Глава 23

На вечер была запланирована сходка у Маттео, одна из тех, что больше тусовки, а не коллективное занятие творчеством. Нет, в студии занимались и творчеством тоже, но чаще днём, а если время вечернее, то почти наверняка ожидалась банальная пьянка.

В студии Саши появился под ручку с Маргаритой. Парочка сияла счастливыми улыбками и периодически забывала об окружающем мире, погружаясь в воспоминания и рассказы, как каждому жилось все эти годы.

Бастиан, узнав, кто спутница Саши, только хмыкнул и слышался в хмыке этом намёк, что Розалин сама себе злобный Буратино. Я на тусовку пришла в сопровождении жениха, сугубо из желания провести вечер вне мастерской и дома, немного сменить обстановку и развеяться в преддверии свадьбы. Ни мальчишника, ни девичника не предполагалось, никто не упоминал о каких-либо традициях и ритуалах, связанных с последней ночью невесты в девичестве. Быть может, потому, что в Вайленсии не возводили замужество в некую исключительно важную веху в жизни девушки с непременным выбыванием из-под отчего крова и вхождением в мужнин род. Да и компания мне нравилась, и на удивление не раздражали веселящаяся молодёжь и производимый ими шум. Ко мне относились просто, не делая ни скидок на моё высокородное происхождение, ни различий между мной, человеком новым, и Бастианом, которого знали давно. Местным завсегдатаям известно, что я суженая Бастиана и что он пишет мой портрет, и я даже получила предложение побыть моделью для другого мастера.

Того самого, авторству которого принадлежал бюст.

Я вежливо отказалась, а Бастиан так глянул на любителя лепить женские груди с натуры, что парень сбледнул, поспешно откланялся и больше не смотрел в мою сторону.

Саши представил присутствующим Маргариту, взял себе и даме по стакану вина и устроился с ней под окошком, не обращая внимания на окружающих.

— Рита-Рита-Маргарита, Маргарита, — напела я вполголоса, наблюдая за парочкой.

— Рита? — повторил Бастиан.

— Сокращение от Маргариты.

— Отчего не Марго?

— Можно Марго. И Рита тоже можно.

— Следует ли из явления прекрасной Марго, что сердце Саши, израненное шипами некой дикой розы, более не кровоточит? — перед занятой нами кушеткой возник Маттео со стаканом. Присел на спинку, глянул в сторону пары.

— Может статься, что и так, — отозвался Бастиан. — Что тут скажешь… Рози не стоило считать самонадеянно, что Саши будет ждать её, пока не сойдёт в объятия Тёмной матери.

— Справедливости ради, Маргарита и Саши принадлежат к разным кругам, — напомнила я.

— И пускай себе принадлежат. Едва ли Марго намерена брать Саши в мужья…

— Ну а вдруг?

— Ты говорила, она только сегодня в Лорану вернулась, какие мужья?

Будучи человеком честным и правильным, Антонио не стал приводить дочь на виллу, но снял для неё комнаты в городе. Заодно и сам съехал — к вящей печали Инид. Матушка успела привыкнуть к обществу старого знакомого, пусть бы он проводил весь день в мастерской, возвращаясь на виллу лишь вечером.

— Когда покажешь портрет? — сменил тему Маттео.

— А ты его не видел? — удивилась я.

— Нет. Бастиан его прячет ото всех, даже от меня.

— И когда ты его покажешь? — я повернула голову к жениху. — Или он ещё не готов?

— Почти готов. На свадебном торжестве, любовь моя.

И увидят тот портрет все.

Оценят ли по достоинству?

Ктулху ведает.

Но если судить по увиденным мной наброскам, склонности к абстракционизму и тому подобной экзотике у Бастиана не наблюдалось, что позволяло надеяться на лучшее.

— Я же там в приличном виде? — уточнила я в шутку.

— Не припоминаю, чтобы ты позировала мне обнажённой.

— Ну вдруг ты по памяти что дорисовал…

— Значит, я не увижу, — вздохнул Маттео.

— Отчего нет? — удивился Бастиан. — Или тебя на торжестве не ждать? А Кати обещала прийти.

