Глава 24

Сегодня свадьба.

И оттого утро началось с суеты и долгих, утомительных приготовлений. Привести в подобающий вид тело и голову, просушить естественным путём волосы, одеться, накраситься, надушиться. Убедиться, что выгляжу я как должно, что всё сделано и ничего не позабыто, ни единая деталь не ускользнула от внимания моего, Сарики и Инид, забежавшей ко мне под конец сборов. Уточнить, отправлено ли на виллу Лилиашей всё необходимое, что может потребоваться во время моего там пребывания. Обретаться в доме женихов мне предстояло неделю — за этот срок виллу Аллиа окончательно приведут в порядок и вид, подходящий для жизни братьев Лилиаш. Учитывая, с каким рвением Сандра взялась за это дело, я не в первый уже раз задумалась, почему Бастиан так противился переезду в женин дом? С самого начала было очевидно, что не отправит Сандра сыновей в полузаброшенный дом с редеющим штатом прислуги и несвежей пищей.

Или Бастиану просто-напросто хотелось поупрямиться, заартачиться хоть в чём-то, высказать своё публичное «фи»? Прекословит же он отцу по поводу и без, хотя объективной причины для споров на пустом месте нет.

Экипаж приезжает ровно в назначенный срок. Его украсили белыми цветами, символизирующими новое начало в жизни молодых, и сам он, присланный Сандрой, выступает очередным знаком, сколь основательно вложилась она в этот союз. Кейра Лилиаш делает буквально всё, пока Инид с восторженным придыханием рассматривает результат её кипучей деятельности. Матушку по-прежнему не смущает, что она переложила на плечи Сандры вообще всё, что только можно и нельзя, что она привнесла в этот союз сугубо свою дочь, которая туда совершенно не рвалась и предпочла обмен телами невесть с кем, лишь бы не быть с незнакомыми, пугающими её мужчинами. Инид занимает своё место в салоне напротив меня и всю дорогу глядит в окно так, будто из нас двоих она юная, полная ожиданий и трепета невеста. Меня же больше заботят организационные вопросы и как сама я справлюсь с церемонией.

Она, в общем-то, несложная и несильно отличалась от современной регистрации брака. Прийти, выслушать регистратора… ой, то есть жрицу, ответить на вопросы, принять венцы.

На площади перед храмом уже собрался народ из числа обычных зевак. Они с любопытством оглядывали меня, перешёптывались, оценивая. Ожидавший перед входом в храм служка в длиннополом одеянии метнулся к нашей карете, едва она остановилась, распахнул дверцу и подал мне руку. Я вышла первая, матушка за мной. С подобающей неспешностью я поднялась по широким полукружиям ступеней, и служка обогнал меня, открыл передо мной дверь храма. Я переступила порог, Инид поравнялась со мной и пахнущий терпкими благовониями зал храма наполнила музыка. Не марш Мендельсона, конечно, но что-то более хрупкое, звенящее колокольчиками. Флейты? Или нечто вроде того…

В Вайленсии невеста шла к алтарю вместе с матерью или старшей в роду, смотря по обстоятельствам. Центральный проход нынче казался куда длиннее, нежели в прошлый раз, когда зал храма пустовал. И откуда столько народу набралось? Заполнены все скамьи от задних до передних и почти никого из нарядно одетых присутствующих я не знаю. Вижу Антонио, Каталину и Маттео на заднем ряду, а где-то в середине замечаю Леонтия и Сабрину. Члены семьи и прочие родственники традиционно занимают первые скамьи. По обычаю женихи должны подойти через минуту после невесты и преклонить колено перед ней, жрицей и богиней.

Торжественное движение по переходу закончено, я поднялась на небольшое возвышение, а Инид отступила к передней скамье, заняла свободное место рядом с Розалин. Сандра сидела в окружении двоих мужчин, Мендела и второго своего супруга, отца женихов, с коим, к слову, я до сих пор незнакома. Старшая жрица в длинном белом одеянии склонила голову, приветствуя меня, подала знак, и мелодия переменилась, стала выше, надрывнее.

Я обернулась.

Женихи, коли их двое сразу, шли к алтарю вместе, плечом к плечу. Поднялись на возвышение, встали по обеим сторонам от меня и опустились на колени. Жрица воздела руки, и музыка стихла.

