Глава 10

Бастиан посторонился, и Дастин переступил порог, поманил за собой людей и, когда те вошли, пропустил вперёд. Я проводила их взглядом, не зная, чему удивляться в первую очередь, прозорливости Дастина или помощи вообще.

— Спасибо, конечно, но не стоило, — пробормотала я растерянно.

— Отчего же? В одиночку тут не управиться, — Дастин огляделся, оценивая фронт уборочных работ.

— Тебе Бастиан сказал?

— О чём? О мастерской? Ты сама вчера о ней говорила… брат сказал лишь, что тебе не терпится к делу приступить и что назавтра ты наверняка сюда отправишься…

Переступая порог парадного входа, первым делом попадаешь в небольшое помещение, похожее на торговый зал. Здесь осталось два стеллажа, на полках которых мог лежать товар, и конторка. И лишь миновав широкий проём за конторкой, оказываешься в коридоре первого этажа, куда выходили двери помещений, где некогда работали люди.

— Ничего я тебе не говорил, — вмешался Бастиан.

— Разве? — удивился Дастин.

— Скорее упомянул между делом.

— Я, правда, не ожидал тебя здесь встретить…

— Отчего нет?

— Быть может, оттого, что это не одно из тех мест, где тебя ожидаешь увидеть?

— Брат, ты меня оскорбляешь. Неужели ты столь дурно обо мне думаешь?

— А есть причины думать иначе? — Дастин обошёл конторку и выглянул в коридор. Кивнул вышедшей Сарике и накоротко раздал всей группе ценные указания. Две женщины и двое мужчин скрылись в коридоре, а оставшийся третий мужчина принялся осматривать торговый зал.

— Дастин, — я шагнула к нему, понизила голос. — Послушай, здорово, что ты решил помочь… но понимаешь, в чём загвоздка… мне нечем платить наёмным рабочим.

— Не тревожься. Я им заплачу.

Что было бы весьма кстати. Не хотелось бы зависеть от милостей мужчины, пусть бы жениха, однако справиться со всем самостоятельно в нынешнем моём положении и впрямь затруднительно.

— Давай и мы поработаем, — предложил Дастин и принялся расстёгивать свою куртку.

— Мы? — озадаченно повторил Бастиан.

— Ты же желал помогать нашей суженой по мере сил и возможностей? Смотри, какая замечательная возможность представилась.

Бастиан, не скрываясь, состроил недовольную гримасу. Помогать невесте таким способом хотелось ему несильно, в конце концов, это не то же самое, что подвезти её или пробраться вместе с ней в заброшенное здание. Однако, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.

И Бастиану пришлось залезть.

Мне и Сарике тоже нашлось чем заняться, и работа закипела.

Затянулась она до вечера. На улицу опустились сумерки и над дверями соседних мастерских зажгли фонари, озарившие светлые стены домов. Именно темнота вынудила нас закончить работу — огнёвка была всего одна, а свечей не обнаружилось вовсе. Дастин заплатил уборщикам, договорился, чтобы они пришли завтра, и отпустил. Мы остались вчетвером, уставшие, вспотевшие и сами перепачканные не меньше всех помещений сразу. Сарика держалась наособицу от моих женихов и с удивлением разглядывала меня и Бастиана. Похоже, она с трудом себе представляла, чтобы изнеженная леди и праздный лорд-гуляка могли заниматься столь неподобающим им делом как уборка помещений. При этом Дастин, делавший то же самое наравне с простыми работниками, почему-то такого недоумения не вызывал.

Мастерская оказалась не сильно захламлена, не требовала замены большей части прежней обстановки и не нуждалась в срочном капитальном ремонте. Я попросила пока не трогать комнату, где жил Антонио. Вряд ли в ближайшее время потребуются все помещения разом. Хотя бы потому, что навести порядок не такая уж непосильная задача — в отличие от найма сотрудников, которые будут в тех помещениях работать.

Мы с Сарикой прошлись по дому, закрыли окна и ставни, а я заперла дверь парадного входа. Женихи ожидали нас у задней двери.

— Я отвезу тебя на виллу, — Бастиан с удручённым видом разглядывал в свете огнёвки то одну свою руку, то другую.

Я кивнула.

— Завтра продолжим? — спросил он вдруг.

