Глава 6

Терпения Гедеона, не показывавшегося мне на глаза со вчерашнего вечера, надолго не хватило. Посему он счёл необходимым ожидать меня в холле, с видом суровым, грозным и неприкрыто негодующим. Прогулка в обществе неучтённого жениха не ускользнула от его внимания и лишь подкинула дров в костёр ревности, а от моей одежды его и вовсе едва ли не перекосило в прямом смысле. Но он напрасно пытался сжечь меня взором, пылающим праведным возмущением. Я молча прошла мимо и поднялась в свою спальню. Пристроила шляпу на край туалетного столика, распустила волосы.

Через десять дней поездка в столицу.

Не поездка — полёт.

Впрочем, не суть, сам по себе полёт меньшая из проблем.

Представление королеве.

Объявление даты венчания.

Между делом предстояло пожить у будущих родственников, потому как дела у рода Аллиа шли ещё хуже, нежели я представляла.

Я глянула на шкаф.

А для появления на королевском балу нужно бальное же платье. Гардероб Ясении я ещё не изучала, но точно помню, что дорожный сундук у неё был всего один. В сундук, по крайней мере, теоретически, можно уложить поболе вещей, нежели в чемодан, однако и одежда та куда менее компактная, чем современная. Даже с поправкой на местный эклектизм и меньший вес нарядов.

— Ясения! — Гедеон в девичью опочивальню вломился без стука. Встал за моей спиной, рассматривая меня так, словно не знал, что ему хотелось в первую очередь: сорвать с меня одежду или закутать в мешок, будто замоташку, и не выпускать с женской половины дома. — Да что с тобою такое? Того и гляди, вовсе нагою покажешься этому мальчишке! И разве ж на прогулке тебя должна была сопровождать не одна девчонка Лилиаш? Откуда братец её взялся?

— Захотел составить нам с Розалин компанию, — я видела Гедеона через зеркало, видела, как он буравил меня взглядом, словно одновременно и желал подойти ближе, и опасался не удержать себя в руках, если окажется слишком близко.

— Вот как?

— Вот так.

— И что вы делали столько времени наедине?

Разврату предавались, млин!

Прямо в воздухе, угу.

Я развернулась и вышла. В коридоре встретила спешащую в спальню Сарику.

— Ты не знаешь, где моя мама сейчас?

— В гостиной, кейра.

Я спустилась в гостиную. Матушка Ясении чаёвничала, сидя у открытого окошка, и вид имела безмятежный. Надо полагать, то, что она пила — естественно, не совсем привычный мне чай, — отличалось от давешнего лимонада в лучшую сторону.

— Ясения, ты вернулась! — Инид повернула ко мне лицо и его озарила широкая улыбка. — Доброй ли была прогулка?

— Прогулка прошла неплохо, — я пододвинула второе кресло к столику перед окном и села напротив Инид. — Мама, я хотела бы поговорить с тобой.

Улыбка погасла, сменившись обычным настороженно-растерянным выражением.

— И о чём же, родная?

— О многом.

И если я начну перечислять по порядку, то мы и к вечеру отсюда не выйдем. Поэтому попробуем сосредоточиться на том, что кажется более важным на текущий момент.

— Розалин сказала, что через десять дней нам надлежит посетить королевский бал в столице и представиться Её величеству.

— Так и есть. Разве ж ты не знала? Я писала тебе о том, ещё когда ты в Эргерштерне была…

То есть Ясению проинформировали заранее. Уже неплохо.

— Знаю, ты не желаешь, чтобы тебя выставляли пред столькими высокими кейрами сразу, но нам следует предстать пред мадиан. Таков протокол, доченька. Я и сама последний раз была в столице… ах, уж столько лет минуло! И мадиан видела, когда она только-только супруга второго взяла, — Инид умолкла, перебирая воспоминания. — Да-да, всё верно, тогда-то, на свадебных гуляньях, я и видела её в последний раз. Она была так прекрасна в венчальном наряде, словно сошедшая с полотен…

— Столичный дом Аллиа… наш дом был уже продан к тому моменту? — перебила я минутку ностальгии.