Началась речь.

К счастью, недолгая. Всё-таки долго стоять на коленях удовольствие маленькое, да и я не знала, куда деть руки. Букет вайленским невестам не полагался.

Жрица вкратце рассказала о дне, когда оба мужа богини впервые предстали пред своею божественной супругой и были приняты ею как одно целое и неделимое, подобно сути её. Ведь богиня двулика, но едина в обоих своих лица, госпожа дня и ночи, солнца и луны, тверди земной и мира за гранью, куда уходят умершие, рождения и смерти. Богиня не разделяет супругов своих, так и женщинам, избравшим более одного мужчины, следует принимать обоих мужей как равных и единых. И мужчинам, избранным одной женщиной, должно почитать, любить и поддерживать супругу так, как любят и почитают богиню её мужья и все, кто признают её силу и власть в мире бренном.

Затем жрица перешла от мифологической предыстории к теме более актуальной. Объявила, для чего все собрались сегодня пред ликом божественным, взиравшим на смертных с ярких фресок. Отметила, как отрадно богине видеть людей, намеревающихся идти впредь по одному пути, соединив свои жизни и сердца, и знаком показала, что женихи могут встать. Нас попросили назвать свои имена и ответить на вопросы. Вопросы вполне себе традиционны: тверда ли я в своём желании взять этих мужчин в мужья, искренны ли женихи в стремлении быть моей опорой и поддержкой, готовы ли мы трое принять друг друга такими, какими мы рождены волею богини, и быть вместе в богатстве и бедности, болезни и здравии, и так далее. Жрица, конечно, выразилась несколько иначе, но общий смысл был примерно такой.

Мы по очереди ответили «да» на каждый вопрос. Ещё один отточенный многими годами практики жест и на возвышение поднялись две юные девушки из числа младших жриц. Они подали старшей цветочные венки, и та надела первый, из белых цветов, на меня, а два других, из жёлтых, на женихов. Объявила нас супругами и благословила. Целовать мужей не требовалось, и мы развернулись к собравшимся, поднявшимся со своих мест. С минуту слушали аплодисменты и пожелания, потом мужья взяли меня за руки и вот так, втроём, мы спустились с возвышения и двинулись по проходу. Перед распахнувшимися створками нас осыпали цветочными лепестками и семенами какой-то злаковой культуры, и мы вышли из храма на залитую солнцем площадь. Нас ожидал экипаж, на котором приехали мы с Инид. Матушка же поедет на виллу вместе с Сандрой и остальными Лилиашами, а за ними гости, допущенные на праздничное торжество.

Гостей на вилле оказалось куда меньше, чем собравшихся в храме. Разумеется, знакомых мне лиц от того больше не стало, и я обрадовалась, когда заметила в парадном зале Каталину и Антонио. Мастерская сегодня не работала — почти все сотрудники приглашены на торжество, а оставлять кого-то одного смысла я не видела. Саши додумался прийти на свадьбу с Маргаритой, что не ускользнуло от внимания Розалин. Разглядев невольную соперницу поближе, Розалин преисполнилась недоумения, на лице её ясно читалось «и что такого есть у неё, чего нет у меня?» Саши в сторону дамы сердца не смотрел и вообще, похоже, предпочитал держаться от неё на расстоянии.

Для виновников торжества праздник начался не с застолья, но с выслушивания поздравлений и пожеланий от каждого гостя. Очередь, как на королевском балу, не выстроилась, однако большинство спешило отметиться поскорее, из-за чего к нам подходили, и подходили, и подходили без перерыва. Поздравления следовало принять, за пожелания поблагодарить и выразить положенную радость от лицезрения каждого гостя на банкете. Даже если ты этого человека знать не знаешь и понятия не имеешь, как его зовут.

— Примите мои поздравления, — кейра Поделле оказалась одной из немногих, чьи имена мне известны. Сегодня дама щеголяла не в легкомысленном жёлтом, но в строгом чёрном и была со спутником, высоким немолодым мужчиной, еле-еле пару слов обронившим. Наверное, муж — в Вайленсии не носили ни обручальных колец, ни иных символов действующего брачного союза, и сказать в точности, где супруги, а где просто рядом стоят, было затруднительно.

