться так в присутствии родителей не стоит, даже если ты уже взрослый мальчик.

— Поспешим, — повторила Сандра с нажимом. — Нам не следует опаздывать.

Расселись по двум каретам: старшие в одну, молодёжь в другую. Ехали в молчании, не считая пары безуспешных попыток Розалин выведать у Бастиана, какого ляда он так себя ведёт с отцом. Бастиан в ответ усмехался, смотрел многозначительно на мои колени, скрытые тканью платья, а после отворачивался к окну.

Королевский дворец и впрямь походил на дворец, большой, однако кажущийся лёгким, почти воздушным, со светлыми стенами, высокими окнами и белоснежной лепниной на фасаде. Сколь возможно судить, представлял он собой огромный прямоугольник с просторным внутренним двором, куда заезжали экипажи гостей. Кареты огибали освещённую фонарями зелёную клумбу в его центре и останавливались перед парадным входом, где замерли вытянувшиеся по струнке лакеи в тёмно-зелёной униформе. Внутри дворец ещё роскошнее, с широченными галереями, размеченными золотистыми колоннами, со стенами, увешанными картинами, с далёкими, расписанными фресками сводами, под которыми хотелось не идти, но остановиться и рассматривать их, пока не затечёт шея. Собственно, я так и шла, запрокинув голову к потолку и пытаясь разглядеть хоть что-то. Ни люстр, ни канделябров нет, вместо них на высоких фигурных подставках стояли огнёвки в количестве достаточном, чтобы задуматься, сколько же их всего уходит на освещение дворца. Галерей тут наверняка много, а залов и комнат и того больше и даже если предположить, что освещаются не все помещения и не постоянно, то всё равно получается солидно.

Никто из старших не делал мне замечаний: Сандра и Мендел понимали, что для невестки всё в новинку, а Инид сама с трудом сдерживалась, чтобы не начать вертеть головой. Розалин следовала за родителями, Инид за ней. Я шла в хвосте процессии, в сопровождении женихов, обращавших на диво мало внимания на великолепие вокруг.

Впереди и позади шествовали похожие группы прибывающих гостей. Нескончаемым пёстрым потоком они пересекали одну галерею, затем другую и заполняли собой длинный зал, отличающийся от галерей большей шириной и наличием тронов на возвышении на противоположном его конце. Гости растекались по залу, приветствовали знакомых, делились на группы и беседовали. Троны пустовали. Их всего два, один повнушительнее, роскошнее, с высокой спинкой, второй поменьше и попроще.

Один для правительницы, это-то ясно. А второй для кого? Для мужа? Но почему тогда их не три?

В зале Лилиашы замедлили шаг и присоединились к общим приветствиям и обмену последними новостями. Как вчера в порту, мы с Инид оказались сбоку, не замечаемые никем, словно бедные родственники, чьё присутствие предпочтительнее вежливо игнорировать. Люди подходили и подходили, беседовали с каждым Лилиашем по очереди, даже с Бастианом, который не пытался скрыть, что находиться он хочет совсем в другом месте и нынче отрабатывает обязаловку по указке родителей. Однако на нас с Инид бросали удивлённые взгляды украдкой и торопились отвернуться, будто их могли поймать на проявлении внимания к этой непонятной парочке. Вымученная улыбка Инид делу помогала мало.

— Это всё моя вина, — прошептала матушка наконец, когда очередное знатное семейство покосилось на нас тишком и переключилось на Лилиашей.

— При чём здесь ты?

— При том, доченька, при том. Думаешь, совсем никто из них меня не помнит? Помнит, не сомневайся. И я многих помню. Не настолько ещё осень моей жизни оборвала листья воспоминаний, чтобы одни лишь ветки голые остались. А они помнят, что я всё отринула ради чужеземца, и сама в чужие края уехала, не оглянувшись ни разу.

— То есть из-за твоего брака ты теперь персона нон грата?

— Меня не вспомнят и не примут, пока наша всеблагая мадиан не удостоит меня своим вниманием, — последнее словосочетание осталось для Инид загадкой, которой она привычно не придала значения.

