Глава 4

Сделка, значит? В условиях вынужденного брака, от которого ни одна сторона не откажется, даже если захочет?

Что ж, пускай говорит.

А я послушаю. Авось разберусь заодно, что за мысли бродят в блондинистой голове жениха номер два.

— Сделка? — повторила я.

— Брат, ты обезумел? — вопросил Дастин устало. — Или кутёж прошлой ночи закончился так поздно, что хмель из твоей головы не выветрился и поутру?

— Мой ум при мне и хмелем не затуманен, — заверил Бастиан со всей серьёзностью. — Ясения не откажется от этого союза, ни по желанию, ни как-либо иначе. Он ей нужен, потому что у рода Аллиа нет ничего, и ни один высокий род Вайленсии не отдаст ему своих сыновей.

Раз здесь принято отдавать в другой род сыновей, не дочерей, то полагается ли им нечто вроде приданого? Едва ли вся выгода для рода Аллиа заключается лишь в том, что в него вступят двое молодых мужчин. Ну вступят и вступят, что с того, кроме изменения статуса Ясении, рождения наследников и двух пар лишних рук в хозяйстве? Не станут же лорды самолично приведением дома в порядок заниматься. Да и что получат наследники, когда на свет появятся?

— Ты, братишка, не откажешься от этого союза, потому что всегда слушаешься матушку, не прекословишь ей и делаешь, что она велит, как подобает добродетельному почтительному сыну. Я бы и рад отказаться, но я в меньшинстве, ты меня не поддержишь, Рози тоже, а матушка и подавно слушать не станет. Всё, что мне остаётся — заранее подобрать вариант, который удовлетворит нас всех. Мы вступим в освящённый в храме брачный союз. Я стану твоим, Ясения, супругом по завету богини и по велению наших матерей, но и только. Я не возлягу с тобой на брачное ложе и сохраню своё…

Кажется, не так и заблуждался Гедеон, когда уверял, что старший бабник ещё тот.

— Своё право на беспорядочные половые связи? — не удержалась я.

Несколько секунд братья косились на меня с разной степенью удивления, но фразу истолковали правильно.

— Да, — Бастиан, помедлив, кивнул. — Не знаю, как принято в Эргерштерне, но в Вайленсии, если ты вдруг позабыла, мужчина, состоящий в браке, не может вести вольный образ жизни. Это демонстрация неуважения к своей супруге и неуважение вдвойне, если она старшая в роду. Женщина может наказать неверного мужа. Или пожаловаться, и тогда ему не поздоровится. Поэтому лучше обсудить всё…

На берегу. Как мило с его стороны.

— … загодя. Ты позволишь мне вести ту жизнь, какую я пожелаю, и не станешь ни жаловаться, ни наказывать за неподобающее поведение… хотя, признаюсь, на такое я бы посмотрел… а взамен я не буду ни противиться этому союзу ныне, ни докучать тебе впредь. Для исполнения супружеских обязанностей и брачных договорённостей у тебя останется мой братишка. Уверен, он распрекрасно со всем справится и в одиночку.

Судя по взгляду, брошенному поверх моей макушки на родственничка, в данный момент Дастин был готов справиться в одиночку с непростой задачей по выбиванию дури из головы брата.

— Возможно, тебе придётся придумать повод, дабы отослать меня домой. На некоторое время, естественно, чтобы не вызывать подозрений и не порождать лишних сплетен, — взгляд Дастина Бастиан то ли не заметил, то ли проигнорировал. — Слышал, вилла Аллиа в ужасном состоянии…

— И от кого ты это услышал? — вмешался Дастин. — Саши проболтался?

— О том все болтают, не только Саши, — парировал Бастиан. — Посему жить там я не желаю. По крайней мере, пока не станет лучше.

А я-то думала… вообразила грешным делом, что мне сейчас предложат нечто куда более интригующее, нежели брак наполовину открытый, наполовину фиктивный. Ещё не забыть недомуженька обратно на мамкин диван отослать.

Ценной бандеролью, угу.

— Что-то ещё? — поинтересовалась я.

— Что, прости?

— Какие ещё обязательства согласно условиям этой твоей сделки я должна принять? И какая мне в том выгода?

— Я уже говорил…

— Я тебя услышала, — когда-то странноватая эта фразочка сильно бесила, однако нынче показалась уместной. — Но ты сам упомянул, что если пойдёшь в отказ… попытаешься отказаться от брака, то ничего не выйдет. Тебя всё равно вынудят жениться, сколь бы ты ни противился. Закрывать глаза на твои измены я не обязана. И как ты намереваешься мне докучать, если я не соглашусь на сделку? Утомишь своим… вниманием? А может, я только и мечтаю, чтобы ночами напролёт сексом заниматься с молодым горячим любовником?