— Благодарю, кейра Поделле, — Дастин глянул на брата и тот небрежно кивнул.

— Вам столь удивительно, несказанно повезло… вам всем, — кейра на обоих моих мужей смотрела так, словно знала не одну пикантную сплетню о каждом. — Разве ж возможно было роду, пребывающему в положении столь… печальном, заключить брачный союз с родом, чьё положение выше его? Разве ж возможно было молодому кейру, овеянному славой не лучшего толку, вступить в столь долгожданный брачный союз? — она бросила быстрый взгляд через плечо и добавила тише: — Ах, кейра Аллиа, а как же предложение молодого Мартиаша?

— Никак, кейра Поделле, — отозвалась я.

— Отчего же? Сколь погляжу, кейр Мартиаш прибыл в Лорану ради вас…

— Кейр Мартиаш прибыл навестить кузин. Ко мне его визит не имеет никакого отношения.

— Вы так уверены? — кейра Поделле хитро улыбнулась. Супруг её с отрешённым видом медитировал на деревянные панели за нашими спинами.

— Да.

— Что ж… желаю вам не упускать возможностей, коли богине вздумалось осыпать ими вас, — кейра повела плечом и удалилась, сопровождая мужем.

За кейрой Поделле следовало всё семейство Карделле: Сабрина, обе её сестры и их родители. Они обошлись без намёков, но рассыпались в поздравлениях длинных, витиеватых, приправили их традиционными пожеланиями всего хорошего и в двойном размере. Сабрина не столько говорила, сколько кивала в такт словам родителей, пока её сестры с восхищением меня рассматривали. На Дастина она не глядела почти демонстративно, и оставалось лишь догадываться, действительно ли она не хочет быть уличённой в рассматривании ныне женатого бывшего возлюбленного, или пытается подчеркнуть, что ей нельзя на него смотреть открыто.

За Карделле обнаружился Леонтий. Бастиан тотчас помрачнел и подбородок вздёрнул повыше, не иначе как в попытке компенсировать разницу в росте.

— Мои поздравления, — Леонтий поклонился, отчего создалось ощущение, будто обращается он исключительно ко мне, игнорируя моих мужей. — Мне бы хотелось пожелать крепости и незыблемости вашему брачному союзу, чтобы вы всегда, как гласят заветы нашей богини, были единым целым и неделимым.

— Благодарю, — ответила я так вежливо, нейтрально, как только могла.

— А может, ты не будешь ничего желать и просто исчезнешь? — произнёс Бастиан задиристым тоном.

Нет-нет, я понимаю, какая свадьба без драки… но что-то нет у меня желания наблюдать за дракой на собственной свадьбе. Ещё и дракой между мужем и несостоявшимся женихом.

— Я всего лишь соблюдаю правила приличия, предписывающие поздравить вступивших в брачный союз, — напомнил Леонтий спокойно. — Нет нужды пытаться укусить меня за обычную дань вежливости.

— Благодарю, — с нажимом повторил Дастин.

Леонтий склонил голову и, не глядя на моих мужей, отошёл.

— Каков наглец, — пробормотал Бастиан, ни к кому не обращаясь. — Жаль, я не показал ему, где его место, ещё тогда в клубе.

— Он всего лишь нас поздравил согласно правилам этикета, — заметила я.

— То-то его поздравление было немногим лучше поздравления кейры Поделле…

— Бастиан, — вмешался Дастин и улыбнулся приветливо следующим поздравителям.

Наконец поток страждущих облить нас пожеланиями иссяк, и мы переместились в центр парадного, украшенного цветами зала, где собрались гости и члены семьи. Слуги разнесли бокалы с напитками, и гости приготовились внимать виновникам торжества. Право толкать речь мы дружно возложили на Дастина и, пока он повторно заверял, как мы рады видеть всех на нашем празднике жизни, я и Бастиан улыбались и махали. То есть просто улыбались в ожидании момента, когда можно будет поднять бокалы, выпить и понизить градус внимания окружающих.