— А ты желаешь снова поучаствовать? — уточнил Дастин. На брата он посматривал со сдержанной насмешкой и каплей снисходительного превосходства, словно из них двоих старшим был он, а не Бастиан.

— А ты?

— Завтра я буду здесь.

— Что, иных дел у тебя не найдётся? — Бастиан перевёл тоскливый взгляд на замызганную рубашку и грязные штаны.

Дастин — да и я тоже, — был не чище, но внешним видом заморачивался меньше.

— Я готов их отложить.

— Ладно, поехали уже, — я махнула рукой, дабы все вышли, и я смогла запереть дверь.

— Куда поехали? — не понял Бастиан.

— То есть полетели, — исправилась я.

В лодке Дастину пришлось сидеть не на скамье, но на дне. Летающие лодки рассчитаны только на троих с водителем вместе. Четвёртый мог либо сесть с двумя другими пассажирами при условии, что комплекция позволит троим уместиться на одной скамье, либо отправиться на дно. Поначалу сидеть на дне вознамерилась Сарика, но Дастин отказался наотрез и, усадив горничную, непринуждённо устроился возле моих ног. Прислонился спиной к борту и посмотрел на меня снизу вверх с лукавой улыбкой. Бастиан смерил Дастина глубоко возмущённым этаким финтом взором, причём неясно было, что ему не понравилось больше: служанка, сидящая вместо лорда, или брат у моих ног, откуда он мог открыто на меня смотреть. И, наблюдая за общением братьев, я впервые задумалась, какие между ними отношения и как они собирались делить одну жену на двоих.

Как-как… обыкновенно.

То есть никак.

Потому что ещё пару дней назад Бастиан твёрдо намеревался если не избавиться от навязанной невесты, то хотя бы сделать так, чтобы видеть её раз в полгода и свести любые с ней контакты к минимуму. Сомневаюсь, что тогда он рассматривал невесту как сексуальный объект и девушку, из-за которой можно соперничать с братом.

Вечера в Лоране прохладные, и стоило мне поёжиться, как Дастин сел ровнее, снял куртку и подал мне. Наверное, и на мои плечи сам накинул бы, если бы это было удобно делать в летающей лодке. Бастиан огляделся и, кажется, сообразил запоздало, что он-то свою куртку позабыл где-то в мастерской.

Я благодарно улыбнулась Дастину и сосредоточилась на подсвеченном огнями городе. За его пределами темнота сгущалась, разбавленная лишь нечастыми, рассеянными огоньками, сливалась с непривычной густой чернотой неба вверху. Разглядеть на такой скорости звёзды не удавалось, и оставалось считать жёлтые и рыжие пятна внизу, отмечающие местоположение жилых объектов.

Нас с Сарикой высадили перед домом. Я вернула Дастину куртку, помахала женихам на прощание и в сопровождении горничной поспешила в дом.

Ожидала ли я, что Гедеон не упустит случая напомнить, кто тут хозяин?

Да.

Предполагала ли, что встречать меня будет Инид?

Нет.

Но не только же шаблонам Бастиана ломаться с треском.

— Ох, Ясения! — матушка всплеснула руками, оглядывая меня в свете свечей. Клементина стояла подле неё с подсвечником, и рыжие язычки трепетали и изгибались на сквозняке.

— Добрый вечер, мама, — я знаком показала Сарике, чтобы она отправлялась на половину для слуг. — Что-то случилось?

— Нет…

— Тогда почему ты караулишь меня посреди холла?

— Тебя долго не было… я тревожилась, как бы не случилось чего. Антонио сказал, ты в старую мастерскую отправилась…

— Я была с женихами… сужеными. Не думаю, что мне что-то грозит в их обществе, — я обошла Инид и повернула к лестнице.

Надо было сказать Сарике, чтобы котёл разожгли. Пока-то вода ещё согреется… а душ принять хотелось и хорошо бы сегодня, а не завтра утром.

Или горничная и без моей просьбы догадается?

Котёл топился местной разновидностью угля, штукой куда более удобной, экономичной в плане расходования, но и более дорогой по стоимости. Потому-то и котлом пользовались, лишь чтобы нагреть воды для хозяйских ванн.

— Оба молодых Лилиаша с тобою были? — удивилась Инид за моей спиной.