Дорожка вильнула, убегая вглубь сада. На повороте братья остановились, и я вместе с ними. Светлые стены дома уже не виднелись в прогалах между деревьями, сменившись яркой зеленью газона и пёстрой клумбой.

Женихи повернулись ко мне лицом, одарили новой порцией удивления.

— Пока я не вижу в твоём предложении никакой выгоды для себя. Ясе… моему роду этот брак нужнее, чем вашему, и потому мне нет смысла соглашаться на одного фактического мужа и одного формального. Зачем, если я в любом случае получу двух фактических? А раз получу, то пусть будут, пригодятся в хозяйстве-то… оно, хозяйство, внимания немалого требует…

Правда, неизвестно пока, есть ли это самое хозяйство, дома с участком не считая. Сколь помню, многие аристократы были землевладельцами — а на чём ещё, собственно, держались их состояние и власть?

— Ты не прав, брат. Это не я обезумел, а наша суженая, — произнёс Бастиан тоном человека, недовольного, что гениальная его идея не встретила ожидаемого одобрения, но вынужденного не демонстрировать недовольство это слишком явно. — Только послушай, о чём она толкует столь дерзко…

— Я не права? И ты сделал это с ума сойти какое щедрое предложение не потому, что рассчитывал, что бедная со всех сторон девочка, прожившая несколько лет в другой стране, покорно со всем согласится, лишь бы её не трогали и не принуждали ещё больше, чем есть сейчас?

Гедеон откровенно пялился на Ясению — вряд ли девушка была настолько несведуща в этих вопросах, чтобы совсем не понимать, что означают липкие его взгляды. Очевидно, он и руки распускал, и оставалось лишь догадываться, сколь далеко заходил и ограничивалось ли дело попыткой коснуться волос или иной относительно нейтральной части тела. Судя по его вчерашней реакции, Ясения либо вовсе ему не прекословила, либо её сопротивление не производило на него должного впечатления и потому было подавлено изначально. Я ставила на первый вариант. Мать Ясении женщина не самая решительная, жёсткая и уверенная в себе, но она велела дочери выйти замуж во спасение рода, и та согласилась. Пыталась ли спорить с матерью или сразу приняла её волю как свою — неизвестно, однако на родину вернулась и противиться вынужденному браку явно не собиралась. Вероятно, она сама понимала, как он нужен её семье и в чём заключается её долг перед родом, но…

Неудивительно, что Бастиан вообразил, будто невестой легко манипулировать и можно выторговать себе условия поприятнее. Чай, не со своей мамой спорить. Ещё и слухи о бедственном положении рода Аллиа масла в огонь подлили.

— Ты не права, — заявил Бастиан упрямо и отвернулся.

— Неужели?

Дастин посмотрел на брата, потом на меня и вдруг усмехнулся.

— Думаю, на сад мы все насмотрелись достаточно, — Бастиан обогнул меня и двинулся по дорожке в обратную сторону.

Я пожала плечами и последовала за ним. Дастин поравнялся со мной, зашагал рядом.

— Это было поучительно, — заметил он одобрительно. — И полезно.

— Для кого?

Бастиан быстро прошёл вперёд и свернул с дорожки, только синяя куртка мелькнула меж деревьями.

— Для брата. Он… хоть и утверждает, будто я матушкин любимчик, но и он ни в чём не знал отказа. Быть старшим сыном в семье легко, никто не требует того, что требуют от дочери, независимо, когда она родится, раньше ли, позже.

Я кивнула со знанием дела, пусть бы подобные речи звучали для меня диковато, непривычно.

— От тебя тоже… не требуют многого? — спросила интереса ради.

— Быть вторым сыном уже сложнее, — признался Дастин. — Когда рождается второй мальчик кряду, всякая мать задумывается, не будет ли так и впредь. А если род высокий, то кто станет его наследницей, если нет дочерей?

— У вас сыновья совсем ничего не наследуют?

Дастин глянул на меня, удивлённый, что урождённая вайленка не знает элементарного, но всё же пояснил:

— Наследуют — если в роду нет дочерей. И стать старшим в высоком роду мужчина может лишь при отсутствии наследницы подходящего возраста в главной и младших его ветвях.

Рассуждения о старшинстве в аристократическом роду пробудили внезапную мысль.