Торжественно выпив за молодых, гости рассеялись по залу и примыкающим к нему гостиным. К нам нет-нет да подходили, на всякий случай поздравляли ещё раз, делились впечатлениями от храмовой церемонии и осыпали меня комплиментами.

— Ясения, — Сандра подошла к нам через несколько минут, сопровождаемая обоими своими мужьями и Инид, тенью следующей за ней. — Нам до сих пор не представилось возможности, что было крайне невежливо с моей стороны… но так уж сложились обстоятельства. Поэтому позволь мне представить моего дорогого супруга, благородного кейра Пьетро Лилиаша.

Второй супруг Сандры заметно старше что жены, что сомужа. Короткая аккуратная борода и зачёсанные назад волосы убелены сединами, а лицо изрядно тронуто росчерками морщин, но улыбка его широкая, добродушная, лишённая налёта холодной вежливости, что отличала Мендела. И понятно, от кого мои мужья унаследовали светлые синие глаза.

— Бесконечно счастлив познакомиться наконец с тобой, Ясения, — он склонил голову. — Не могу не отметить, что ты чудесно выглядишь и прекрасно держалась во время церемонии.

— Благодарю. Я тоже рада с вами познакомиться.

— Надеюсь, наши мальчики не обижают тебя? — Пьетро прищурился, разглядывая меня. — Знаю, ты немало лет отдала чужой стране и, должно быть, тебе ещё многое в диковинку здесь, на родной земле…

— Нет-нет, я уже привыкла. И мне очень здесь нравится. Совсем не похоже на мой… на Эргерштерн, но оно и к лучшему. Не хотела бы я оказаться в… вернуться туда.

Бастиан покрутил головой и, выцепив среди собравшихся Маттео, подал ему знак. Тот кивнул и исчез.

— Обождите, не уходите, — произнёс Бастиан и глянул на меня этак многозначительно.

— Ты хочешь показать его сейчас? — догадалась я.

— Да.

Дастин тоже сообразил, о чём речь, и только родители пребывали в неведении.

— Что-то случилось? — спросила Сандра.

— Сейчас увидите. А, Розалин, и ты подойди. И Саши позови.

— Зачем его звать? — Розалин немедленно состроила гримасу. — Он, похоже, в нашем обществе более не нуждается.

— Так не зови, — Бастиана проблемы сестры волновали мало.

— Что стряслось, моя красавица? — осведомился Мендел. — Неужели кто-то дерзнул тебя обидеть?

— Ничего, папочка, — Розалин порывисто обняла отца и сразу отстранилась, по-детски надула губы. — Просто этот несносный Саши Риа, кажется, нашёл мне замену. И кого, ты думаешь? Какую-то простую кейру, которая мне не ровня во всём!

— Полагаю, речь о недавно вернувшейся дочери кейра Саделле? — от внимания Сандры мало что ускользало.

— Да! Ты её видела, мама? Саши привёл её сюда, представляешь, каков наглец? Крутит ею передо мной, воображает, небось, что я, едва их вместе увидев, тотчас от яда ревности захлебнусь. А с чего мне ревновать? Мне этот Саши вовсе не нужен. Я себе кого другого выберу, получше, а он пусть и дальше со своей Маргаритой хороводится.

Бастиан махнул рукой куда-то в сторону и обернулся к родным.

— Пойдёмте.

Портрет стоял на тумбе, прислонённый к стене и прикрытый отрезом полотна. Маттео ожидал рядом, чтобы по знаку Бастиана осторожно снять ткань с холста.

В глубине души я волновалась по этому поводу. Немного. И дело не в том, что мне могла не понравиться работа Бастиана. Понравилась бы. Практически в любом случае, кроме совсем уж лютой абстракции в духе «сами придумайте, какой сакральный смысл скрыт в этих хаотичных мазках». Загвоздка в том, как её примут другие, прежде всего его родные. И изменят ли они своё мнение о сыне и брате.