— Поэтому вчера нас игнорили… не замечали в порту? И поэтому кейра Лилиаш ни с кем нас не знакомит?

Инид вздохнула горестно.

А в клубе люди смотрели проще и Розалин преспокойно меня представляла. Впрочем, клуб есть клуб, неформальная обстановка и молодёжь, которой до этаких нюансов дела нет. Да и я не с матушкой была, чтобы вспоминать, к отверженному роду я принадлежу или как.

— Ясения!

Я обернулась на оклик.

— А-а, кейр Леонтий Мартиш…

— Мартиаш, — поправил он и склонил голову, приветствуя меня и Инид заодно.

— Добрый вечер, — я кивнула в ответ, не зная, то ли радоваться, что хоть кто-то снизошёл до общения с отверженными, то ли ожидать подвоха, потому как столь вопиющее нарушение правил этикета не могло остаться незамеченным.

— Что-то мне подсказывает, что для тебя он не столь добр.

— Есть немного, — согласилась я и вспомнила, что надо бы представить матушку и молодого человека друг другу. — Моя мама Инид… благородная кейра Инид Аллиа. Благородный кейр Леонтий Мартиш… Мартиаш, прости.

— Пустое. Кейра Аллиа, — он заново раскланялся перед Инид. Та смотрела на парня так, словно он только что совершил преступление против короны, причём из-за какой-то ерунды, и вот-вот лишится головы в наказание.

— А проблем не будет?

— Каких проблем? — он перевёл взгляд с Инид на меня.

— Что ты с нами… со мной тут беседуешь, хотя нас не положено замечать до представления королеве.

— Так Лилиашы же с вами говорят. И Риа тоже. И никакие кары небесные и земные не обрушились на их головы, — Леонтий осмотрел меня повнимательнее, оценивая не столько платье, сколько меня в платье. — Ты прекрасна сегодня, словно богиня ночи.

— Спасибо.

Он подался ближе ко мне и добавил тихо:

— Но и накануне ты была восхитительна. Ты и твой танец оставили неизгладимый след в моей памяти.

Мои женихи обернулись на голоса и солидарно нахмурились. Бастиан первым шагнул к нам, оттеснил меня в сторону от Леонтия.

— Что ты делаешь, Леонтий?

— Как что? С Ясенией беседую.

— Зачем?

— Хочу приободрить её. Разве плохо, впервые оказавшись во дворце, встретить хотя бы одно дружеское лицо?

— И давно ли ты стал дружеским лицом для Ясении?

— Кейр Мартиаш, — Сандре волей-неволей пришлось обратить внимание на происходящее за её спиной.

— Кейра Лилиаш, — Леонтий коротко поклонился. — Кейр Лилиаш.

— В добром ли здравии твоя матушка?

— У неё всё хорошо. Как и у моего отца.

— Отрадно это слышать. Они сегодня здесь?

— Да.

— Надо поприветствовать их как должно, — Сандра глянула искоса на меня. — Не знала, кейр Мартиаш, что ты знаком с кейрой Аллиа…

— Мы только вчера познакомились.

— Вот как? — во взгляде свекрови ясно читалось «и когда только успели?»

Дастин сразу сообразил, где, когда и при каких обстоятельствах, но делиться с матерью подробностями не спешил. Встал рядом со мной, обозначая нынешний статус, то ли мой, то ли свой.

От двери раздался стук. В зале наступила тишина, все головы как по команде повернулись к распахнутым створкам, подле которых замер герольд с тяжёлым позолоченным посохом.

Объявили королеву.

Обоих её супругов.

И дочь-наследницу.

Каждый титул короток, без полудюжины имён и подробного перечня суверенных владений. Сопровождаемая мужьями и дочерью, королева появилась на пороге, и присутствующие расступились, образовывая проход к трону. Королева двинулась по проходу, и придворные склонились. Наверное, в общей сутолоке меня бы вмиг оттеснили что от Инид, что от Лилиашей, но женихи держались рядом, и когда человеческая масса вокруг пришла в движение, Дастин взял меня за руку. Вместе со всеми я поклонилась, радуясь, что в толпе не видно, кто как кланяется.