— А, тогда, быть может, и загляну, — Маттео отсалютовал нам стаканом, сделал глоток и отошёл.

Спустя полчаса стало ясно, что вечеринка нынешняя идёт по иному сценарию, нежели предыдущая. Одной большой компанией никто не держался, настроением обсуждать какую-то общую тему не располагал, и потому вскоре присутствующие разбились на парочки, увлечённые жарким воркованием. Из собравшихся лишь один молодой человек сидел за столом в компании не прекрасной девы, но вороха бумаг и линеек с циркулем и с фанатичным огнём в глазах что-то старательно вычерчивал. Остальные предавались занятиям куда менее полезным, зато более приятным.

Каталина вон занята… прямо очень активно занята. И Маттео, уединившийся в уголке с смуглокожей брюнеткой, занят. И другие, чьих имён я не запомнила. Вот Саши и Маргарита к поцелуям и недружеским объятиям ещё не перешли, но кто знает, как всё сложится позднее?

— Кажется, пора домой, — решила я.

— Ты куда-то спешишь?

— Нет, но… большинству присутствующих пора снять номер.

— Не обращай внимания. Уверяю, никто из них не смотрит ни на кого другого, кроме своего избранника или избранницы, — Бастиан внезапно сдёрнул меня со спинки кушетки так, что я съехала вниз и фактически распласталась на сиденье.

Затем взял и положил одну мою ногу поперёк своих. Потом другую. Подцепил край юбки и потянул.

— Что ты делаешь? — я наполовину рефлекторно попыталась обернуться и проверить, не смотрят ли на нас остальные, но новая поза этаких выкрутасов не позволяла.

— Порой я вспоминаю о нём.

Юбка длинная, до щиколоток и быстро не задиралась. Впрочем, жених и не пытался. Собрал подол в складки выше колен и ладонь на коленку положил. Ненадолго.

— О ком?

— Об имени.

— О каком… имени?

Ладонь заскользила вверх по ноге, переместилась на внутреннюю сторону бедра. Бастиан склонился ко мне, заслоняя падающий из окна свет.

— Которое ты повторяла в бреду.

— И что с ним не так?

— Почему именно оно? Мир полон имён, известных нам и неведомых, а ты повторяла именно это…

А обязательно расспрашивать меня о моём имени и при том лезть под юбку? Едва ли не публично, зная распрекрасно, что до свадьбы всего-то денёк терпеть осталось? Касаться кожи, приближаясь к бельевой границе, и чтобы предвкушающий трепет и зарождающийся в низу живота жар соперничали с растерянностью и непониманием, как выкручиваться?

Да и, признаться, я надеялась, что со временем Бастиан выкинет эту информацию из головы как ненужную.

— Кто носит это имя?

— Я.

Рука замерла где-то у края бельевых шортиков, которые носили вайленские женщины. Шортики короткие, вполне себе удобные и завязывались на тонкий шнурок или ленты, спереди или по бокам.

— Ты? — повторил Бастиан озадаченно.

— Это моё… второе имя. Э-э… магическое имя, данное мне в другой стране.

Если я хотела сбить Бастиана с мысли, причём не только той, которая про имя, то могу себя поздравить, мне это удалось.

— Что значит магическое имя? — он приподнялся, всмотрелся в моё лицо.

— Ну, это такое имя… специальное тайное имя, которое никто не должен знать, кроме других магов. Вот такие магические практики в… другой стране. Но если тебе нравится, то можешь называть меня Аля. Полное имя Альбина, однако не уверена, что ты его выговоришь правильно.

У Бастиана были трудности даже с Алей. Сомневаюсь, что он и впрямь станет обращаться ко мне так. Мне бы хотелось, наверное… трудно отпустить часть себя и полностью смириться с мыслью, что меня не будут называть иначе, кроме как Ясения.

Я не она.

И никогда ею не буду, сколько бы её воспоминаний ни плавало в моей голове, что рыбки в мутном аквариуме.

Неожиданно Бастиан вскинул голову, нахмурился. И я, презрев риск скатиться с кушетки, перевернулась на бок, свесилась с сиденья.