Инид моргнула, посмотрела на меня непонимающе.

— Дом?

— Да, мама, дом, — повторила я терпеливо. — Наш особняк в столице… э-э, вилла.

— Нет, — Инид покачала головой. Помолчала и добавила тише: — Его через полгода продать пришлось.

— Почему?

— Содержать дом в столице не так просто…

То бишь дорого. Однако родовое гнездо сохранить удалось. Хотя…

— Столичный дом продали не только и не столько потому, что содержать дорого, но прежде всего потому, что нужны были деньги, — сообразила я.

— Нужны, — призналась Инид и перевела потускневший взгляд в окно. За распахнутыми створками безмятежно зеленела лужайка, похожая на отродясь некошеную лесную полянку. — Ты совсем юной была тогда и многого не замечала… я старалась, чтобы ты и не знала ни о чём до поры до времени. Не хотела, чтобы мои беды тревожили тебя прежде срока. Я не так хорошо разбиралась в деле, что досталось мне от моей матушки, и в объятия Тёмной матери она рано сошла, и дара от неё мне не передалось. Тебя богиня благословила, да только чем ты, дитя тогда, могла помочь? А как выросла, так и спасать уж нечего было. Я надеялась, что продажа дома дела поправит… нам и тут хорошо было, и в столицу наведывались мы нечасто, и в случае нужды проще дом арендовать… но не поправило. Потом партия та проклятая… и всё в бездне огненной сгорело дотла. После я батюшку Гедеона повстречала и… да простит меня божиня, но я с такой низкой, постыдной радостью ухватилась за возможность отвернуться от всего и забыть. В Вайленсии всякий осудит за желание руки опустить и за мужниной спиной укрыться… мужу должно опорою быть и поддержкой своей супруге, а не стенами, за которыми прятаться можно… однако мне так хотелось спрятаться!

Только вот спрятаться на всю оставшуюся жизнь не вышло.

— Мама, ты же понимаешь, что за стенами можно и укрыться, и оказаться в них заточённой? — напомнила я осторожно.

Инид снова покачала головой. Беспомощный жест бессильного человека, не желающего ничего решать.

— Знаю, Ясения. И что батюшка Гедеона от тебя, одарённой, хотел, тоже знаю. Но ты радовалась, что иного от тебя не требовали… ученье тебе всегда больше по нраву было, нежели легкомысленные развлеченья.

Я откинулась на спинку кресла.

Если подытожить, то картина складывается такая: семейный бизнес прогорел по причине то ли неэффективного управления, то ли крайне неудачного вложения, и владелица его ожидаемо оказалась на мели. Сколь понимаю, в отличие от тех же Лилиашей, иными источниками дохода род не располагал. Но тут у Инид весьма своевременно приключилась любовь-морковь с иностранцем. И женщина с готовностью ухватилась за возможность под прикрытием замужества всё бросить и свинтить в другую страну. И возвращаться она не планировала — зачем, если и там неплохо кормят? Однако минули годы, и произошло то, что рано или поздно случается с каждым человеком. Быть может, если бы финансовое положение почившего супруга было куда более удовлетворительным, Инид и дальше сидела бы на попе ровно. Разумеется, всегда оставался вариант, что после смерти родителя его великовозрастный сын погнал бы мачеху поганой метлой, но наверняка даже при таком раскладе ей как вдове что-то да полагалось бы. Однако вариант оный в жизнь не воплотился. И волей-неволей Инид пришлось покинуть рухнувшие в одночасье стены и вернуться на родину, где она могла хоть что-то сделать, где у неё были статус и брошенное родовое гнездо, не отошедшее дальним родственникам, короне и кому там ещё могла пригодиться ничейная недвижимость. Продолжать с места, на котором она остановилась шесть лет назад, Инид хотелось не шибко, но стоять на паперти с протянутой рукой наверняка хотелось ещё меньше. Да и дочь как раз выросла, полезных знаний набралась…

— И что он от меня хотел? — я поморщилась, сообразив, что даже имени этого человека не знаю.