Королева со спутниками прошли мимо, и мы выпрямились. Придворные подождали, пока она займёт трон, и перемешались, потянулись куда-то ближе к центру зала, словно люди, торопящиеся первыми попасть на только что открытую кассу в магазине. Дастин удержал меня на месте, не позволяя живому потоку увлечь меня за собой.

— Настал черёд поздравлений, — пояснил он. — Представители каждого рода из собравшихся здесь подойдут к мадиан и поздравят её супруга.

— А подарки дарить надо? — я стояла так близко к жениху, как только можно было в общественном месте, и надеялась, что шлейф одолженного платья благополучно переживёт это мероприятие.

— Нет. Когда поздравления закончатся, собравшиеся перейдут в другой зал, где подадут напитки и откроют танцы.

Пользуясь преимуществом высокого роста, я покрутила головой в попытке разыскать остальных. Большая часть придворных стянулась в центр зала, где образовала очередь от трона и до самой двери.

— Нам тоже надо его поздравить?

— Разумеется. Это более чем подходящий момент, чтобы твоя мать могла напомнить мадиан о себе и представить тебя.

А прежде нужно очередь отстоять.

Очаровательно.

Откуда-то сбоку вынырнул Бастиан, оглядел меня, едва ли не прижавшуюся к его брату.

— Это на полчаса, не меньше, — заметил Бастиан и перевёл на живую очередь взор, враз преисполнившийся вселенской тоски-печали. — Терпеть не могу подобные собрания… Как думаете, наша матушка уже заняла место в первом ряду?

— Моя-то точно нет, — признала я очевидное.

Когда очередь более-менее оформилась и по сторонам зала остались лишь слуги да несколько человек вроде нас, не поспешивших занять местечко повакантнее, мы смогли разыскать родителей. Сандра и Мендел и впрямь ухитрились встать в первой трети очереди, в то время как Инид нашлась почти что в самом хвосте, сиротливо затерявшимся на галерее. Матушка так испуганно смотрела по сторонам, будто полагала, что её дочь не просто потерялась в толчее, но была затоптана. И выдохнула с облегчением, когда я подошла к ней.

К счастью, придворные ограничивались короткими поздравлениями имениннику, демонстрацией почтения королеве и поклонами всем членам монаршей семьи. После каждый отстрелявшийся покидал зал через двустворчатую дверь слева от тронного возвышения.

Трон поменьше предназначался для дочери, тоненькой темноволосой девочки-подростка. Консорты же стояли по обеим сторонам от тронов. Старший муж действительно выглядел старшим, с сединой, пробивающейся в смоли волос, в то время как именинник явно моложе своей венценосной супруги. Впрочем, назвать точный возраст королевы делом было непростым. Ей можно дать и тридцать, и несколько больше, учитывая возраст её дочери и особенности деторождения в Вайленсии. Чёрное платье с пышной юбкой и открытыми плечами подчёркивало стройную фигуру, каштановые волосы убраны в сложную, увенчанную бриллиантовой диадемой причёску. На привлекательном лице с зеленовато-карими глазами застыло отработанное годами выражение любезного внимания, с губ не сходила благожелательная улыбка всеобщей любящей матери. Она на всех смотрела одинаково, одинаково улыбалась и благодарила, одинаково склоняла голову, обозначая, что приняла верноподданнические речи к сведению. И её взгляд, обращённый на нас с Инид, ничем не отличался от десятков предыдущих.

Кто мы для неё? Всего лишь очередные высокие гости, явившиеся поздравить её супруга, верные подданные, каких по всей стране полно.

Матушка присела в глубоком реверансе.

Я тоже.

Вернее, как получилось, ибо при ближайшем рассмотрении оказалось не так-то просто присесть, но не грохнуться на мраморный пол, при этом держать спину прямой, а взгляд опущенным. И о руках не забывать, потому как и висеть плетьми вдоль тела они не должны, и в стороны их не разведёшь, будто намереваешься обнять человека.

Хорошо хоть, находиться в этой позе долго не пришлось.