— Да. Даже поработали вместе со всеми.

— Поработали? — слово это матушка повторила так, словно я произнесла его на неизвестном ей языке.

— Дастин нанял работников, чтобы они помогли нам с уборкой мастерской.

— Уборкой?

— Ты же не думаешь, что мастерскую можно просто взять и открыть как есть? — я поднялась по ступенькам.

Инид последовала за мной. Клементина не отставала, освещая путь.

— Неужели ты и впрямь за неё взялась?

— А у меня есть выбор? К тому же ты разве не этого от меня хотела помимо замужества?

— Я полагала, что тебе придётся взяться за это дело… твоя правда, доченька, одна у нас дорога, без перепутий… но я и помыслить не могла, что так скоро!

— Смысл ждать у моря погоды.

Погружённый в темноту дом был тих. Свечей в запасе, как я понимала, тоже было слишком мало, чтобы вечерами зажигать их повсюду.

Светящийся шарик, пожалуй, и впрямь удобнее. Одна огнёвка Антонио преспокойно освещала большую часть его комнаты.

— Однако разве ж не следовало к делам приступить после венчания? Что же получается, ты и перед сужеными в виде столь неподобающем представала?

— Мам, не волнуйся, суженые передо мной предстали тоже в виде не самом лучшем. Пот, грязь, пыль, мат…

Перед дверью моей спальни Клементина предупредительно вышла вперёд, первой переступила порог и принялась зажигать свечи.

Надо было второй шарик из мастерской забрать. На все помещения его один леший не хватит, зато он вполне пригодился бы в спальне.

А я смогу включить его самостоятельно?

— Мат? — не поняла матушка.

— Нецензурная брань, — я вошла в спальню, огляделась, убеждаясь, что меня не поджидают нежелательные визитёры.

Не поджидали.

И караулила меня Инид одна, горничной не считая.

— Где Гедеон?

— Отбыл он, — отозвалась матушка.

— Куда? — я начала расстёгивать пуговицы жилетки.

На мгновение шевельнулась робкая надежда, что «братец» внял-таки моим словам и уехал в Эргерштерн.

Но надежда пала, пронзённая напоминанием, что вряд ли Гедеон притащился в Вайленсию сугубо за тем, чтобы покинуть её по первому моему слову.

— Не сказал…

— Если позволите, кейра, — Клементина обернулась ко мне, склонила голову. — Кейр в город отбыл, засветло ещё. На кухне говорили, что он у мужчин наших выспрашивал, где в этом болоте нечестивом… — служанка поморщилась, не одобряя подобных выражений в адрес своей родины. — Прощения прошу, где в наших краях истинно благородному мужу можно веселью предаться. Хмель, компании беспутные, игры азартные… — она опустила голову ещё ниже и добавила едва слышно: — Женщины, внимание которых можно купить за звонкую монету…

— То есть ему срочно потребовалось бухло, казино и бордель? — я с удивлением посмотрела на мать.

— С мужами порою бывает такое… — прошелестела Инид не громче Клементины.

— Нажраться и снять проститутку?

— На наших землях подобное мало где дозволено, кейра, — пояснила горничная. — Во всей Лоране лишь в одно такое место можно пойти, а больше и некуда. И женщины, что ступают на этот путь, просят немало…

В переводе на язык попроще это означало, что снять проституированную женщину по дешёвке в каком-нибудь злачном районе не выйдет, надо идти в единственный в городе бордель, где придётся раскошелиться.

— В Вайленсии с делами этими строго очень, — Инид с сомнением глянула на меня, пытаясь решить, стоит ли юной благородной барышне знать об изнанке жизни. — В Эргерштерне всё иначе, там мужчины вольны поступать как пожелают и веселиться где им заблагорассудится.

Судя по взгляду исподлобья, брошенному украдкой на старшую госпожу, Клементина полагала подобное глубоко неправильным.

— Гедеон привык поступать, как поступал прежде, в родных краях, — матушка то ли оправдывалась, то ли выгораживала пасынка. — На наших-то землях ему непросто приходится…

— Здесь его никто не держит, — я сняла жилетку. У надетой под неё блузки жертвами генеральной уборки пали в основном рукава… фиг знает, получится ли отстирать в здешних условиях.