— И какой-нибудь побочный родственник мужского пола, не имеющий с родом кровной связи, возглавить его не может?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Просто так.

То есть претендовать на главенство в роду своей мачехи Гедеон не может. Вряд ли оно ему нужно — у него собственный род имеется, по крайней мере, пока я не слышала о других желающих унаследовать то, что оставил его отец. Если он, конечно, вовсе оставил хоть что-то представляющее ценность. И, похоже, именно отсутствие собственного наследства вынуждало Гедеона крутиться возле мачехи. Из-за одного лишь голого вожделения в другую страну не помчишься, тем более в страну, которая со всех сторон тебе не мила, в которой при иных обстоятельствах тебя не ждёт ничего.

Мы с Дастином вернулись в дом. Бастиана в гостиной не обнаружилось и, сколь возможно судить по взгляду Инид, более растерянному, нежели обычно, жених номер два как сюда забежал, так и выбежал со скоростью не меньшей, ситуацию не прояснив. Сандра делала вид, будто ничего особенного не произошло, и улыбнулась приветливо, когда мы переступили порог гостиной. Розалин при нашем появлении вскочила, словно не способная долго сидеть на одном месте, и подошла к нам.

— Ясения, ты же примешь моё приглашение?

Я непонимающе качнула головой.

— Покатаемся завтра по окрестностям… ты так давно не была в родных краях, что наверняка не представляешь, как тут всё переменилось.

— Верхом? — уточнила я с внутренним содроганием.

В седле я не сидела никогда в жизни и с настоящей лошадью только рядом стояла. И то недолго и редко.

— Прости?

— Ясения едва ли знает… — заметил Дастин и эдак выразительно на сестру посмотрел.

— Ах, да! — нахмурившееся было личико разгладилось, осветилось широкой, полной энтузиазма улыбкой. — Тебе, наверное, не сказали… а в Эргерштерне всё иначе… мы на лодке покатаемся. Не тревожься, я отлично ею управляю.

— Ты гоняешь так, словно надеешься ветер обогнать, — вставил Дастин.

— Ради моей сестры я буду аккуратна и нетороплива, — заверила Розалин. — Ясения, ты не возражаешь, если я стану называть тебя сестрой? Мы теперь одна семья, не чужие друг другу.

— Не возражаю, — отозвалась я, гадая, что там за лодка такая, раз на ней можно гонять. И как в принципе возможно разогнаться на маленькой деревянной посудине при отсутствии мотора.

Матери одобрительно покивали и на том мы разошлись.

Дома нас встречал сгорающий от нетерпения Гедеон. Он по-прежнему кружил по холлу, пугая мрачным своим видом слуг, и оттого казалось, будто он предавался нехитрому этому занятию всё время, пока мы отсутствовали.

— И каков он? — вопросил Гедеон, едва служанка, открывшая нам дверь, закрыла створку за нашими спинами.

— Ты о ком, Гедеон? — робко уточнила Инид.

— Красив, но порочен, как твердит молва? — вопрос мачехи он проигнорировал.

И смотрел лишь на меня, да так, словно я не с будущими родственниками знакомиться ездила, а прямиком на оргию отправилась.

— Пришёлся тебе по нраву?

Я пожала плечами.

Что мне точно не пришлось по нраву, так это таскание на голове венца, который пусть бы был закреплён так, чтобы не сваливаться от малейшего движения, но всё равно раздражал изрядно. Из-за тиары я старалась держать спину прямой, сильно не наклоняться и не вертеть головой слишком резко, однако не могла избавиться от ощущения, что она в любой момент может сползти.

Представляю, как замечательно было бы, будь на мне корсет.

— А ты ему приглянулась, или у него и без тебя смазливых девок в достатке?

Удостаивать Гедеона ответом я не стала. Прошла мимо и направилась к лестнице. Служанка метнулась следом за мной.

— Ох, Гедеон, что ты такое говоришь?

Я поднялась по лестнице.

А ещё бы туфли эти дурацкие снять…

— Ясения, я с тобой говорю, — полетело в спину.

Да хоть со стеной.

Гедеон нагнал меня, когда до двери спальни оставалось не больше десятка метров. Горничная шарахнулась от него к стене, а он схватил меня за запястье, вынуждая остановиться и обернуться.

— Моя Ясси, неужто в доме Лилиаш в твои уши влили столько мёда, что ты слух вдруг потеряла? — произнёс Гедеон тоном вкрадчивым, с нотками колючей угрозы.