Стук открывшейся двери до нашего угла не долетел, но не заметить вошедшего, тем более из положения Бастиана, было затруднительно. Он привлекал внимание что ростом, что самим своим появлением в час, когда гостей на вечеринке уже не ждут.

Маттео, оставив подругу, торопливо метнулся к неурочному гостю. Тот что-то у него спросил и Маттео, оглядевшись, неуверенно махнул рукой в нашу сторону. Гость поблагодарил кивком и широким шагом направился к нам.

Бастиан выдал парочку нецензурных словечек, рывком поправил мне юбку и выпрямился. Я сняла с него ноги и села ровнее.

— Добрый вечер, Ясения, — Леонтий церемонно поклонился, делая вид, будто не заметил, с какой поспешностью мы поменяли положение с горизонтального на вертикальное. И что мы вообще тут лежали, а не сидели как подобает, соблюдая правила приличий и социальную дистанцию. — Бастиан.

— Мартиаш, — неодобрительно отозвался Бастиан. — Что привело тебя в… место, о котором ты и знать не должен?

— Сегодня я прибыл в Лорану, дабы навестить моих кузин, — отчитался Леонтий с невозмутимой улыбкой. — Заодно намеревался посетить ваше венчание. Я же не опоздал?

— Нет.

Непроизнесённое вслух «к сожалению» повисло в воздухе. За спиной Леонтия возникли Маттео и Саши, глядевшие то вопросительно на Бастиана, то настороженно — на гостя. Позади них застыла растерянная, ничего не понимающая Маргарита. Остальные собравшиеся либо вернулись к своим занятиям, либо вовсе проигнорировали сие явление народу.

— Твоя кузина… Сабрина говорила о твоём приезде… прилёте в Лорану, — заметила я, сугубо чтобы сказать хоть что-то.

Бастиан выразительно посмотрел на Саши. Тот отрицательно помотал головой.

— Оставь, Бастиан, не надо пытаться ранить друзей взглядом, — вмешался Леонтий. — Об этом месте я узнал не от кого-то из них. Мне рассказала Бри, а ей одна из её сестёр. А от кого узнала она, я, уж прости, не ведаю. Всё ли у тебя хорошо, Ясения?

— Да, порядок полный, — заверила я преувеличенно бодро.

— Венчание совсем скоро…

— Послезавтра.

— Выходит, я вовремя.

— Ага.

На лице Бастиана ясно читалось — «нет, ты не вовремя, ни сейчас, ни в принципе, никогда, и вообще, не пойти ли б тебе в места недалёкие, но всякому хорошо известные?»

— Пожалуй, ты права, — произнёс он сухо. — Нам пора.

— Не стоит уходить из-за меня, — возразил Леонтий. — Я лишь на минуту заглянул, проведать Ясению. Я уже нанёс визит на виллу и в мастерскую, но, увы, не застал там Ясению.

А когда я в последний раз видела нечаянного кандидата в женихи? Вот аккурат на балу мы с ним и встречались последний раз, а после я его кузину видела чаще, нежели его. И по всему выходило, что минуло уже больше месяца — более чем достаточный срок, дабы прийти к закономерному выводу, что ваши пути разошлись навсегда.

Ан нет. Не захотел Лео удалиться в прекрасное далёко и впредь не тревожить меня.

— У меня всё хорошо, не стоило беспокоиться, — повторила я и взяла Бастиана за руку, чтобы подчеркнуть моё к нему отношение.

И напомнить заодно, что мне имеющихся женихов вполне достаточно, в третьем не нуждаюсь.

— Рад это слышать. Доброго вечера, — Леонтий заново раскланялся и удалился, деликатно не глядя на целующиеся парочки.

— Это кто такой? — уточнил Маттео, когда высокая фигура скрылась за дверью.

— Благородный кейр Леонтий Мартиаш, отчего-то вздумавший предложить себя в мужья Ясении, — пояснил Бастиан тоном раздражённым, пересыпанным перчёным сарказмом.