Моё лицо на портрете… а скорее уж наше, моё и Ясении, выглядело вполне себе обыкновенно, не отличаясь ничем в особенности от того, что я почти привыкла видеть в зеркале. Светлые волосы рассыпаны по обнажённым плечам, карие глаза смотрели не прямо на зрителя, но чуть в сторону, и на лице отражалось выражение задумчивое, мечтательное, словно я витала в облаках. Длинная тонкая шея, ключицы и открытые округлости груди. Всю грудь полностью художник не запечатлел — к мимолётному моему облегчению, — только верхнюю часть, однако в фокус не попадало ни кусочка блузки, из-за чего казалось, будто я обнажена. Позади меня расстилалось звёздное небо, точно я сидела перед открытым окном в помещении, расположенном на большой высоте.

Первой среагировала Инид. Ахнула громко и умолкла, глянула выжидающе на Сандру.

— Неплохо, весьма неплохо, — заметил Мендел.

— Но это же великолепно! — Пьетро был менее сдержан в проявлении эмоций и похлопал старшего сына по плечу. — Я рад, что ты нашёл в себе смелость вновь взять в руки кисть и заговорить о своём таланте публично.

— Я тоже искренне рада, — присоединилась Сандра. — Не ожидала, что ты решишь взяться за написание портрета…

— То была идея Ясении, — отозвался Бастиан подчёркнуто небрежным тоном.

— Ваша суженая… ваша супруга благотворно на тебя влияет, — добавила Сандра и на меня посмотрела одобрительно.

Вслед за Лилиашами к портрету потянулись любопытствующие гости, и через пару минут за нашими спинами собралось немало народу. Мы отошли, давая остальным возможность полюбоваться на нежное личико Ясении, обрамлённое сиянием звёзд, и оценить мастерство художника.

— А напиши и мой портрет, — заявила вдруг Розалин.

— Зачем? — Бастиан одарил сестру взглядом, полным снисходительного удивления старшего брата.

— Отчего нет? Посмотри, как замечательно Ясения получилась. Куда лучше, чем на том портрете из Эргерштерна. Я тоже хочу. И чтобы я была прекраснее всех на свете.

— Надеюсь, это твоё желание никак не связано с нашим добрым другом Саши?

— При чём тут Саши? Он не солнце на моём небосводе. И не друг мне.

— А кто тогда?

— Никто! — Розалин огляделась, проверяя, нет ли того самого никто поблизости. — Пустое место и звать никак. И если Саши случится увидеть мой портрет, то он поймёт, сколь многое потерял.

— Ты жестока, Рози… и несправедлива к бедному Саши, — Бастиан осуждающе покачал головой. — Сколько он ждал, когда ты сменишь гнев на милость и станешь хоть чуть-чуть ласковее с ним? А ты всё нос воротила… неудивительно, что он нашёл утешение в объятиях другой.

— По-твоему, я в том виновата⁈ — вспыхнула Розалин.

— Забудь об этом щенке, милая, — вмешался Мендел. — Впредь ему нет места ни в твоих мыслях, ни в твоём сердце. Лучше посмотри по сторонам хорошенько — разве не отыщется здесь молодой кейр, которого ты сможешь выбрать с радостью и гордостью?

Инид поравнялась со мной, идущей рядом с Дастином, взяла за руку и потянула на себя, вынуждая отступить от мужа.

— Что случилось, мама?

— Ох, доченька, ты что же, совсем нагою позировала? — страшным шёпотом уточнила матушка. Судя по её взгляду, позировать я должна была без единой нитки на теле и не перед собственным женихом, а перед толпой незнакомых мужиков, после чего предалась бы безудержной оргии со всеми собравшимися.

— Нет, мам. Я была одета. Просто Бастиан так нарисовал, что создаётся иллюзия, будто я голая. Но на самом деле всё было исключительно прилично.

Не считая мыслей, что бродили в моей головушке бедовой в вечер первого позирования. И поцелуев…

Впрочем, ждать осталось недолго.

Почти.

В зале появились нанятые Сандрой музыканты, расселились на загодя расставленных стульях у стены. Начались танцы.

Молодожёнам на собственной свадьбе полагалось открывать танцы. И если мужей случилось сразу двое, то и танцевали втроём, степенную церемонную анеллу — танец для женщины и двух её партнёров-мужчин, распространённый по понятным причинам лишь в Вайленсии. Сложных движений и серьёзной практики он, к счастью, не предполагал и походил на обычную павану. Шаги вперёд и назад, повороты, поклоны, приседания. Главное, в партнёрах не запутаться — в смысле кому какую руку подавать и к кому когда поворачиваться.