— Чтобы ты выучилась как должно, а после ко двору государя Эргерштерна тебя представить как одарённую. Ты могла бы высоко подняться… нынешний государь Эргерштерна ценит одарённых, даже если они женщины… а со временем и партию хорошую можно было бы сделать…

То есть удачное замужество всё же планировалось. Только почему сугубо после завершения домашнего обучения? Занятия в каком-нибудь местном Хогвартсе Ясения очевидно не посещала. И неужели в голову её матери не закрадывалась мысль, что девушка, выросшая и воспитанная в традициях матриархальной страны, может не захотеть выходить замуж по обычаям патриархальной?

— А без дара на удачную партию можно было не рассчитывать? — уточнила я любопытства ради.

— Божиня с тобою, родная! — Инид всплеснула руками, глянула на меня с удивлением изрядным. — В Эргерштерне у нас и имени-то не было, что мы могли предложить знатному мужу?

А всё, что могло сойти за приданое Ясении, осталось в другой стране и транспортировке не подлежало.

— Ничего не предлагать? И замуж не выходить.

— Как можно-то? В Эргерштерне всё иначе, не как у нас, в Вайленсии. Нельзя, чтобы юная дева оставалась под крышей родного дома столько, сколько пожелает, или покуда сама мужа не выберет. В свой срок ей должно венчаться и сочетаться и дом семьи покинуть, вступив в род и в дом супруга.

— Я правильно понимаю, сказанное тобой означает, что отец Гедеона не стал бы содержать нафиг ему не сдавшуюся падчерицу до скончания времён. Потому надеялся избавиться от докуки законным путём, а вместо отсутствующего приданого использовал её магический дар. И поскольку финансы пели романсы уже не первый год, очевидно, что на многое девушке рассчитывать не приходилось.

Судя по в край ошалевшему выражению матушкиного чела, только что я заговорила на каком-то третьем, неизвестном ей языке.

Дверь распахнулась, и к нашему почти семейному кругу присоединился Гедеон. Широким шагом подошёл к столику и уставился на меня взором ещё более офонаревшим, нежели Инид.

Странно, вроде бы костюмчик мой уже видел…

Потом я сообразила.

Сидела я, заложив ногу на ногу, причём сама не заметив, когда я успела их скрестить. По спинке кресла слегка сползла и осанку вовсе не держала.

Я выпрямилась и вторую ногу на пол поставила, но отнюдь не потому, что Гедеон таращился на меня как на инопланетного симбиота. Раз уж братец соизволил освободить мою спальню самостоятельно, то надо подняться к себе и переодеться. А после… после, наверное, пойду инспектировать прислугу.

В отличие от помещений, прислуга инспектировалась куда как неохотнее. На молодую хозяйку они смотрели настороженно, с мрачным недоверием людей, ничего хорошего от господ не ожидающих. О причудах юной барышни они наслышаны, с момента прибытия в родные пенаты косточки ей перемыли не единожды. Оттого и полагали ещё более странной, подозрительной, нежели старшую хозяйку, и к принятию толковых решений категорически не способной.

Но игнорировать персонал нельзя.

Сопровождаемая Сарикой, я наведалась в служебные помещения и выяснила точное количество работающих в доме людей и свободных вакансий.

Пообещала, что в следующем месяце они получат причитающееся жалованье в полном объёме. Обещание было опрометчивым, но что ещё можно сказать персоналу, дабы он не разбежался окончательно? Не похоже, чтобы в городе и окрестностях было непросто найти работу, а если с трудоустройством проблем нет, то на кой им сдалось место, где не платят месяцами?