— Это было месяц назад, даже больше, и с тех пор я его не видела, — напомнила я. — Мы с ним не созванивались… не переписывались и никак не контактировали. Я о нём не думала, не мечтала и не ждала. Ну, предложил и предложил. Я-то ничего не ответила и брать в мужья третьего не собираюсь.

— Быть может, и стоило дать ответ, — проворчал Бастиан. — А то будет теперь бегать за тобой, словно пёс, в надежде невесть на что…

— Ладно, — спорить с женихом не хотелось. — Если подойдёт снова, я скажу «нет», раз уж ему неочевидно…

И если Бастиану будет так спокойнее.

— А правду говорят, что накануне Саши с молодой кейрой был?

Я замерла, посмотрела на Розалин через высокое зеркало. Она мялась подле меня, пока я поворачивалась к зеркалу то одним боком, то другим, разглядывала придирчиво собственное отражение. Алая, расшитая тончайшим кружевом ткань облегала тело от груди до бёдер, выше колен расширяясь и ниспадая пылающими складками. Декольте глубоковато, зато плечи и предплечья прикрыты полупрозрачным кружевом. Волосы по обычаю можно распустить, и смело отказаться от всяких диадем и тиар сродни той, какую на меня напялили для знакомства со свекровью.

Нынче свекровь и Инид переговаривались тихонько за нашими спинами, едва удостаивая вниманием платье, уже не единожды виденное за последние недели.

— Бастиан рассказал?

Розалин кивнула. И насупилась, притворяясь, будто услышанное от брата ни капли её не взволновало.

— Он не соврал, — я повернулась спиной к зеркалу, посмотрела на отражение через плечо.

Розалин помолчала. И спросила тише:

— Она… красивая?

Нет. А если с Розалин сравнить, то счёт тем более будет не в пользу Маргариты. Но Маргарита рядом, простая, понятная и связанная с Саши узами дружбы не менее давней, чем дикая роза, и нос от него не воротит, демонстративно не замечая обращённых на неё влюблённых взглядов. И, может статься, всё это в сумме перевесит её неидеальную внешность.

Если уже не перевесило.

— Маргарита дочь Антонио.

— Знаю. Брат сказал, — Розалин состроила гримасу. — Ещё и тоном таким… не будет, говорит, Саши меня ждать вечно, и другие девушки найдутся, поласковее меня, в чьих объятиях он утешение обретёт. Но она простая кейра и не возьмёт благородного в мужья.

Я развернулась обратно. Короткий шлейф мазнул по полу, алые складки приподнялись, обнажая щиколотки спереди.

— Вряд ли они уже жениться собираются…

— Вот пусть и не собираются, — перебила Розалин и в зеркало посмотрела, убедиться, что мамы к нам не прислушиваются. — Мне кажется, я её помню, эту Маргариту… но смутно. Я слишком мала была тогда и нечасто в мастерскую Аллиа заглядывала. И Саши-то, Саши хорош! С детства за мной ходил, думала, ни на одну девочку больше не смотрел, а поди ж ты, успел с этой Маргаритой сдружиться.

Рассказывать, что Саши и во Франской империи чуть себе даму сердца не нашёл, я не стала.

— А ты и впрямь в мастерскую её наняла?

— Да.

По лицу Розалин видно, что она подобных непотребств не допустила бы и ни за что не взяла на работу подругу детства своего поклонника, но мастерская, к счастью, моя и мне нужны сотрудники, а не чужие любовные страсти. В конце концов, Маргарита прилетела только вчера и у Розалин была уйма времени, чтобы осознать, что Саши действительно ей небезразличен.

— И как у них дела там идут?

— Не знаю. Приеду и посмотрю.

Матушка наверняка будет недовольна, что я опять всё бросаю и сбегаю в мастерскую. А как иначе? Мастерскую тоже не бросишь, да и много ли от меня толку в организации свадьбы? Я не намерена проверять, как украшены парадные залы на вилле Лилиашей и что подадут гостям, потому что Сандра в том разбирается лучше меня. Моей одеждой займётся, как положено, Сарика и от госпожи не требуется чистить туфли и стирать бельё. Спальню на вилле Лилиашей тоже подготовят без моего участия, и вилла Аллиа через несколько дней преобразится окончательно, сбросит старый наряд из чехлов для мебели, пыли и паутины. Главное, не думать, в какую копейку влетят все эти подготовки там и сям.

