Глава 22

Вместо ответа я посмотрела на Дастина. Он-то должен знать точно, что подобает молодому лорду, а что нежелательно. Всё же помочь раз-другой на добровольной основе это одно, а идти работать на постоянку несколько другое.

Дастин едва заметно качнул головой и перевёл взгляд на друга.

— Саши, ты серьёзно? — уточнила я настороженно.

— Да. Отчего нет?

— Может, оттого, что ты благородный кейр, а в места вроде моей мастерской идут… должны идти кейры… невысокого рода? — я глянула поверх его плеча на проём позади и понизила голос. — И ты же понимаешь, какая здесь будет оплата? Могу ответить сразу и честно. Низкая. И, скорее всего, не сразу.

— Я не нуждаюсь в деньгах, — Саши помотал головой с недоумением человека, обеспеченного с рождения и потому равнодушного к финансовой сфере.

— И… Розалин всего лишь помогает мне. Одноразово. Она не будет приходить сюда постоянно.

Как я и думала, зарядка огнёвок к романтике и сближению двух сердец не располагала. Если Саши то и дело поглядывал на Розалин украдкой, мечтательным влюблённым взором, то она в его сторону и не смотрела. И разговаривали они явно не больше и не дольше обычного.

— Знаю.

— Тогда в чём дело?

— Моя матушка эмиссар Вайленсии во Франской империи… и моя сестра, возможно, однажды продолжит её путь. Необязательно послом в империи, но в другой стране… однако мне эмиссаром не быть.

— Эмиссарами Вайленсии становятся только женщины, — пояснил Дастин. — Таковы правила, установленные в давние времена. Вайленсию в других государствах представляют лишь женщины, дабы другие страны не забывали, как у нас всё устроено и что женщина может и должна стоять вместе с мужчинами как равная, а не за ними, будто служанка.

— Большее, что меня ожидает на этом пути, — пребывание в свите эмиссара, — продолжил Саши. — Но в свите я уже побывал и достаточно времени провёл на чужой земле, чтобы с радостью вернуться в родные края и впредь не покидать их надолго. В один из дней меня примут в род моей супруги… кем бы она ни была… но до того момента у меня нет места, которое я мог бы назвать своим, где я, я сам был бы нужен, важен. А сегодня я пришёл сюда и осознал вдруг, что это место, — он широким жестом обвёл помещение, — может быть моим. Я не буду сидеть без дела, но стану заниматься чем-то по-настоящему полезным, нужным. Мой дар будет полезен. Не секрет, что многим благородным кейрам дар не так-то и нужен…

Оно и понятно. Вряд ли лорды и леди намеревались провести половину жизни за зарядкой огнёвок, сбором бытовых артефактов и поиском искр в кристаллах. За малым исключением вроде рода Аллиа деятельность высокородных никак не связана с магией, камнями и энергиями. Бастиан упоминал, что в случае нарушения мирного договора соседними странами одарённых лордов и леди призовут в первую очередь, но вероятность сего невелика.

К счастью.

Ясения как боевой маг была слаба, и я с бесконтрольным даром ушла не шибко дальше.

— То есть на тебя снизошло озарение? — заметила я.

— Вероятно. Клянусь Пресветлой, я буду делать всё, что велишь ты и кейр Саделле… и не стану просить ни монет, ни поблажек.

— Ну, знаешь ли, работать бесплатно — это слишком. Даже для благородного кейра, в деньгах не нуждающегося. И… — я помедлила и всё-таки добавила: — И это не то же самое, что бухать… тусить… гулять в компании Бастиана и его друзей.

— Думаешь, я совсем ничего не понимаю? Всё я понимаю. Я буду стараться, вот увидишь, — и сам через плечо на проём глянул так, словно там стояла Розалин, которую надлежало впечатлить пылкими речами.

Розалин на пороге, естественно, не стояла. И по-хорошему впечатлять следовало работодателя, то есть меня, а не отсутствующую даму сердца.

— Если ты действительно понимаешь, что тебя ждёт… и если ты действительно этого желаешь… то отчего нет? — на удивление Дастин не стал ни спорить, ни возражать, ни возмущаться подобным нарушением устоев.

— Дастин.

— Ясения, — жених подался ко мне, — если намерения его тверды, а желание искренно, то почему нет? Иных вариантов всё едино нет.