Отдельно переговорила с кухаркой. В процессе столкнулась с ещё одной проблемой.

Как и везде, продукты на кухне не появлялись из воздуха. Прежде их следовало закупить в количестве достаточном, чтобы накормить и хозяев, и работников, а торговцы на рынке и в продуктовых лавках не готовы отпускать товар даром до бесконечности. Каждую декаду они выставляли счёт и очень негодовали, получив вместо оплаты голые обещания. В городе уже были торговцы, отказывающиеся продавать свои товары в дом Аллиа. За каких-то три-четыре месяца род Аллиа успел стать неблагонадёжным покупателем, связываться с которым не рекомендовалось. Кухарка с помощницей изворачивались как могли, но выше головы прыгнуть не получалось, да и, собственно, это не входило в их обязанности.

Что ж, следовало ожидать.

Денег нет.

И взяться им неоткуда. Удивительно, как Инид вовсе сумела дом открыть, слуг нанять и продержаться эти месяцы. Может, от почившего супруга остались какие-то гроши или продали что…

И что делать мне? На работу устроиться? Я бы с удовольствием — если бы речь шла о современном мире. Но и там едва ли удалось бы найти заработок, способный прокормить знатный род с полагающейся ему прислугой вместе.

Что-то продать? А что продавать? Сам дом разве что… правда, один мой жених жизни в жилье в три раза меньше, скромнее и без слуг не оценит точно.

Или кредит взять? Благо что банк есть, и кредиты он наверняка выдаёт охотно. Только выплачивать тот кредит чем?

Или понадеяться на приданое женихов? В конце концов, ради того брак этот и затеян, чтобы некоторую денежную сумму законным путём получить. Земли за женихами вроде не дают и сундуки с постельным бельём в женин дом они вряд ли повезут, так что перспектива получить приданое в денежном эквиваленте вполне себе вероятна. Но и здесь неизвестно, будут ли деньги точно, и какая конкретно сумма ожидается, хватит ли её на покрытие долгов и восстановление дома.

Утро мудрости не принесло. Всякий раз просыпаясь, я надеялась обнаружить себя в своём теле, в своей жизни и в своём мире, который при всех его заморочках и особенностях я хотя бы как-то да понимала, который знаком, привычен, в котором трудности кажутся решаемыми. Скорее всего, это лишь банальная иллюзия, что проблемы в моём мире якобы решаемы по умолчанию, а в этом всё видится непреодолимым, наивная иррациональная вера в солнце, что где-то там, далеко-далеко отсюда, всенепременно светит ярче, чем здесь. Однако я открывала глаза и по-прежнему видела себя в чужом теле, молодом и поздоровее моего, но обложенным иными заботами по самую макушку. Видела чужую, непривычно широкую кровать со столбиками, слишком просторную для меня спальню, полную чужих вещей и запахов. С минуту удивлялась, почему не слышу звонка будильника, из окна не доносится ни звука, а в доме так тихо. И лишь затем вспоминала, что нет здесь ни будильника, ни смартфона, за окном не двор с детской площадкой и улицей с машинами, а дом не многоквартирный и жильцов тут раз-два и обчёлся.

И проблемы девы Ясении не спешили сменяться моими, ныне кажущимися совершенно пустяковыми.

Вместо мудрости новое утро принесло гостей.

Вернее, гостя.

Сарика сообщила, что прибыл кейр Лилиаш и желает меня увидеть, и я отправилась в гостиную, удивлённая что ранним часом визита, что самим фактом.

А может, случилось что? Непросто жить в отсутствие не то что сотовой связи, но даже проводных телефонов.

Я переступила порог гостиной и замерла.

Потому что прибыл не тот кейр Лилиаш, о котором я подумала.

На месте добропорядочному кейру не сиделось, и он слонялся по гостиной, изучая нехитрую её обстановку с брезгливой придирчивостью ревизора.