— Всем ли довольна благородная кейра? — с полупоклоном осведомился один из помощников маэстро, ожидавший в стороне моего вердикта.

— Да, всё хорошо.

Последняя примерка, после которой платье запакуют и отправят на виллу Аллиа. И в следующий раз надену я его уже завтра, на венчание и праздничное торжество.

Дела в мастерской шли своим чередом. Маргарита освоилась быстро, то ли оттого, что часто бывала здесь прежде, то ли потому, что не имела привычки теряться. Саши не глядел на неё взором несчастного влюблённого, каким одаривал Розалин украдкой, но был бодр, весел и оживлён и, кажется, радовался возможности смотреть на девушку прямо, без утайки. Антонио симпатии между дочерью и молодым лордом категорически не нравились, однако он ограничивался неодобрительными взглядами. Должно быть, напоминал себе, что между молодыми людьми социальная пропасть, преодолеть которую мало кому удаётся, и что дружеские симпатии не обязательно перерождаются в серьёзные романтические отношения. Я же, пока никто не видит, тренировалась в чистописании. Брала любую книгу и бумагу-вторичку и тщательно выводила букву за буквой, переписывала первые попавшиеся строки, надеясь со временем набить руку настолько, чтобы более-менее сносно писать на вайленском. Иногда, сомневаясь что в себе, что в результате, относила к Антонио проверить, что я начеркала. Вдруг, увлёкшись, перескочила на родной язык и сама этого не заметила? Я и записи в гроссбух вносила лишь после того, как несколько раз переписывала нужное наименование на отдельной бумажке и убеждалась, что использовала вайленский язык. Хорошо хоть, с цифрами такой мороки не было.

Станет ли со временем лучше или на самом деле мои переписывания ничего не дают, я не знала.

Ужин дома был тих, утомителен — отчасти потому, что за столом сидели лишь мы с Инид. Присутствие Антонио не делало ужины много более оживлёнными, однако только теперь я поняла вдруг, что нам с матушкой, по сути, не о чем разговаривать.

Впрочем, сегодня Инид всё же нашла тему для беседы.

Только не застольной.

Матушка заглянула в мою спальню вскоре после ужина, когда я, переодевшись ко сну и отправив Сарику, собралась было скоротать время за чтением. Инид опустилась на край постели и поманила меня неловким жестом, предлагая сесть подле неё.

— Ясения, доченька, завтра день венчания…

— Знаю, — я позволила себе перебить матушку, пока она не начала перечислять всё, что мне и так известно.

Инид отвела взгляд.

— И первая брачная ночь…

— Ну да.

— В Вайленсии от девушек ничего не скрывают и им многое известно ко дню вступления в брачный союз… порою они и с мужами бывают… не единожды… но на землях Эргерштерна всё иначе и от юной добродетельной девы требуют совсем иного, — матушкин голос упал до еле слышного шёпота. — Я рассказывала тебе, когда установилась твоя связь с луною… но не всё, ибо слишком юна ты была для некоторых подробностей… а ныне я… после всего, что случилось с тобою…

— Мам, ты собираешься обсудить, что мне известно о сексе?

Инид кивнула так, будто её пытали и кивок был единственной возможностью ответить хоть на какой-то вопрос, не выдав при том лишней информации.

С лёгкой руки Гедеона Ясения узнала о сексе ровно столько, чтобы потерять к интимной стороне жизни всякий интерес. Она и прежде знала… в общих чертах, скорее со стороны голой механики, нежели чувственной, но постоянные домогательства окрасили представления о сексе в мрачные, грязные тона. Ей не хотелось, чтобы всё пережитое повторилось снова, она страшилась того, что могло последовать за уже известными действиями Гедеона. И перспектива попасть в объятиях молодых привлекательных мужчин её совсем не радовала.

Всяко она думала о ней не так, как я. Наверное, я бы не оказалась здесь и сейчас, думай Ясения иначе.