На самом деле мы даже репетировали. Вернее, потренировались спонтанно пару-тройку раз, когда Дастин заглядывал в мастерскую. В роли второго партнёра-мужчины выступал Саши. Я надеялась, что этих репетиций на скорую руку хватит.

Начали мы втроём и на второй половине танца к нам присоединились другие тройки. В брачном союзе на троих состояли не все из вышедших, большинство попросту объединились в тройку, только чтобы потанцевать. Я заметила среди танцующих и Леонтия с Сабриной и незнакомым мне молодым человеком, однако несостоявшийся жених благоразумно держался на расстоянии достаточном, дабы никто не заподозрил его в нарушении моего личного пространства. По крайней мере, Бастиан лишь зыркнул недобро в его сторону и больше на него не смотрел. Дастин пытался показать взглядом, что не стоит в принципе обращать на Леонтия внимания, но не уверена, что Бастиан внял доброму братскому совету.

После был ещё танец, уже с одним партнёром.

Потом третий.

Оба парных танца я честно исполнила с каждым мужем по очереди.

Затем сделала перерыв и наведалась к столу с закусками. На вайленских свадьбах большой пиршественный стол, как в других странах, не накрывали — Дастин объяснил, что такой почти фуршетный стол удобнее, экономичнее и полезнее что для кошелька организатора, что для желудков гостей, избавленных от необходимости съесть если не всё, то большую часть поданных блюд. А подавать в богатом доме полагалось немало. Да и хмельных напитков было меньше, чем могло бы быть на свадебном пиру.

Потом были ещё танцы.

И ещё поздравляющие, и некоторые не стеснялись уточнить словно невзначай, к чему бы это — празднование на вилле семьи моих суженых, а не на моей. Праздник, несомненно, роскошен, чудесен, но разве ж пристало мне, кейре из рода, пребывающего в стеснённых обстоятельствах, на такое торжество замахиваться? Два месяца назад ноги моей вовсе не было на землях Вайленсии, а нынче поглядите-ка, хожу королевой по вилле Роз, будто в одночасье стала полноправной её хозяйкой.

И сочувствующие, полагающие, что из-за Бастиана у меня только хлопот прибавится. Вон, на молодого Мартиаша волком смотрит, хотя тот нам троим и десяти слов не сказал, — ну точно не к добру.

Были игры. Скорее для молодёжи, но виновникам торжества приходилось участвовать во многих, особенно во всяких угадайках. Больно охота было гостям посмотреть, смогут ли молодожёны друг друга опознать, если одному завязать глаза и отправить его вдоль ряда представителей противоположного пола выяснять на ощупь, где затерялась его половинка.

Хороший тамада и конкурсы интересные, ага.

Мужья меня нашли безошибочно. Правда, Бастиан так старательно щупал каждую девушку, что стояли в ряду передо мной, что крепло желание выйти и надавать ему по рукам. Даром что по лицу видно распрекрасно — делает он это нарочно, да и в принципе по верхней части платья легко определить, где его благоверная, а где дева посторонняя, но надо же меня побесить.

С мужским костюмом оказалось тяжелее и трогать посторонних мужиков хотелось несильно, поэтому времени у меня ушло куда больше. Хорошо хоть, Леонтий в этих играх не участвовал, а то представляю, что было бы.

Угадывать карту, выбранную партнёром, было легче. Шансов угадать, считай, нет, зато щупать никого не надо.

Саши с Маргаритой тоже поучаствовали. Угадали по одной карте из трёх друг у друга и удалились довольные, чем заслужили неприязненный взгляд от Розалин.

Ещё были жмурки.

Сочинение четверостишия в честь того, кто владеет безраздельно сердцем сочинителя.

И снова танцы.

Когда солнце опустилось за горизонт, гости засобирались на выход. Молодожёны тоже. Нас ожидала поездка на берег реки, где нам надлежало бросить порядком пообтрепавшиеся, увядшие венки в воду. Кто-то из гостей намеревался поприсутствовать и при этом, а кто-то готовился сразу отбыть домой. Отбывающие попрощались и разъехались, а шумный цветочный кортеж, перемигиваясь зажжёнными фонарями вместо фар, покатил на ближайшую набережную.