— Бастиан?

Он остановился перед камином, обернулся ко мне. Улыбнулся вежливо, небрежным движением склонил голову.

— Кейра Аллиа.

— Утра доброго, — я подошла ближе. — Хотя в последнем я уже не уверена.

— Неужели это чудесное утро успело повернуться к вам своей недоброй стороной? — полюбопытствовал Бастиан вкрадчиво. И меня оглядел повнимательнее, оценив, несомненно, и штаны, и блузку с открытыми плечами, и распущенные волосы.

— Как знать. Что привело вас в нашу скромную обитель сим утром чудесным, кейр Лилиаш? Надеюсь, не предложение новой сделки?

— У вас всегда так… — мои закономерные вопросы Бастиан проигнорировал. Повернулся и провёл указательным пальцем по каминной полке. Потёр подушечку пальца большим, посмотрел презадумчиво на полученный результат и снова обернулся ко мне. — Беспорядочно?

— Что поделать: кому-то нравятся беспорядочные половые связи, а кому-то — беспорядок в доме, — парировала я и руки на груди скрестила.

— Мои… связи не столь беспорядочны вопреки людской молве, — смутиться жених и не подумал. — И почему я не вижу ни одной огнёвки?

— Чего не видите? — я оглядела гостиную, но не заметила ничего, чего не видела бы накануне.

— Огнёвки. Или вы вечерами при свечах сидите?

Да, при свечах. Чем ещё комнаты освещать?

В гостиной свечей нет — вероятно, их приносили сюда сугубо по необходимости, — но в моей спальне и в столовой были точно. Потому меня и удивляло отсутствие люстр, что какой ни есть верхний свет казался удобнее расставленных всюду канделябров и подсвечников.

— Всё ещё хуже, чем рассказывал Саши, — Бастиан по-своему оценил выражение моего лица. — Огнёвок у них нет… что, даже шарика с минимальным уровнем не осталось?

Ещё бы я знала, что он в виду имеет!

— Нет.

— Ты же одарённая… могла бы потратиться немного. Заряжать огнёвки вручную — верный способ вычерпать себя досуха за короткий срок, но от одной-двух сфер сильно не убыло бы…

Наверное, примерно так же звучала моя вчерашняя речь для Инид — вроде почти все слова понятны, но общий смысл ускользал упрямо.

— Ты же одарённая? — кажется, Бастиан заподозрил неладное.

— Ну… да. Наверное.

— Наверное?

Магия в этом мире была, и я признавала её как факт, сомнению не подлежащий. Хотя бы потому, что я летала на лодке, которую в воздухе держала магия, а не аэродинамика. Но неведомый магический дар Ясении существовал словно отдельно от меня, далёкий и непостижимый. Я знаю, что он есть, что он должен быть, однако в себе не чувствую и понятия не имею, как его пробуждать и применять.

Спонтанно он, во всяком случае, не проявлялся.

— Сколь мне известно, твоя матушка нахваливала твои способности перед моей, — Бастиан разглядывал меня с подозрением, теряясь в догадках, почему ему приходится говорить о том, о чём я и так должна знать. — И ваши мастерские…

— Мастерские?

— Нынче они закрыты и…

— И совсем ничего не осталось? — перебила я.

— Нет… скорее всего. Что могло остаться за столько лет?

— Помещения принадлежали роду или их арендовали?

— Мне откуда знать? Мастерская в Лоране осталась, но она закрыта давно… с тех пор, как вы покинули Вайленсию.

Как бы разузнать, где мастерская эта находится? И заодно уж поподробнее о семейном бизнесе. А то камни — понятие растяжимое, не шибко определённое. Особенно в здешних реалиях.

— Разве ты там не бывала раньше?

— Нет.