Я дёрнула рукой, резко вывернула её, как учил папа когда-то. Подсобил и эффект неожиданности — холодные жёсткие пальцы на запястье разжались сразу. Я отступила на шаг, чтобы у Гедеона было меньше соблазна клешни тянуть куда не следовало, посмотрела ему в лицо.

— Будь добр, держи себя в руках, — посоветовала тихо. — И не задавай глупых вопросов.

Развернулась и дошла-таки до спальни. Служанка, помедлив, юркнула за мной и дверь закрыла. Ухватившись за столбик кровати, я сняла туфли и села за туалетный столик. Горничная встала за моей спиной и принялась отцеплять тиару от волос. Минуту-другую я ожидала вторжения Гедеона, но, кажется, моим ответом он вполне удовлетворился. Или, вернее, так удивился и растерялся, что предпочёл не продолжать допрос, перемежающийся оскорблениями. Впрочем, не стоило надеяться, что на том он смирится, примет ситуацию и оставит Ясению в покое. Получить свою долю выгоды от удачного брака Ясении ему хотелось, да… но и саму девушку тоже. Если судить по нежеланию Бастиана переезжать в неблагоустроенный особняк, то мужья в этом мире, точнее, в этой стране после свадьбы обосновывались в доме жены. Значит, Ясения не покинет родовое гнездо, но останется в этих стенах Гедеону на радость. Другой вопрос, на каком основании Гедеон тут торчит… и можно ли его спровадить куда-нибудь подальше…

Я посмотрела через зеркало на служанку. Освободив меня от тиары, она взяла щётку и начала расчёсывать мои волосы, иногда поглядывая на моё отражение. После того, как я застала её с коллегой за сплетнями о хозяевах, взгляд её заметно изменился, наполнившись настороженным удивлением и ожиданием. Так, пожалуй, смотрят на хозяев, от которых не знают, какой каверзы ожидать.

— Как тебя зовут?

— Сарика, кейра.

Прислугу, состоявшую в этом доме до отъезда матери и дочери, давно распустили и новую наняли, когда Инид вернулась в родные пенаты. Вряд ли кто-то из нынешнего штата работал здесь раньше. И девушка позади меня выглядела немногим старше Ясении, пусть бы по смуглому лицу с характерными чертами трудно было назвать точный возраст. Однако уж больно осведомлённые тут слуги для людей, проработавших всего несколько месяцев.

— Ты же не работала в этом доме раньше?

Щётка замерла над моей макушкой.

— Нет, кейра.

— Удивительно… ты столько всего знаешь о хозяевах…

В том числе о вероятных событиях, происходивших в другой стране. И это-то в отсутствие жёлтой прессы и интернета.

— Так всем известно, кейра. И в городе, и в округе много тех, кто вас прежних помнит.

— Ну так расскажи.

Спустя десять минут я знала всё, о чём столь усердно болтали в округе.

Род Аллиа знавал всякие времена, и добрые, и плохие, но худшие настали, когда Инид Аллиа сошлась с чужеземцем. К моменту знакомства с отцом Гедеона вдовела она не первый год и так сложилось, что что супруг, что ребёнок были у неё в единственном экземпляре. Не каждая женщина в Вайленсии брала двух мужей сразу, даже будучи благородной кейрой. Закон, традиции и божественные заветы не вынуждали в обязательном порядке выходить замуж сразу за двоих, хотя среди знати многомужество было более распространено, нежели среди простолюдинов. Вероятно, обусловлена эта особенность тем, что основное бремя содержания семьи в Вайленсии ложилось на женские плечи, и не всякая женщина готова была обеспечивать двух мужчин сразу.

Ну да не о том нынче речь.

Сарика не знала, каким ветром отца Гедеона занесло в страшную матриархальную страну. Знала лишь, что сошлись они здесь, на землях Вайленсии, и вскорости Инид, прихватив с собой дочь и бросив фамильное гнездо на произвол судьбы, отбыла в другое королевство. Оставленный на попечение сторожа и его жены дом быстро пришёл в запустенье, а вместе с ним догорело и семейное дело, поддерживавшее финансовое состояние рода.

Ясении было восемнадцать лет, когда она переступила порог неуютного холодного дома, принадлежащего отцу Гедеона. Сарика не знала в точности, был ли тот дом в действительности неуютным и холодным, но полагала, что дома бывают под стать своим хозяевам, а Гедеон не производил впечатления человека тёплого, приятного и доброжелательного. И батюшка его наверняка был не лучше, потому что какой добрый муж жену в свой дом поведёт, а прежде вынудит земли родные отринуть? Вот кабы у жены вовсе ничего за душой не было, тогда ладно, а коли есть и рода она не низкого, всяко не ниже супруга, то зачем?