Инид выразила подобающее почтение правительнице, рассыпалась в пылких поздравлениях имениннику и сделала комплимент наследнице. Затем представила свою дочь. Королева благосклонно кивнула. Ни выражение лица, ни взгляд, ни оттенок её улыбки не поменялись, и я заподозрила, что она вообще не вспомнила, кто такие Аллиа и чем успели прославиться.

И ей определённо больше тридцати. При ближайшем рассмотрении стали заметны морщины под изрядным слоем пудры.

Консортам тем более не было до нас дела, а наследница вовсе глядела в пустоту поверх наших голов. Что неудивительно — кому в её возрасте охота столько времени сидеть неподвижно, в наверняка не самом удобном наряде и слушать однообразные поздравления, не имеющие к ней отношения?

Лёгкое движение возложенной на подлокотник руки, и Инид снова склонилась. И попятилась прочь от трона. Через пару метров остановилась и направилась к боковой двери. Я за ней. Следует ли полагать, что представление прошло успешно?

И если да, то делов-то…

В очереди дольше стояли.

Мы миновали короткий, разделённый дверями коридор и оказались во втором зале, где ожидало большинство придворных. Женихи подошли к нам первыми, отвели к остальным Лилиашам. Через несколько минут последние поздравляющие переступили порог зала, а за ними объявилась королевская семья. Лакеи споро разнесли бокалы с напитками — на сей раз это точно было красное вино, — и монаршая семья вышла в центр зала. Королева и именинник поблагодарили присутствующих за поздравления и посещение дворца, поделились тем, как всей монаршей семье радостно видеть собравшихся в зале людей, и подняли бокалы.

Все сделали по глотку, и торжество перешло от строгой официальной части к собственно празднованию.

Королевский кивок не то чтобы сотворил чудо и обрушил на нас с Инид внимание высоких леди и лордов, но, по крайней мере, нас перестали открыто игнорировать. К нам подходили, здоровались, расспрашивали о жизни на чужбине, причинах возвращения и какой видится родина после стольких лет пребывания в другой стране. Инид представляла мне подходивших, но я не запомнила ни одного имени. Да и вереница лиц вскоре начала сливаться в единую, лишённую каких-либо различий массу. Сандра и Мендел поначалу держались рядом, отвечали на некоторые вопросы и обязательно уточняли, что оба их сына — мои суженые. Однако вскоре старшие Лилиашы то ли утомились изображать наших покровителей, то ли отвлеклись на своих знакомых и незаметно отошли. Розалин отделилась от семьи ещё раньше, и лишь женихи терпеливо отрабатывали обязаловку. Я улыбалась, кивала, что-то отвечала и жалела, что давно опустевший бокал передан лакею, а новый не возьмёшь, если не хочешь на радостях хватить лишку.

Придворные рассеялись по залу, в центре его начались танцы, а в примыкающем к нему салоне желающие могли посидеть на диванчиках, поболтать, не стоя весь вечер на ногах, и поиграть в игры, карточные и какие-то ещё. Дастин перечислил мне названия, и ни одно ни о чём мне не сказало. Лакеи разносили выпивку, а в салоне можно было взять лёгкую закуску, но изобильного пиршественного стола на праздниках такого типа не предполагалось. Королеву я пару раз замечала издалека, в сопровождении мужей — дочь то ли развлекалась в компании более подходящей ей по возрасту, то ли, отработав официальную часть, вовсе покинула праздник. Я склонялась ко второму варианту. Детей в зале нет, подросткового возраста в том числе, а значит, наследнице будет здесь так же невесело, как на троне.

А королева нас не замечала, проплывая вдалеке эффектной, роскошной, но недосягаемой кинодивой. Что неудивительно — если знатные люди Вайленсии и впрямь не толкнутся день-деньской при своих монархах, и королева видит их в лучшем случае раз в месяц-два, то она действительно многих не помнит. Даже по именам, что подтверждала равнодушная реакция на моё представление.

Наверное, это-то и хорошо. К чему нам повышенное внимание власть имущих?

Мне оно точно не нужно.