Не уверена, что Ясению туда возили, если уж мать её столь рьяно дочь от забот внешнего мира ограждала. Разумеется, во времена, когда Ясения была ещё мала, всё могло быть иначе, но что ребёнку делать там, где работают взрослые?

И в любом случае я, Альбина, в той мастерской не была.

— Ты не знаешь, далеко ли она расположена?

— Ваша старая мастерская?

Я кивнула.

И на каком автобусе туда добираться, когда под рукой нет ни смартфона, ни приложения с картой.

— Недалеко, — Бастиан помедлил, изучая меня пытливым взором, и предложил вдруг: — Если желаешь, могу тебя туда отвезти.

— Сейчас? — удивилась я этакой щедрости внезапной.

— Если тебе так срочно надо…

— Вынуждена разочаровать, но в седло я вряд ли залезу.

— Я на лодке.

— На лодке? Как у Розалин?

— Да. Тебе разве не сказали?

— О чём?

— Для чего в числе прочего наш брачный союз нужен, — Бастиан склонил голову набок, глянул на меня выразительно, с усмешкой. — Двое одарённых, Ясения, скорее произведут на свет одарённое же дитя, нежели пара, в которой дар будет лишь у кого-то одного.

Какая занятная теория! Сразу начинаешь ощущать себя животным элитной породы, спариваемым с другим ради сохранения экстерьера у потомства. Впрочем, для того знать и заключала браки между собой — чтобы не только деньги к деньгам и титул в придачу, но и кровь с простолюдинами не мешать.

— Ладно, поехали… то есть полетели, — я решила не смотреть дарёному коню в зубы. Да и, не ровен час, Гедеон ещё объявится… страшно представить, что устроит, увидев второго моего жениха.

— Хорошо, — моё быстрое согласие Бастиана несколько удивило. — Я подожду…

— Зачем?

— Ты не собираешься переодеваться?

— Нет. И так сойдёт.

Я бы взяла рюкзачок с всякими мелочами и телефон, но чего нет, того нет.

Чудо ли, нет, но помещения, некогда занимаемые принадлежащей Аллиа мастерской, пустовали и по сей день. Располагались они в двухэтажном доме, одном из многих в длинном ряду похожих зданий, поднимающихся по обеим сторонам узкой, изгибающейся змеёй улицы. Улица эта то ли была частью мастерового квартала, то ли сама им являлась, потому как по соседству находились сплошь мастерские, изготовляющие всё на свете. Окна бывшей мастерской Аллиа единственные закрыты наглухо ставнями, а над запертой дверью отсутствовала какая-либо вывеска. Даже светлые охряные стены казались более тёмными, чем у соседних домов, будто покрытыми толстым слоем пыли.

— Это точно здесь? — я отступила на пару шагов от здания и запрокинула голову, пытаясь разглядеть его целиком.

— Точно, — Бастиан расстегнул синюю куртку — или как там эта деталь одежды всё-таки называлась правильно, — снял и бросил на сиденье в лодке, оставшись в белой рубашке с фривольно распущенным воротом. — Мне доводилось бывать тут раньше… лет семь назад.

— И что ты тут делал?

— А что ещё делать в подобном месте? Кристалл в малышке менял, — Бастиан повернулся ко мне, осмотрел с настороженным удивлением. — Ты действительно никогда прежде здесь не была?

— Нет.

— Матушка твоя, очевидно, не была приспособлена к ведению дел.

— Увы.

Интересно, почему здание не занял кто-то другой? Если оно принадлежало роду, то его можно было продать или сдать, а если нет, то отчего за столько лет не нашлось желающих его арендовать? Место явно неплохое и уж если молодой лорд помнит о нём, то народ попроще и подавно должен знать. Конечно, пока неясно, насколько эти волшебные кристаллы ходовой товар, может статься, что предмет этот узкоспециазированный, доступный лишь состоятельной элите…

— Пойдём, — Бастиан коснулся моего локтя, качнул головой и направился к углу дома.