Этого Сарика искренне не понимала, как не понимала половина Вайленсии. Оттого и отношение к женщинам, внезапно решившим выйти замуж в другую страну, было несколько специфичным, недоумение, замешанное на презрении и разбавленное жалостью.

Под крышей дома отчима Ясения провела шесть лет. Что происходило в его стенах и происходило ли что-то из ряда вон, знали лишь Ясения, Гедеон да Инид. Однако местные пребывали в твёрдой убеждённости, что в доме наверняка творились вещи непотребные, что девушку домогался её сводный брат, а все вокруг закрывали на это глаза, что её всячески притесняли и обижали, не выпускали за порог и не позволяли слова лишнего молвить. Инид из Эргерштерна вернулась не одна, но со служанкой из тамошних, которую, впрочем, быстро отослала на родину, якобы в силу непереносимости той местного климата. Правда, до отбытия служанка успела кое-чего рассказать коллегам, в числе первых нанятых в дом, а там уже, как говорится, понеслось… Сарика-то эргерштернку не застала, так как поступила на службу позднее, зато вдоволь наслушалась сплетен, заросших придуманными подробностями, что неухоженный сад сорняками.

И замуж юную девицу не выдали.

Вайленский матриархат исключал ранние браки, но в Эргерштерне, сколь возможно судить, властвовал вполне себе традиционный патриархат, при котором Ясению запросто спровадили бы замуж при первой же возможности. Удачный брак в Эргерштерне мог так же поправить дела семьи и ехать бы никуда не пришлось. Или в Эргерштерне не нашлось желающих жениться на чужестранке? Или, в отличие от Вайленсии, на чужбине давать за Ясенией было нечего?

И почему не женился Гедеон? Обычно лордам мало что мешало сочетаться браком с подходящей невестой сугубо из меркантильных соображений.

Батюшка Гедеона скончался в начале этого года. Я сомневалась, что Гедеон и Инид пребывали в полном неведении относительно финансового положения семьи, но Сарика полагала, что подробности оного якобы всплыли только после смерти главы рода и явились для всех пренеприятнейшим сюрпризом. Гедеон остался единственным полноправным наследником, одна незадача — наследовать-то нечего. И Инид вернулась на родину. Наняла прислугу, кое-как смахнула пыль с фамильного гнезда, нашла дочери женихов и вызвала Ясению в родные пенаты. И я бы поняла, если бы старшая кейра Аллиа столь спешно вернулась в Вайленсию потому, что после смерти мужа пасынок выставил бы ненужную мачеху вон без гроша содержания. Но нет же, Гедеон сам с ними в другую страну отправился. И о выгоде от брака Ясении говорил так, словно ему тоже что-то полагалось.

Хотя очевидно, что ему не полагалось ничего.

Не исключено, конечно, что он крутит мачехой как ему заблагорассудится, пытаясь и Ясению не упустить, и на мели не остаться. Не хотелось думать, что Инид этот брак устраивала сугубо из желания пасынку великовозрастному потрафить да продать дочь подороже, дабы самой на улице не оказаться.

Да и что там в основе договора её и Сандры Лилиаш лежит, тоже пока неизвестно.

Что ж, перейдём к заботам не менее насущным.

Благосостояние высоких родов Вайленсии держалось на землевладении и не только. С момента образования страна на удивление не знала гражданских войн, не трогала без острой нужды соседей и не отправлялась по примеру Франской империи в священные походы на далёкий неведомый Хар-Асан. Большую часть знатных родов возглавляли женщины, глав-мужчин было мало и чаще всего пост они занимали временно. Изрядные земельные наделы принадлежали старейшим родам, а боковые ветви и более молодые рода предпочитали обзавестись доходным бизнесом. Богатство рода Лилиаш стояло на столпах текстильных и печатных мануфактур. Аллиа получали прибыль с ювелирного дела. По крайней мере, Сарика сказала, что занимались они каменьями, и я решила, что речь идёт о камнях драгоценных. Существовать автономно в отсутствие владелицы дело не смогло, и вскоре род остался без источника дохода. Ближайших родственников, готовых принять дело и недвижимость, у Аллиа не нашлось, а о дальних Сарика ничего не слыхала. Предположу, что таковых и впрямь не было, потому как маловероятно, чтобы за столько лет не объявился какой-нибудь пятиюродный кузен троюродной бабки и не пожелал поднять свой статус, заняв дом старшей рода.