Отдавая венчальные символы реке, молодожёны вверяли себя и Пресветлой матери, что соединяла венки и пути-дорожки людские в своих водных объятиях, и Тёмной, что забирала их и уносила во тьму, миновать которую не дано никому. Извечное начало и конец и между ними прихотливая тропинка жизни, переплетённая со многими иными тропами, рождающаяся из тьмы и во тьму же уходящая. В Вайленсии не видели во тьме этой ничего предосудительного и плохого, наоборот, она обещала вечный покой в любящих объятия богини-матери.

Как полагалось, венки мы бросили одновременно и ещё несколько минут наблюдали, как цветочные кольца, покачиваясь на беспокойной речной глади, уплывают прочь. В тёмном зеркале отражалась причудливая россыпь рыжих пятен фонарей, слышался вкрадчивый плеск воды, ласкающей серый гранит набережной. На противоположном берегу поднимались дома, кажущиеся со стороны одним единым, тянущимся вдоль реки зданием, левее сиял огнями каменный мост. Глядя на него, я вдруг поймала себя на мысли, что при виде дороги больше не пытаюсь расслышать шум машин, а когда смотрю на ночное небо, то не удивляюсь отстранённо его тёмному, насыщенному цвету и отсутствию мигающих огоньков самолётов.

Здесь нет самолётов, а местные воздушные суда не способны подняться на столь невообразимую для них высоту и в тёмное время суток летают только в исключительных случаях.

И машин нет. Всё это осталось лишь в моей памяти и когда-нибудь потускнеет за яркими красками новых воспоминаний. И я буду всё реже вспоминать о прошлом, как многие годы не вспоминала о том уличном телефоне из моего детства.

Каталина, Маттео и Антонио подошли к нам, попрощаться и предупредить, что обратно на виллу не поедут, но пойдут с набережной к себе домой, благо что отсюда ближе. Маргарита ушла с отцом, а прежде крепко обняла Саши на прощание. Розалин, стоявшая вместе с родителями, поспешно сделала вид, будто любуется исключительно домами позади пёстрой нашей компании. Мендел осуждающе покачал головой и оглянулся на прочих поехавших с нами, словно надеялся, что подходящий кандидат для его дочери прямо сейчас сделает шаг вперёд и изъявит готовность вечно любить и обожать Розалин.

Я тоже пригляделась к нашим сопровождающим, растянувшимся неровной вереницей вдоль парапета, но высокой фигуры Леонтия среди них не заметила. И семейство Карделле, кажется, отбыло сразу…

Я поёжилась, и Дастин обнял меня за плечи.

— Поехали домой.

Гости отсеялись постепенно на обратном пути и на виллу вернулись только её обитатели, постоянные и временные. Я выслушала поздравления от свекрови, свёкров и золовки — теперь-то их точно можно называть именно так, — улыбнулась ободряюще в ответ на напряжённый взгляд Инид и поднялась в выделенную мне спальню, где ожидала Сарика. Камеристка помогла мне переодеться в ночное платье — в моём мире в этом лёгком, белом и довольно скромном сарафанчике и на людях было бы не стыдно показаться, — и удалилась.

А я осталась ждать.

Недолго.

Дверь отворилась, и мои мужья, облачённые в штаны и рубашки навыпуск, переступили порог спальни. Само собой, ни один не собирался уступать другому право первенства в первую же брачную ночь, а я не намеревалась просить кого-то из них обождать до следующего раза.

Зачем?

Они приблизились ко мне, и Бастиан, не теряясь, зашёл мне за спину, коснулся моих волос, убирая длинные пряди с плеча.

— Ты боишься? — прошептал он мне на ухо.

— Нет, — я протянула руку, и Дастин поймал её, шагнул вплотную ко мне, всматриваясь в моё лицо так, что мне впервые в жизни захотелось утонуть в мужских глазах.

— Я так и думал, — вряд ли Бастиан всерьёз предполагал, что меня может что-то напугать в ближайшие часы, но всё же спросил.

Плечо обжёг один поцелуй, а губ коснулся другой, но вскоре я перестала их разделять, растворившись в ощущениях, что они дарили.