— Ладно, — смирилась я с неизбежным, то бишь с отсутствием выбора. Если что, уволить всегда успею. — Если ты так хочешь, то пожалуйста. Но учти, приходить надо каждый день, с утра, а не когда после пьянки накануне проспишься…

— Не тревожься, мы не так часто гуляем, — беспечно отмахнулся Саши. — Сегодня не пойдём, потому что Бастиан велел никому не приходить, он хочет твой портрет начать…

— Портрет? — повторил Дастин.

Ой, да, точно.

Портрет.

И как-то так получилось, что о планах Бастиана знали друзья Маттео и завсегдатаи его студии, но вряд ли о том было известно родственникам Бастиана.

Сообразив, что Дастин знать не знает о моей затее с портретом, Саши смутился сильнее и взор потупил.

— А-а, портрет. Я сказала Бастиану, чтобы он написал мой портрет. Он согласился. Правда, там и конь ещё не валялся…

— Конь?

— Э-э… в смысле, он ещё не начал.

— Бастиан показывал тебе свои работы?

— Да… нет… не совсем. Я видела наброски… портреты случайных людей, которые он рисует иногда. И мои. Полотна мне так и не показали.

— Ты была в его… мастерской? — удивление во взгляде Дастина разрослось и окрепло.

— Была. Бастиан водил меня туда на днях. Постой-ка… — спохватилась я вдруг. — Так тебе о ней известно?

— Брат никогда меня туда не приглашал и старается о ней не упоминать, но да, мне известно.

— А есть что-то, чего ты не знаешь?

— Я много чего не знаю, — усмехнулся Дастин. — Всё ведомо лишь богине, а я простой человек. Но в нашей семье и в нашем доме мало что может ускользнуть от моего внимания.

— Нравится быть в курсе дел? — поддела я.

— И это тоже, — с завидной лёгкостью согласился он. — Когда ты пойдёшь?

— Вечером. Бастиан будет ждать меня там. Только не спрашивай, почему ему приспичило рисовать меня при свете огнёвки, а не при дневном освещении.

— Я тебя провожу.

— Ладно, — я жестом показала Саши, что он может возвращаться к работе.

Да и мне пора туда же. Огнёвки сами себя не зарядят.

Бастиан приходу Дастина не обрадовался. Правда, и не удивился сильно. Подозревал, что братишке-всезнайке известно о его тайном убежище?

Наверняка.

Неясно, встречал ли Маттео брата Бастиана раньше, однако Дастина он признал сразу. Поздоровавшись и предложив нам всем чувствовать себя как дома, Маттео поднялся на третий этаж и до конца вечера не показывался на глаза.

Мы остались втроём, среди мольбертов, столов и тумб, явно передвинутых не раз с прошлого моего посещения. За распахнутыми створками шумела улица и откуда-то — вероятно, из «Змия» — доносилась приглушённая расстоянием музыка.

Бастиан проворчал себе под нос что-то в адрес некоторых вездесущих выскочек и занялся мной.

Попросил сесть на край подиума и долго ходил вокруг, поворачивая мою голову то в одну сторону, то в другую.

Потом передвигал подставку с огнёвкой, решая, с какой стороны должен падать свет.

Затем снова менял мою позу и наклон головы.

Дастин скинул куртку и принялся бродить по студии. Осмотрев её наивнимательнейшим образом, он поинтересовался, не найдётся ли здесь освежающих напитков. Бастиан послал его за шторки, где скрывалось некое подобие кухоньки. Дастин вернулся с початой бутылкой вина и стаканом, налил себе и устроился на кушетке у окна. Мы с Бастианом покосились на него так, словно перед нами был завзятый трезвенник, внезапно решивший выпить что-то крепче фужера шампанского на Новый год.

— Не обращайте на меня внимания, — Дастин отсалютовал нам стаканом.

— А ты не уйдёшь? — поинтересовался Бастиан без особой надежды на положительный ответ.

— Нет.