— Разве ж можно так говорить, Ясения?

— Нужно, мама, — я подождала, пока горничная закончит со свечами в спальне, и указала на дверь ванной.

Следовало признать, к прислуге под боком привыкаешь быстрее, чем кажется из положения человека, личными слугами до недавних пор не обременённого.

Клементина исчезла за дверью ванной, и я добавила тише:

— Я сказала Гедеону, чтобы он вернулся на родину. И хорошо бы прежде, чем я выйду замуж.

— Но почему? Он чем-то тебя обидел? Порою он бывает груб и гневается часто, но…

— Потому что он мне не нравится. Потому что ему здесь не место. И потому, что нефиг ему отираться при мне, когда здесь будут жить мои мужья. Или ты хочешь, чтобы он и мои мужья начали территорию делить? А они начнут, поверь. Даже воспитанный матриархатом и в традициях многомужества мужчина не согласится терпеть рядом со своей женой каких-то неучтённых левых товарищей. Да и Гедеон тот ещё фрукт, который не каждому по вкусу придётся.

Инид помолчала. И добавила шёпотом, испуганно глядя в пустоту перед собой:

— Мы не сможем, родная. Он не уйдёт. Он столь многого желает…

— Значит, пора ему приобрести губузакатаечную машину.

Желает он, видишь ли… ну так пусть учится соизмерять хотелки свои с реальными возможностями.

На третий день мастерская засияла, словно только что отмытая кухня из рекламы чистящего средства. В подвале нашлась прежняя вывеска, и Бастиан пообещал лично отнести её к знакомому художнику, дабы тот обновил потускневшую надпись и изображения драгоценных камней вокруг букв.

На четвёртый пришла жалоба из того самого единственного в Лоране публичного дома. Немногочисленные вайленские бордели и впрямь брали немало за услуги состоящих в них женщин — и мужчин, потому как в Вайленсии публичные дома посещали и прекрасные дамы тоже. Кроме высоких расценок, бордели могли похвастаться строгим регламентом и бережным отношением к своим сотрудникам — настолько бережным, насколько подобное вовсе возможно в этой сфере. И если клиент начинал требовать нечто не оговорённое заранее, то его запросто могли вышвырнуть вон, а после пожаловаться.

Как выяснилось, Гедеон, будучи не вполне трезвым, захотел секса пожёстче, однако согласовать свои пожелания загодя не удосужился. Девушка такое терпеть не стала, нажала местный аналог тревожной кнопки, и в результате Гедеон вылетел из заведения, даже не перейдя к самому процессу. Несмотря на приметный акцент, в борделе не сразу смогли выяснить, кто такой этот проблемный клиент и откуда вообще взялся, но как разузнали, так тотчас отправили по адресу его проживания посыльного с жалобой в письменном виде. Помимо собственно жалобы, бордель требовал немедленно выплатить штраф за неподобающее поведение и извещал, что отныне сему кейру строго-настрого запрещено переступать порог их заведения. Мне сумма ни о чём не говорила, но Инид погрустнела, на цифры на бумаге глядя. Позднее я спросила Сарику, и она подтвердила, что сумма довольно-таки приличная. И добавила, что с нападениями на женщин в Вайленсии всегда так, даже если речь идёт о куртизанке.

Тем же днём матушка отправилась в город. По возвращению заверила, что оплатила штраф и Гедеону не о чем беспокоиться.

Гедеон и не беспокоился. Письменную речь он понимал ещё хуже, чем устную, и потому содержание жалобы Инид ему зачитывала с переводом. На бумагу он смотрел так, словно годилась она лишь для одного и, более того, уже была кем-то использована по этому назначению. Платить он не собирался. На какие вообще шишы кутить намеревался — Ктулху ведает. Зато на следующий день я выяснила, где Инид раздобыла деньги.

Продала кое-что из своих украшений. Оставалось их немного, и Инид берегла драгоценности для выходов в свет, своих и дочери. Однако нужда в деньгах всё чаще перевешивала необходимость появляться на светском мероприятии в блеске драгоценных камней, да и сколько тех мероприятий случалось в её жизни в последние годы?