Здания лепились друг к другу боками, отчего со стороны казались единым целым, и различались лишь оттенком стен да высотой отдельных домов, клыками торчащих над прочими. И граница между ними порой не столько видна, сколько угадывалась.

Бастиан повертел головой, убеждаясь, что ни немногочисленные прохожие, ни работники соседних мастерских не обращают на нас внимания, и принялся возиться со ставнями на крайнем окне.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Обожди чуть.

Теоретически ставни должны запираться изнутри, но минута загадочных манипуляций и Бастиан распахнул одну створку. Снова огляделся и ловко запрыгнул на узкий карниз, благо что высота невелика, ему по пояс. Толкнул локтём створку оконную, спустил ноги с другой стороны и подал мне руку. Ещё и глянул сверху вниз эдак подначивающе.

Да он с ума сошёл!

Впрочем, раз уж здание за шесть лет никому не пригодилось, то одно маленькое вторжение оно как-нибудь переживёт. Красть там вряд ли есть что.

За руку я ухватилась. Залезла на карниз, отметив мимолётно позабытую гибкость тела молодого, незакостеневшего, и, когда Бастиан слез с подоконника, спрыгнула с него на пол.

— Вот она, ваша мастерская.

Свет, падающий из открытой половинки окна, с трудом разгонял темноту и застоявшийся воздух полупустого, пропылившегося изрядно помещения. Из обстановки сохранились четыре стола вдоль стен с укреплёнными на углах столешниц чёрными подставками неведомого назначения. Осторожно ступая по засыпанному мелким сором полу, я пересекла помещение, открыла дверь. По ту сторону порога тёмный коридор, пройти по которому без света возможным не представлялось. То есть пройти-то, конечно, можно… если знаешь его как свои пять пальцев.

Я обернулась к Бастиану. Раз он маг, то мог бы и сотворить какой-нибудь огонёчек вместо фонаря.

Или подобное колдунство ему недоступно?

— Выходит, здание пустовало все шесть лет?

— Выходит. Другой похожей мастерской в городе не появилось, ни в этом здании, ни в каком-либо ином месте, — Бастиан осмотрелся с толикой сожаления.

— А если вдруг кристалл опять поменять потребуется?

— В Лорану привозят уже заряжённые огнёвки, и резервуары, и готовые артефакты. И малышек, как у нас с Розалин, немного. А поменять самому можно, если разбираешься. Или в столицу отправиться, там мастерских полно.

А в Лоране ниша, получается, никем не занята.

Правда, я и сама несильна в ведении собственного бизнеса. И во фриланс потому ушла несколько лет назад, что устала от общения с людьми, работы «на дядю» и всех издержек, что из той работы проистекали. Бесспорно, в любой сфере деятельности свои издержки и ничего-то с ними не поделаешь, но быть дома сама себе хозяйкой и контактировать с людьми сугубо по необходимости мне нравилось гораздо больше.

А теперь я только и делаю, что с людьми разговариваю да пытаюсь составить нечто, отдалённо похожее на бизнес-план.

Бастиан приблизился ко мне, осмотрел уже меня с ног до головы, словно давно не видел и пытался понять, изменилось ли что.

— А ты разбираешься?

— В чём? — я повернула голову и обнаружила, что стоит он как-то слишком уж близко. — В замене кристаллов? Нет.

— Какая жалость, — жалости в негромком вкрадчивом голосе не набиралось ни на грамм. — Чему же тогда ты училась столько лет?

Я машинально отступила и упёрлась в дверной косяк позади. Бастиан одним шагом сократил выигранное было расстояние, обозрел презадумчиво моё лицо.

И я сообразила.

Он серьёзно? Ради этого нагрянул с ранним визитом и с похвальной готовностью потащился вместе с невестой брошенку осматривать?

Бастиан был совершенно серьёзен. И с серьёзным же лицом упёрся одной рукой в стену возле моей головы и поцеловал меня.