Бастиан неодобрительно покачал головой и поправил мне волосы. Затем спустил блузку с плеч. Не слишком низко, вполне себе на грани приличий, я и куда более открытыми частями тела щеголяла, однако именно сейчас смутилась почему-то. Чёрт его разберёт, из-за чего… или потому, что один ко мне прикасается, а другой за этим наблюдает с презадумчивым видом? Впрочем, Бастиан сразу отступил на шаг, обозрел получившуюся композицию и передвинул один из мольбертов ближе ко мне. Я знала, что там ещё не холст, но лист бумаги и первыми будут сделаны эскиз-другой. На брата Бастиан и впрямь внимания не обращал, смотрел то на меня, то на лист, сосредоточенный на том, что переносит из реальности на бумагу, что рождается из широких штрихов. Зато у меня на редкость паршиво получалось не замечать Дастина. Он продолжал разглядывать меня так, будто собирался сохранить мой мысленный портрет в памяти и потому не должен пропустить ни единой чёрточки. От его взгляда становилось жарко, и не спасали ни открытые окна, ни наливающаяся вечерняя прохлада. И мысли в голову лезли самого что ни есть развратного свойству. Я старалась смотреть не на Дастина, но туда, куда сказал Бастиан — немного левее художника, словно разглядываю нечто удивительное, занятное.

Подозреваю, выходило из рук вон плохо. Взгляд норовил вернуться то к одному жениху, то ко второму, задержаться, пока в голове одна пошлая картинка сменяла другую. Вот не надо было в своё время смотреть эмжээмную порнушку… понимаю, что порно есть порно и всё, в нём увиденное, нужно делить на два, а лучше сразу на три… зато как дополняет воображаемые картинки! Столько живости, экспрессии… и хорошо, что женихи мои не оборотни фэнтезийные. Представляю, что бы они нынче начуяли…

Кажется, в этом мире оборотней вовсе не существовало. Что до неведомых харасанских демонов, то пока не удалось выяснить, действительно ли речь идёт о настоящих демонах или всё-таки о представителях другой расы, отличающихся от местных жителей.

Размышления об оборотнях и демонах помогли несильно.

— Ясения, всё хорошо? — от внимания Бастиана не укрылось, что я с трудом что сижу неподвижно в требуемой позе, что держу взгляд.

— Всё в порядке, — я покосилась на Дастина.

Он налил себе ещё вина.

— Ты смотри, не хвати лишку хмелю, — произнёс Бастиан, не оборачиваясь к брату.

— Хмель тут до меня расхватали, — отозвался Дастин.

И снова посмотрел на меня.

Чёрт… нельзя так смотреть на девушку! Особенно когда она позирует. И, главное, почему вообще смотрит этаким многозначительным раздевающим взглядом, коего я за ним не замечала ни разу за всё время нашего знакомства?

— Саши хочет работать в моей мастерской, — поделилась я в надежде отвлечься и разрядить обстановку.

— Кем?

— Просто работать. Выполнять всё, что скажут.

— Зачем?

— Место своё ищет.

— И нашёл его у тебя?

— Это не то, что ты думаешь, — выдала я фразу, банальную до отвращения.

— Тебе ведомо, о чём я думаю? — Бастиан отложил грифель и подошёл ко мне. Поправил волосы и вдруг коснулся моей шеи, отчего я едва на месте не подскочила. Вроде невинное прикосновение, а ощущение, будто по телу разряд пустили. — Здесь настолько жарко?

— Ну да, жарковато… — я тоже пощупала собственную шею, влажную от пота. — Не против, если мы сделаем перерыв? У Маттео же можно найти какой-нибудь безглагольный напиток?

— Хорошо, пусть будет перерыв, — взгляд Бастиана полон удивления, и я его понимала.

Сижу тут, видишь ли, ёрзаю, потею, аки девственница в борделе, губы без конца облизываю и всё куда-то не туда смотрю.

— Ты поищи, может, найдётся что.

Я поднялась и сбежала за шторку. Огнёвки тут не было, свечи тоже, но света с улицы, падающего через половину окна, обрезанного тканевой перегородкой, вполне хватало. Обстановка простая донельзя — стол, табуретка, полки с посудой, холодильный шкаф высотой мне по пояс и печка-буржуйка. Я взяла с полки стакан, покрутила, пытаясь оценить степень его чистоты. Заглянула в шкаф, рассудив, что напитки при здешней дневной температуре разумнее хранить в холодильнике, а не на столе вместе с хлебобулочными изделиями.

В шкафу нашлась пузатая бутыль тёмного стекла. Я вытащила пробку, понюхала содержимое. Вроде не алкоголь.

Плеснула в стакан, пригубила.