Хватало беспрестанно любопытствующих, что за нужда подтолкнула Инид к столь неординарному решению проблем и каково теперь её дочери. Ещё поздравляли со скорым вступлением в брачным союз, при том поглядывая на нас троих так, что и без телепатии ясно, о чём человек думает.

Что вынудило их согласиться на этот брак? Как бы низко ни котировался Бастиан на брачном рынке, Ясения Аллиа оставалась купцом, которому не каждый предложит свой товар. Столько лет на чужбине и бедственное положение рода не способствовало выстраиванию очереди из кандидатов в женихи. И каждый заговаривавший с Инид терялся в догадках, как эти привлекательные, статные молодые люди решились войти в род, где их не ждало ничего? Как девица, не имеющая за душой ничего, кроме имени да сомнительного дара, сумела взять в женихи двух видных состоятельных кейров, при иных обстоятельствах и в сторону её не посмотревших бы?

И, кажется, лишь одному благородному кейру в зале было плевать на эти нюансы.

— Да что ему здесь, мёдом намазано, что ли? — пробормотал Бастиан прежде, чем я сама заметила целенаправленно приближающегося к нам Леонтия.

— Кейра Аллиа. Кейра Поделле, — Леонтий поклонился Инид и беседовавшей с ней даме и повернулся ко мне. — Ясения, позволишь пригласить тебя на танец?

— Не позволит, — отрезал Бастиан раньше, чем я рот открыла.

— Почему? — мой внезапный поклонник удостоил моего старшего жениха взглядом, исполненным вежливого внимания.

— Я не умею танцевать, — пояснила я, пока женишок ещё чего не ляпнул.

— Разве? — вопрос сменился удивлением.

— Наша суженая и впрямь не обучена танцам, — добавил Бастиан. — Уж мне-то о том известно не понаслышке.

— Что ж, — Леонтий невозмутимо подал руку, — тогда я буду счастлив стать твоим учителем.

Бастиан скривился так, словно Леонтий предложил учить меня не танцам, но чему-то сугубо неприличному. Дастин смотрел то на меня, то на нечаянного соперника, то на помрачневшего брата и, похоже, не знал, что ответить, дабы не оскорбить ни одну из сторон, включая притихшую Инид и её собеседницу, взиравшую на нас с живейшим любопытством и ожиданием пикантного скандала.

— Ладно, — не дождавшись ни поддержки, ни уточнений, можно ли невесте танцевать с посторонним мужчиной, я приняла руку.

В конце концов, один танец с посторонним мужчиной не считался преступлением даже во времена, когда репутация добродетельной барышни могла рассыпаться от неосторожного слова.

Да и неплохо было бы сделать перерыв в этом маски-шоу.

— На самом деле ничего сложного нет, — Леонтий остановился на краю импровизированного танцпола. — Повторяй за мной.

И следи за шлейфом, чтобы и другие на него не наступали, и самой не запнуться.

Танцы дворцовые отличались от клубных. Под музыку неспешную, порой немного заунывную пары двигались степенно, неторопливо, сходились и расходились, поворачивались и кланялись, брали партнёра за руку, делали шаги вперёд и назад. Я понаблюдала с минуту, пытаясь запомнить последовательность движений, прежде чем Леонтий увлёк меня к танцующим. Встал в хвосте ближайшего к нам ряда, боком ко мне, поднял наши соединённые руки повыше. Свободной рукой я подхватила подол, надеясь, что не задрала его слишком высоко. Конечно, при такой длине надо постараться, чтобы поднять его, но…

— Шаг вперёд. Ещё шаг. И шаг назад. Теперь повторяем. Ещё раз. И ещё раз…

Медленный темп позволял и двигаться степенно, подражая окружающим, и наблюдать за другими парами. Зато волочащийся по полу шлейф откровенно мешался, я то сама наступала на край, то начинала поглядывать, как бы кто другой не наступил. Жаль, никто не уточнил, в каком состоянии можно вернуть платье…

Пары остановились, повернулись лицами друг к другу, подняли руки и соприкоснулись запястьями. Глядя на партнёра, описали круг по часовой стрелке, потом против. Опустили руки, присели, разошлись, сошлись…

Интересно, хоть кто-то получает удовольствие от этого танца, или он кажется охренительно увлекательным только на мой вкус человека, далёкого от историко-бытовых танцев?