Матушка рассказала об этом сама, тихим, ломким голосом, полным ноток виноватых и извиняющихся. На мой вопрос, какого ляда она не повесила штраф на пасынка, сам напортачил, сам пусть и платит, Инид ответила, что-де нельзя так, не по божьим это заветам, Гедеон чужой в этих краях и обычаи здешние всё никак не уразумеет. Моя твоя не понимай, угу…

Заодно она напомнила, что пора собираться и выдвигаться в сторону стольного града. Полёт на барке Лилиашей много времени не отнимет, но в столицу следует прибыть немного загодя, дабы успеть освоиться на новом месте и подготовиться к визиту к королеве.

Оставлять мастерскую обрастать пылью заново мне не хотелось. Забот по приведению её в рабочее состояние по-прежнему хватало: надо нанять работников, закупить оборудование и материалы, рекламу дать… в том её виде, в каком она тут существовала. И выезд в столицу вкупе с королевским балом в этот перечень дел вписывались с трудом. Женихов я теперь и так видела часто, причём обоих сразу. Они приходили с утра в мастерскую, помогали по мере возможностей и необходимости, неустанно препирались между собой и порой соревновались, кто произведёт на меня лучшее впечатление. Об избавлении от навязанной невесты Бастиан больше не заговаривал, но наоборот, преисполнился надежды уложить меня в постель до свадьбы. Флирт его прозрачен, намерения ясны, что небо в погожий день, и причина была видна чётко, простая и понятная. Я не особенно возражала. Чего греха таить, внимание привлекательного парня было приятно, а внимание двух привлекательных парней и подавно. За каких-то несколько дней я так привыкла к ним обоим, что, пожалуй, уже не смогла бы выбрать кого-то одного, если бы вдруг потребовалось.

Хорошо, когда и не надо выбирать, кто больше нравится, Стефан или Деймон. Мне, правда, больше Элайджа и несравненный Клаус импонировали, но что поделать, если мои женихи скорее походили типажами на братьев Сальваторе, чем на первородных вампиров.

Если мне не хотелось оставлять мастерскую на неопределённый срок, то Гедеону не хотелось, чтобы оставляли его.

Однако брать его в столицу… а зачем? С моими женихами у него взаимная неприязнь, других членов семьи Лилиаш он не знал и знать не желал, к вайленской королеве его не поведёшь и в доме, где мы сами гости, держать не станешь. И я сомневалась, что моя без пяти минут свекровь намерена сначала везти в столицу какого-то непонятного иностранного недородственника невестки, а потом позволить ему поселиться в её доме, поить его, кормить и терпеть его капризы.

Матушка отчасти была согласна со мной и признавала мои доводы.

А отчасти поддавалась давлению со стороны Гедеона. Он почему-то считал, что должен непременно лететь с нами, что его дорогую Ясси… прошу прощения, меня и Инид никак нельзя отпускать одних без присмотра и что в вайленской столице вообще и при королевском дворе в частности нас поджидают исключительно пороки, соблазны и отступления от заветов истинных богов. Давить непосредственно на меня Гедеон больше не пытался, уж не знаю, действительно ли прислушался к моим словам или решил затаиться и выждать. По крайней мере, не подкарауливал где не надо, не ходил за мной, не вламывался в мою спальню, не делал замечаний и вовсе старался не заговаривать без необходимости. Только взгляд сделался острее, пристальнее, словно он надеялся подловить меня на какой-то оплошности.

К счастью, в этом споре участвовала незримо ещё одна сторона, а прекословить Сандре Лилиаш Инид не решилась бы даже ради хотелок пасынка.

Сборами в дорогу занимались слуги, от меня ничего не требовалось, да и багаж Ясении был невелик для леди её положения. Визит в столицу обещал затянуться не дольше, чем на несколько дней, и потому дом не закрывали, как пришлось делать бы, если бы хозяева отбывали на срок куда более продолжительный. Сарика и Клементина как камеристки летели с нами. На вилле же оставались другие слуги, Антонио, которому, разумеется, и в голову не пришло требовать, чтобы его взяли с собой, и Гедеон, злой, как сто татар. В день отлёта с виллы Лилиашей прибыла карета, чтобы отвезти в порт меня, Инид, горничных и багаж. При виде экипажа с гербом рода Лилиаш на дверцах Инид смутилась, не иначе как вспомнив, в какой карете мы к ним приезжали. Даже я, глядя на присланный экипаж, видела разницу между ним и тем потрёпанным жизнью тарантасом, а уж от местных она и подавно не укрывалась.