И на вкус не алкоголь. То ли лимонад, то ли ещё что-то цитрусовое. И холодненькое, с бодрящей кислинкой…

За спиной зашелестела шторка.

— А я всё нашла, — я обернулась к вошедшему и замерла, увидев Дастина.

— Хорошо, — он шагнул ближе ко мне, заполняя и без того тесное пространство между частью окна, нехитрой обстановкой и трепещущей тканью, отделяющей нас от Бастиана.

— Что ты делаешь? — я отступила и упёрлась пятой точкой в край столешницы.

— Думаю, что неплохо было бы продолжить с того, на чём мы остановились в твоей мастерской, — ещё полшага, и выигранное было расстояние стёрлось. Дастин стоял почти вплотную ко мне и всматривался в моё лицо тем же взглядом, что три минуты назад. Под взглядом этим хотелось раздеться немедля и отдаться прямо здесь и сейчас, с места не сходя.

А всё порнушка виновата! И моё воображение, включившееся в совершенно неподходящий момент. Вот на кой фиг я себе надумала столько всего и в разных позах?

— У тебя жар? — Дастин коснулся моего лба.

— Возможно, — я поставила стакан на стол и понизила голос. — Бастиан увидит… или услышит.

— Полагаешь, он не знает?

Ну таки знать, что у вас одна жена на двоих, имеющая право спать с вами обоими когда ей заблагорассудится, — дело одно. А обжиматься с одним мужем… вернее, пока ещё женихом под самым носом у второго — совсем другое. Не спорю, Бастиану ничего нигде не жало, когда Дастин нас в одной постели застукал, но… мне было неловко. Что тогда, что сейчас.

Правда, нынче желания плотские неловкость и страх быть пойманными на горячем одной левой уделывали.

Пальцы Дастина провели по коже, спустились со лба на висок, соскользнули на щёку, а после на подбородок. Он наклонил голову, одновременно поднимая моё лицо. Я потянулась навстречу, коснулась губами губ. Сначала легко, едва ощутимо, потом настойчивее. Пальцы вернулись на щёку и переместились на затылок, запутались в волосах, а я обвила шею Дастина руками, прижалась.

А целуется он иначе, не так, как брат. Бастиан целует напористо, словно надеется штурмом взять да поскорее, а Дастин и сейчас сдержан, осторожен, будто напугать опасается.

Ясения, может, и испугалась бы, а мне бояться как-то не по чину. Тем более того, о чём я сама уже битых полчаса фантазирую. И даже мысли, что только совсем наивный человек не догадается, чем мы тут занимаемся, не мешали.

Ровно до момента, пока не зашелестела отодвигаемая рывком занавеска. И меня словно водой ледяной окатили, потушив бушующий внутри пожар.

Я вздрогнула, прервала поцелуй и глянула поверх плеча Дастина на взиравшего на нас Бастиана.

Ой, что сейчас будет…

Или ничего не будет?

Как и брат в спальне столичного особняка, Дастин и бровью не повёл. Отстранился неспешно, обернулся, посмотрел невозмутимо на Бастиана. Тот переводил задумчивый взгляд с меня на брата и обратно, но устраивать сцену ревности не торопился.

— Освежилась? — поинтересовался наконец.

— Да…

Бастиан подал руку. Я покосилась на Дастина и шагнула к Бастиану, приняла руку. Он дёрнул меня на себя и, когда я едва не упала ему на грудь, поцеловал. Ну вот как обычно целует, с места в карьер, жадно и нетерпеливо.

Что же он творит-то⁈

Что… творят они?

Лёгкое, скользящее прикосновение к спине, и это точно не Бастиан. Его руки на моей талии и, судя по ощущениям, намереваются опуститься ниже, а не выше.

За прикосновением последовал поцелуй в оголённое плечо. Один, другой, третий…

Странно ощущать, что тебя целуют сразу двое мужчин, прикасаются к тебе, и ты как-то особенно остро чувствуешь их обоих рядом, жар их тел и огонь в собственном.

И безумно.

Безумно волнующе.

И, признаться, возбуждающе.

Даже чересчур.

А потом…

Потом Бастиан отступил от меня. И Дастин выпрямился. Правда, руку с моей спины не убрал, и прикосновение это обжигало и через два слоя ткани.