— Знаю, я и представить себе не могу, каково тебе было, — на меня матушка по-прежнему не смотрела. — А нынче мужей двое… быть может, тебе следует заранее сказать им…

— О чём сказать?

— Ах, доченька! Я рассказала кейре Сандре, что ты чиста и непорочна, пусть бы знала, что в Вайленсии эта добродетель и добродетелью-то не является…

— Мама, я знаю, что в попытке представить дочь в наиболее выгодном свете ты наговорила Сандре лишнего… и Сандре об этом известно. Однако, учитывая вайленские традиции, вряд ли её по-настоящему волновало, будет ли её невестка девственницей или нет.

— Но мужей у тебя двое! Если бы ты брала каждого в мужья по очереди, тогда и забот бы не было. Однако едва ли кто-то из них согласится обождать… спору нет, молодые кейры Лилиаш хороши собой и к тебе относятся с подобающим уважением, но… если ты не желаешь, чтобы они оба сразу возлегли с тобою на ложе, то тебе следует сказать им…

— Мы разберёмся, — заверила я.

Чёрт, и почему Инид раньше о таком немаловажном нюансе не вспоминала? Словно лишь сейчас сообразила, что мужей-то будет двое не только перед брачным алтарём и в доме, но и в постели. Или подумала, что проблемы надо решать по мере их поступления?

Ладно, она хотя бы побеспокоилась.

— Я боюсь, как бы тебя не напугало… их внимание, — матушка наконец посмотрела на меня. — И ты же, верно, не ведаешь, как…

— Как выглядит секс с двумя мужчинами сразу?

Инид залилась краской, и я вздохнула.

— Знаю. По крайней мере, теоретически. Говорю же, мы разберёмся. Они меня не напугают и вряд ли сделают что-то, что меня по-настоящему удивит, — я ободряющим жестом сжала мамину руку, вцепившуюся судорожно в подол собственного платья. — Всё будет хорошо.

Похоже, матушку я не убедила. Или убедила, но не до конца. Она покинула спальню, терзаемая сомнениями, подозрениями и страхами, что её хрупкая несведущая дочурка не оценит разврата на троих.

Ясения, возможно, и оценила бы, сложись всё иначе. Но история по этому пути не пошла.

Оставшись одна, я задумалась вдруг, где сейчас может быть Ясения. Удалось ли ей сбежать туда, куда она планировала? Или бегство преподнесло сюрприз и ей, и она оказалась в моём теле и в моём мире? Вряд ли она рассчитывала отправиться прямёхонько на планету Земля и осесть в теле скучной сорокалетней тётки… пусть бы отсутствие у меня личной жизни будет Ясении только в радость. И если так, то каково ей приходится там, на моём месте? Не случилось ли чего с ней и заодно уж с моим телом? Вернуться мне не грозит, но тело-то моё почти бывшее всё равно мне дорого…

Как память, ага.

Странный звук отвлёк от размышлений. Как будто упало что-то… какой-то очень мелкий предмет.

Я покрутила головой.

А звук повторился.

И я, сообразив, шагнула к открытому окну. Вот и предмет. Маленький камешек, валяющийся на ковре.

Я осторожно высунулась в окно, пригляделась к тёмной долговязой тени внизу.

— Дастин?

— Добрый вечер, — он запрокинул голову, улыбнулся широко, невозмутимо.

— Что ты здесь делаешь?

— Решил проведать свою суженую накануне венчания.

— В такой час? — я припомнила, какая комната находится под моей спальней.

Впрочем, в доме в такое время людно только в служебных помещениях на полуподвальном этаже, где слуги заканчивали свой рабочий день. Инид наверняка удалилась к себе и, значит, на первом этаже никого не было.

— Иди к парадному входу, я сейчас спущусь.

А то разговаривать с высоты второго этажа не шибко удобно.

Никем не замеченная, я выскользнула из дома. Площадка перед фасадом освещалась лишь двумя фонарями по обеим сторонам от двери и всё пространство дальше неровного светлого пятна, выбивающегося из-под крыши портика, тонуло в темноте. Свет в будке привратника не горел — вероятно, Андро ужинал в столовой для слуг. Плотнее запахнув халат, я шагнула в тёмное прохладное море и угодила в объятия.