В центре герба Лилиашей красовалась, конечно же, алая лилия, похожая на геральдическую.

Провожали нас Антонио и часть прислуги. Гедеон выйти из дома не удосужился, но наверняка наблюдал из окна.

Земной порт находился за чертой города. Представлял собой большую площадку, расчищенную, огороженную по периметру невысоким забором и разделённую внутри верёвками, натянутыми между столбиками. Рядом возвышалась белая, похожая на маяк башня, а у подножия её тянулось длинное одноэтажное здание, где располагалась местная администрация. Поодаль виднелось несколько деревянных строений с плоскими крышами — наверное, ангары или что-то вроде того. Сама площадка делилась на две части с разными подъездами из города: на одной садились грузовые суда, на другой пассажирские, общественные и частные. И я наконец смогла увидеть летающий корабль.

Походил он скорее на уже знакомые мне летающие лодки, только больших размеров, нежели на корабль из одноимённого мультфильма. Громоздкий, широкий, с плоским дном, без единой мачты и вёсел, он занимал одну из огороженных верёвками ячеек и на редкость инородно выглядел на суше. В задней части находилась деревянная надстройка — рулевая рубка, откуда осуществлялось управление судном. На носу корабля и крыше рубки укреплены в металлических корпусах огнёвки диаметра большего, чем те, что использовались в быту. По остальной части палубы рассыпаны разноцветные шатры и обычные скамейки для пассажиров: отдельные шатры для тех, кто мог себе позволить путешествовать с относительным комфортом, отгородившись от других, а скамейки для народа попроще.

В Вайленсии пассажирские воздушные суда уже курсировали от одного крупного города до другого, но оставались удовольствием более дорогим, нежели старый добрый наземный транспорт. И порой даже те, кто мог заплатить за полёт на барке, отдавали предпочтение конному экипажу.

Ясения и Гедеон прибыли на земли Вайленсии на обычном экипаже — в Эргерштерне воздушный транспорт был менее доступен, нежели у соседей. А от границы до Лораны уже летели на общественной барке, идущей из приграничного земного порта в некоторые города Вайленсии. Не то чтобы я целенаправленно интересовалась, на каких перекладных Ясения добиралась до родных краёв, но Инид упомянула между делом, когда карета подъехала к порту, и я из любопытства задала пару наводящих вопросов. Клементина украдкой глянула на меня с удивлением, а Сарика и внимания не обратила. Кажется, привыкла уже, что я постоянно расспрашиваю о том, что должна знать.

Инид в очередной раз продемонстрировала похвальную готовность закрывать глаза на странности дочери, не вдумываться в подоплёку моих вопросов и не замечать прогрессирующей неосведомлённости почти во всём. Антонио не рассказал ей о происшествии в порту и частичной амнезии — вероятно, счёл, что я сама должна обо всём ей поведать.

Я молчала.

А Инид не спрашивала.

Карета остановилась перед ячейкой, занятой баркой Лилиашей. Соседние пустовали и лишь поодаль, на другой половине, стоял корабль, ожидающий то ли разгрузки, то ли погрузки, со стороны похожий на обычную современную баржу, только деревянную.

— Ясения, — Дастин ожидал нас у спущенных сходней в компании двух крепких мужчин. — Кейра Аллиа.

Он склонил голову, приветствуя Инид. Она окинула корабль восхищённым взглядом.

— Какая чудесная барка, кейр Лилиаш!

— Добро пожаловать на борт, — Дастин пропустил Инид и горничных вперёд.

Мужчины занялись багажом. Дастин повернулся ко мне, подал руку. Я приняла. Большой корабль считался местом, подходящим для выгула неудобных длинных платьев, и потому пришлось по настоянию матушки одеться соответствующе. Инид не слишком нравилось, что платья я надевала только к ужину, а в остальное время предпочитала носить штаны и блузки. Но если местная мода и правила приличий позволяют женщине надевать брюки, то почему я должна отказываться от такой возможности?

— Не желаешь лететь в столицу? — уточнил Дастин проницательно.

— Так заметно? — усмехнулась я.

— Немного.