— Если ты освежилась, то давай продолжим, — Бастиан с абсолютно невозмутимым лицом указал на подиум позади. Можно подумать, он не целовал меня только что так, что ноги у меня вполне себе натурально подкашивались.

— Что… продолжим? — выдавила я резко севшим голосом.

— Мне бы хотелось закончить эскизы сегодня, чтобы не задерживать тебя без нужды.

— А, эскизы… да-да, конечно, — я кашлянула в попытке прочистить горло и глянула на Дастина. Руку он отвёл и, улыбнувшись мне ободряюще, вернулся к кушетке.

А ты о чём подумала, Алечка? Что вы прямо тут оргию на троих устроите, в месте почти что общественном и не самом удобном? И всё под носом у Маттео?

Зато, полагаю, на этом мучающие меня вопросы касательно первой брачной и всех последующих ночей можно закрыть.

Совместными усилиями заказ был выполнен и сдан на руки двум кожевникам, явившимся забрать ларец с заряженными огнёвками и заплатить за работу. Наименование выполненной услуги и полученная сумма внесены в гроссбух, как показал Дастин. Он же предложил не заводить другую книгу, но пользоваться старой, а новую начать в новом году. Заодно уж и цены будет с чем сверять.

Я просмотрела список услуг, оказываемых мастерской в последний год, и сделала несколько мысленных пометок, но нынешняя реальность такова, что мы не могли предложить что-то ещё, помимо несложного ремонта и зарядки. Для изготовления артефактов не хватало инструментов, материалов, магов-артефакторов и денег, чтобы оплатить первые три пункта.

Одного Антонио маловато будет.

А Саши не артефактор. Как выяснилось опытным путём, он вообще не разбирался ни в чём в частности. Среди магов-аристократов подобное случалось сплошь и рядом — многие имели мало возможностей для реального применения дара на практике и потому зачастую ни учились как должно, ни обзаводились специализацией. Они умели управлять собственным даром, и только, а большего от них не требовалось.

Через два дня от одной из лавок пришёл заказ на зарядку четырёх огнёвок.

Затем из другой на две.

Потом Антонио позвали в мясную лавку, посмотреть большой ледник, где хранились туши. Оплату за этот выезд я оставила Антонио — всё-таки пригласили конкретно его как артефактора и деньги ему тоже нужны, пусть бы он жил по-прежнему на нашей вилле.

После был мелкий ремонт то одного артефакта, то другого. Количества их достаточно, чтобы Антонио справлялся в одиночку, не считая Саши на подхвате, но чем чаще к нам приносили волшебную бытовую технику, тем острее назревала нужда в других работниках.

Трудоустраиваться в мастерскую никто не спешил.

Зато на вилле Аллиа начали появляться новые слуги. Нанимала их не я и даже не Инид, но Сандра, озабоченная тем, как её сыновья будут жить в этаких стеснённых условиях, ни порядка должного, ни прислуги. Сами сыновья происходящим в месте будущего обитания интересовались на редкость мало: Дастин чаще заглядывал в мастерскую, помочь где словом, где делом, и по-прежнему платил по нашим счетам, а Бастиан писал мой портрет. Позировала я ещё дважды, но Дастин больше меня не сопровождал и при работе художника не присутствовал. От комментариев по поводу того первого вечера все воздерживались, я в том числе. Я рада, что женихи не намерены соперничать и делить невесту и своё место в очереди в супружескую спальню, однако думать о первой брачной ночи стало сложнее. Вроде и представляешь точнее, чего ожидать, и предвкушаешь в некоторой степени, и одновременно как-то… мандражируешь, что ли. И хочется, и колется, и доктор не велит…

Я ездила на примерки.

Начала получать заказанные вещи — туфли к свадебному платью, аксессуары, нижнее бельё.

А в один из дней в мастерской появилась девушка.

Она не старше Ясении на вид и внешностью обладала скорее интересной, нежели конвенционно красивой. Длинные каштановые волосы убраны в простую причёску и дорожный брючный костюм прост, благородные кейры такие не носили. В руках её большой саквояж и оглядывалась она с любопытством человека, оценивающего перемены места, где он давно не бывал.

— Доброго дня, — она улыбнулась широко, приветливо.

— Доброго, — отозвалась я.

— Я кейра Маргарита Адиа. Могу я увидеть своего отца, кейра Антонио Саделле?

Так это дочь Антонио? А которая, старшая или младшая? Светло-синие глаза у неё точно папины, и цветом, и разрезом похожи.