— Ты что творишь? — я обвила шею Дастина руками, улыбнулась, хотя разглядеть лицо в потёмках было делом непростым.

— Думаешь, только мой брат способен на сумасбродства?

— Думаю. Потому что все отзывались о тебе исключительно как о серьёзном, ответственном человеке.

— Все — это моя семья, надо полагать?

— Да. Что, они соврали? — изобразила я удивление.

— Возможно, преувеличили. Самую малость, — Дастин наклонил голову и поцеловал меня.

Я охотно ответила, прижалась всем телом. Какое-то время мы целовались, упоённо, увлечённо, так, как, наверное, можно целоваться, только когда тебе немногим больше двадцати и кажется, что весь мир расстилается у твоих ног, открытый, дружелюбный и проблемами не грозящий.

А потом в ближайших к нам кустах, обрамляющих площадку, что-то хрустнуло.

Мы замерли. Дастин отстранился от меня, присмотрелся к искомым кустам и гряде деревьев, тянущейся в стороне от них, но ничего и никого не увидел.

— Ты не один? — спросила я шёпотом.

— Один.

— Уверен? — вдруг Бастиан не захотел проводить свою последнюю холостяцкую ночь в одиночестве и решил последовать за братом?

— Да, — Дастин разомкнул объятия и повернулся к кустам. — Взгляну поближе.

— И что ты там разглядишь? — заметила я справедливости ради.

— Твоя правда, — согласился он и шагнул к парадному входу. Снял с крюка один из фонарей и направился к кустам.

Я покосилась на дом. Ни в одном из окон на фасаде свет не горел. Окно моей спальни выходило на торец, матушкиной тоже. Кажется, на фасад выходило окно спальни, некогда занимаемой Гедеоном, но она нынче пустовала. В ней, как и в остальных комнатах, навели порядок, а вещи Гедеона были давно собраны и переданы ему, дабы он не покидал Вайленсию в чём есть. Собирала и передавала, разумеется, не лично я, я его барахло вообще сожгла бы к чертям собачьим и пусть чешет в свой Эргерштерн голым и босым…

Дастин прошёлся вдоль кустов, посветил фонарём. Жёлтое пятно прыгало по тёмным стволам и нестриженым шипастым макушкам кустов, выхватывая силуэты деревьев позади. На долю секунды показалось вдруг, что под сенью крон мелькнула тень, причём именно тогда, когда Дастин прошёл дальше. Но свет фонаря уплыл вслед за ним и понять, действительно ли я что-то заметила или то и впрямь была игра света и тени, возможным уже не представлялось. Да и кому могла стукнуть в голову престранная идея шариться по нашему заросшему саду?

Бастиан скорее к Маттео отправится жизнь холостяцкую провожать.

Думать, что это Леонтий решил ва-банк пойти аккурат накануне свадьбы, не хотелось.

Однако искал же он меня вчера… аж до студии Маттео не поленился добраться. И для чего? Справиться о моих делах? Понимаю, телефоны и мобильную связь ещё не изобрели, и написать сообщение в мессенджере не получится, но…

— Никого, — Дастин вернулся ко мне, опустил руку с фонарём. — Может, зверь какой…

Я пожала плечами.

— Ладно, не заморачивайся.

— Что?

— Не беспокойся.

— Иди в дом, не мёрзни, — Дастин обнял меня одной рукой за талию, снова поцеловал. — Увидимся завтра в храме.

— Увидимся. Мои суженые же не намерены сбегать с собственной свадьбы?

— Ни в коем случае.

Дастин ещё раз меня поцеловал.

И ещё, пока я прижималась к нему и всерьёз размышляла, не позвать ли жениха в дом. Ну а что, одному Бастиану только можно до свадьбы меня соблазнять?

А Дастин всё же отпустил меня. Улыбнулся и отдал фонарь.

— Иди.

Подождал, пока я, повесив фонарь на крюк, зайду в дом, и лишь после ушёл сам. Я же закрыла дверь.

Завтра свадьба. И, дай-то богиня в обеих своих ипостасях, всё пройдёт хорошо.