— У тебя хорошо получается, — заверил Леонтий, когда мы снова сошлись и взялись за руки.

— Правда? — усомнилась я.

— Отчего нет? Я говорил, это не так сложно. Полагаю, твой танец в «Волчице» был сложнее.

— Не-а, — я рассмеялась вдруг. — То, что я там изобразила… после двух бокалов неопознанного алкогольного напитка… это не сложно. Это даже не танец, так, вышла и возле пилона покрутилась.

— Обычно посетительницы клуба к этим шестам не выходят и ничего подобного не делают.

— Потому что им и в голову такой идеи не приходит.

— Но тебе же пришла.

Выполняя очередной поворот, я заметила в первом ряду зрителей Бастиана, Дастина и присоединившегося к ним Саши. Инид не видно, возможно, она продолжила вести пустопорожние беседы со старыми знакомыми.

Саши был печален. Причина его грусти обнаружилась быстро — в соседнем ряду Розалин танцевала с симпатичным молодым человеком.

Бастиан мрачен, аки туча грозовая.

Дастин недоволен, но недовольство своё не демонстрировал столь явно, как брат.

— Что только не сделаешь, выпив лишнего натощак.

— Отчего-то мне кажется, что не один лишь хмель был всему виной.

Музыка стихла, пары раскланялись. Сидящие у стены музыканты заиграли новую мелодию, немногим бодрее предыдущей. И танцевать под неё полагалось лишь чуть быстрее, чем под прошлую. Что только к лучшему — прыгать и осваивать поддержки в платье такой длины я не стремилась совершенно. В компании Леонтия я осилила и этот танец, а после сочла, что на сегодня в достаточной мере отработала танцевальную повинность. Как галантный кавалер, Леонтий собрался было отвести меня обратно к матери, но едва мы вышли из круга танцующих, как Бастиан заступил нам дорогу.

— По-моему, ты многовато себе позволяешь, — заявил Бастиан, бесстрашно глядя на Леонтия снизу вверх.

— Мне нельзя танцевать с посторонними мужчинами? — уточнила я.

— Можно, — заверил Дастин из-за спины брата.

— Тогда в чём проблема?

— Ни в чём. Просто Бастиан…

— Просто Бастиану не по нраву столь чрезмерное внимание Леонтия к чужой суженой, — закончил Бастиан фразу, правда, вряд ли ту, какую собирался произнести Дастин. — Мне послышалось, брат, или Ясения действительно смеялась?

— Смеялась, — подтвердила я очевидное. — Или это запрещено? Так у вас здесь матриархат и женщина по определению куда более свободна, нежели бывает обычно.

— Матриархат не означает, что всякому мужчине должно нравиться внимание постороннего кейра к его суженой, — возразил Бастиан задиристым тоном человека, которому не терпится спровоцировать драку. — Тем более он не твой суженый… да ты в нём и не нуждаешься.

— Бастиан! — подбежавшая Розалин встала между братом и Леонтием, вскинула руки. — Что ты делаешь?

— Здесь и сейчас место ещё менее подходящее, чем вчера, — напомнила я. А то в клубе он, видишь ли, счёл неприемлемым морду сопернику бить, а во дворце в присутствии монарших персон и кучи аристократии у него сразу кулаки зачесались физиономию кое-кому подправить.

— Бастиан, — Дастин тронул брата за плечо, — Ясения права.

Судя по упрямому выражению лица, Бастиану было глубоко плевать, кто тут прав и насколько обстановка и обстоятельства располагали к престранной этой провокации.

— Коли тебе так не по нраву внимание постороннего кейра… — Леонтий огляделся и повернулся ко мне, взял за руку. И смотрел при том столь серьёзно, торжественно, что мне внезапно стало не по себе. — Ясения, если ты пожелаешь взять меня в мужья, то я буду счастлив стать твоим суженым, твоим супругом, твоей опорой и поддержкой в час светлый и тёмный.