— Да, конечно, — я отступила к проёму и позвала: — Антонио! Ты можешь подойти?

— А вы, вероятно, благородная кейра Ясения Аллиа?

— Она самая.

— Отец писал о вас.

— Да? Как интересно…

Вроде бы Антонио пишет иногда дочерям в столицу, но прежде мне казалось, что то скорее отписки, нечто из серии ничего не значащих ответов на дежурные вопросы, а не подробное описание последних событий и людей.

— Что-то случилось, Ясения? — Антонио появился в проёме, и я обернулась к Маргарите.

— Твоя дочь приехала.

— Маргарита?

— Папа! — девушка поставила саквояж на пол и бросилась к родителю.

Отец и дочь обнялись и отстранились, оглядели друг друга, оценивая перемены в давно не виденном человеке.

— Ох, папочка! — Маргарита счастливо рассмеялась. — Я прилетела, как только смогла. Не чаяла уже, что ты когда-нибудь позовёшь меня или Мелиссу в Лорану… думала, ты совсем не желаешь нас видеть.

— Как я могу не желать увидеть вновь моих дорогих дочерей?

— Потому что мы напоминаем тебе о маме, да пребудет она в вечном покое в объятиях Тёмной матери, — с толикой грусти заметила Маргарита и отступила от отца, покрутила головой. — Кажется, здесь ничего не изменилось с той поры, как я бывала тут ещё девчонкой.

— Мастерская лишь недавно открылась снова и нам многого ещё недостаёт на этом пути, — смущённо признался Антонио. — Ясения, Маргарита, моя младшая дочь. Благородная кейра Ясения Аллиа.

Я склонила голову в знак приветствия, как подобало благородной кейре. Затем посмотрела на Антонио в ожидании разъяснений.

— Я… — он кашлянул, поправил очки. — Я взял на себя смелость пригласить Маргариту в Лорану… и, если будет на то её желание и возможность, помочь мне в мастерской. Людей нам не хватает, в особенности артефакторов…

А не скучающих молодых магов-лордов, только и умеющих, что оды в честь дамы сердца сочинять. Нет-нет, Антонио не жаловался на Саши, и Саши, как обещал, выполнял всё, что ему говорили, без споров и возражений, даже если задание было явно не по чину человеку его положения, однако прилежание и трудовой энтузиазм не могли заменить полезных навыков. От меня толку не больше, сколько бы я ни читала специализированной литературы, сколько бы ни обсуждала прочитанное с Антонио, практических знаний у меня от того не прибавлялось. Говоря откровенно, лучшее, на что мы с Саши годились — заряжать огнёвки.

Чем мы, собственно, и занимались, доверяя ремонт артефактов профессионалу.

— Маргарита талантливый артефактор, — добавил Антонио с отеческой гордостью.

Маргарита лишь отмахнулась.

— Папа преувеличивает.

— Нисколько, моя дорогая. Ясения, ты не возражаешь?

— Нет, конечно, — я почесала нос и голос понизила: — Только должный оклад мы всё ещё не можем обеспечить…

Заработанные деньги уходили на благоустройство мастерской и приобретений новых инструментов. Ещё я откладывала на зарплату будущим сотрудникам, ведь не все, как Саши, могли начать работать на голом энтузиазме, не нуждаясь хоть в какой-то оплате труда.

— Пустое, — Антонио показал знаком, что сейчас не стоит обсуждать заработки, настоящие и предполагаемые.

На голоса вышел Саши. Оглядел зал и увидел Маргариту. С минуту всматривался в повёрнутое к нему в профиль лицо и наконец воскликнул удивлённо:

— Марго?

Они тут все друг друга знают, что ли? Ладно лорды и леди знакомы между собой, но чтобы и простолюдины с аристократией знались…

Девушка обернулась.

— Саши? — и шагнула к нему.

Обняла крепко и руки Саши неуверенно обвились вокруг девичьего стана.

— О, богиня, сколько ж лет минуло с той поры, как мы виделись в последний раз? — Маргарита отстранилась, вновь улыбнулась, глядя в ошалелое лицо Саши.

— Немало.

Антонио нахмурился. А я заподозрила, что если Розалин Саши «и даром не надь, и с деньгами не надь», то грустным, брошенным и одиноким он не останется.