Я с сомнением посмотрела на сходни и, подобрав край юбки, всё же поставила ногу на доску. Примерно посередине она ощутимо прогибалась под весом поднимающегося, и стоило порадоваться, что барка и вполовину не так высока, как мог бы быть морской корабль.

— Это ненадолго, — Дастин шёл сразу за мной. Пускай под двойным весом сходни прогибались сильнее, зато хоть какая-то страховка на случай, если я вдруг решу сверзиться отсюда.

— Мастерскую придётся убирать заново.

— Уберём заново, не страшно.

Когда подъём был почти закончен, перед моим носом возникла рука. Рука подхватила мою и помогла мне ступить на борт.

— Спасибо, — я кивнула Бастиану.

Он немедленно одарил следующего за мной брата торжествующим взором — вот, мол, как надо барышням помощь посильную оказывать.

Дастин посмотрел куда-то в безбрежные небеса. Наверное, жаловался вайленской богине на ниспосланного нерадивого родственничка.

Частные барки меньше общественных, и предназначенная для пассажиров часть палубы обустраивалась менее формально, по желанию владельца. На корабле Лилиашей не нашлось места шатрам и скамейкам, но были невысокие диваны, низкие круглые столики и два лёгких тента над ними. Диваны попроще, расположенные ближе к рубке, предназначались для прислуги. Диваны вида более роскошного, с резными подлокотниками и вышитыми подушечками, поставленные ближе к носу, дабы ничто не загораживало открывающийся вид, — для господ.

Инид, успевшая добраться до первого ряда, обернулась, поманила меня.

— Тебе надо поздороваться с матушкой, — пояснил Дастин.

Я направилась к Инид.

Сандра сидела на центральном диване в первом ряду, под тенью белого тента. На столике рядом стоял графин, несколько высоких стаканов и ваза с фруктами.

— Здравствуйте, кейра Лилиаш, — я склонила голову.

— Рада тебя видеть, Ясения, — Сандра окинула меня одобрительным взглядом. — Слышала, нынче ты всю себя делам посвятила.

— Делаю всё, что в моих силах, — отозвалась я.

— Ясения так старается, так старается, — добавила матушка. — Ни минуты отдыха не находит, днями напролёт в нашей мастерской пропадает.

— Верно поступает, — Сандра выразительно, остро посмотрела на Инид. — Дела сами не делаются, им следует немало времени уделять и изрядно усилий прикладывать, чтобы достойного результата достичь.

Инид покивала, всем видом своим демонстрируя полное согласие со словами Сандры. Интересно, заметила ли намёк, ясно в них прозвучавший, или нет? Или сочла за благо сойти за женщину недалёкую, от которой ввиду короткого ума ждать многого не приходится?

Сандра властным жестом указала на диван слева, и Инид послушно опустилась на край.

— Ясения, ты с нами посидишь или желаешь побыть с Бастианом и Розалин? — с улыбкой осведомилась Сандра. — Они нынче наверняка выясняют, кому сегодня быть капитаном нашего корабля.

Я глянула в сторону рубки. Бастиан и Розалин и впрямь стояли там и что-то обсуждали, подкрепляя слова гримасами и бурной жестикуляцией, пока Дастин с истинно буддистским смирением взирал на брата и сестру. Наши горничные расселись на заднем диване, вместе со служанкой, сопровождавшей дам Лилиаш.

— Ваши дети сами баркой правят? — удивилась Инид.

— Естественно.

Во взоре матушки отразилось недоумение от одного лишь факта, что благородные господа опускаются до столь неподобающих знати дел, но делиться им вслух она не стала.

— Если вы не возражаете, я побуду с сужеными.

— Не возражаю, — разрешила Сандра. И добавила тише: — Радостно видеть, что Бастиан изменил своё к тебе отношение. Мне бы не хотелось думать, что он может обращаться со своей суженой неподобающим образом.

— Нет-нет, не беспокойтесь, между нами и впрямь всё наладилось, — заверила я. — Я пойду.

И сбежала на корму.

А когда барка, убрав сходни и подняв якоря, начала неспешный взлёт, не удержалась и снова вспомнила «Летучий корабль».

— Земля, прощай, — пробормотала, глядя на удаляющуюся гладь площадки. — В добрый путь.