Наконец Сарика умолкла, настороженно глядя на меня через зеркало. А к вечеру она, поди, с охотой не меньшей, чем рассказывала мне сейчас, разболтает коллегам, что молодая госпожа совсем странная из этой своей Эргерштернии возвратилась, расспрашивает о том, о чём сама должна знать распрекрасно.

— Инид… моя мать действительно не платит вам… слугам зарплату… жалованье второй месяц?

Если бы цвет кожи позволял, Сарика, наверное, залилась бы румянцем. Она поджала губы, отвела взгляд. Помедлила и кивнула.

Чёрт.

А за бесплатно даже в условном недосредневековье мало желающих работать.

— Она что-то говорит? Называет сроки, в которые будет переведена зар… выплачено жалованье?

Сарика отрицательно помотала головой.

Сколько человек в штате? Помимо Сарики я видела вторую горничную, кучера, двоих мужчин во дворе — то ли лакеи, то ли ещё кто. Кроме них должна быть кухарка, дворецкий или домоправительница, камеристка, хотя бы одна на двух леди, камердинер — не сам же Гедеон гардеробом своим занимается, — посудомойка и прочие работники кухни, двора, конюшни…

И очевидно, что по факту нет и половины. Потому как вряд ли Инид изначально могла себе позволить нанять полный штат, да и беспорядок в доме говорил сам за себя.

— Желаете переменить платье? — похоже, Сарика устала слушать мои странные расспросы и попыталась свернуть на тему более простую, понятную.

— Да.

Снять платье хотелось.

А после влезть в мягкие домашние штаны и кофту с котиками.

Но на кофту с забавным принтом рассчитывать не стоило.

На штаны тем более.

— Желаете переодеться в домашнее платье? — Сарика отошла к платяному шкафу, распахнула дверцы. — А на завтра какое платье подготовить?

Ах да, точно.

— Завтра у меня прогулка в компании Розалин… молодой кейры Лилиаш. На лодке.

— На лодке?

— Так она сказала.

— Ох, кейра, тогда вам неудобно будет в платье-то.

В длинном платье в принципе неудобно почти везде.

— Я смотрю, среди ваших вещей, из Эргерштернии привезённых, ни одних штанов нет…

Что-что?

— Прости, ты сказала… штаны? Они тут есть? Я имею в виду, брюки не только мужчинам носить можно?

— Можно, отчего нет? — Сарика обернулась, глянула на меня недоумённо, не переставая удивляться забывчивости госпожи. — Во многих государствах подобное не дозволяется, но это же глупость какая-то, верно? Говорят, женщине не должно штаны напоказ носить, дабы она мужчине не уподоблялась. Будто куски ткани тотчас её сделают на мужчину похожей, да так, что не отличить! Такое только нечестивые мужи себе вообразить могут, — она неодобрительно покачала головой и направилась к двери. — Вы обождите, я схожу посмотрю… вроде я видела сундук с вашими прежними вещами, которые вы с собой не забрали.

Одежда, пролежавшая в сундуке шесть лет?

А с другой стороны, новые джинсы я себе сейчас точно не закажу.

И, скорее всего, уже никогда.

Не хотелось думать о тех бесчисленных, привычных мелочах, что в одночасье превратились в «уже никогда». И вовсе не замечать их не получалось. Как там фэнтезийные попаданки делают? Суток в новом мире не провели, а о прошлой жизни и старом мире уже не вспоминают, словно им память лёгким движением руки отключили. Кроме, разумеется, того пласта исключительно полезных знаний, которые попаданка намерена активно применять в новой жизни. И близкие люди у них обычно удобно отсутствуют.

У меня остались родители. И я не представляла, что мама с папой будут делать, когда узнают, что случилось с их дочерью…

А что со мной случилось? Вернее, с моим телом? Я умерла? Или всё-таки лежу нынче где-нибудь в больничке в состоянии нестояния, пока мой повреждённый мозг создаёт иллюзии столь красочные, что принимает их за реальность? И значит ли это, что в любой момент всё может измениться?

Вскоре Сарика принесла часть старой одежды Ясении. Вопреки ожиданиям сохранилась одежда неплохо, не пропиталась пылью, не пала жертвой моли и не испортилась непоправимо. И фигура Ясении не претерпела значительных изменений с восемнадцати лет. Так я обзавелась штанами, а к ним блузками, парочкой жилетов и кожаной курткой.