Глава четырнадцатая

Первое, что почувствовала Дара — это холод. Она открыла глаза, пытаясь понять, где находится, но увидела только совершенно незнакомый потолок и не менее незнакомую кровать.

Воспоминания о прошедшей ночи — неясные, мутные, но однозначно приятные, — возвращались постепенно, волнами, заставляя её то глупо улыбаться, думая о том, что произошло, то вздрагивать, думая скорее о правилах приличия, чем о чувствах. Дара никогда прежде не подозревала, что сможет ощущать нечто подобное, она казалась себе холодной, ледяной, думала, что ни один мужчина не сможет не то что зажечь в ней желание — по крайней мере, не вызвать отвращения.

Может быть, потому и суженый, что с ним всё не так, как с другими?

Только где ж этого суженого носит и почему она должна просыпаться в чужом доме, в чужой постели, в гордом одиночестве, разве что заботливо — и то не совсем, — укрытая одеялом? Это что, такое проявление чувств с его стороны, куда-то убежать?

Девушка села, притягивая одеяло к груди, и осмотрелась. На пустующей подушке на супружеской половине валялась записка, и Дара нехотя потянулась к ней, не представляя себе, какие должны быть оправдания, чтобы она всерьёз посчитала их достаточными.

Она развернула сложенный в четыре раза лист бумаги и пробежалась взглядом по знакомым острым буквам — писал точно Геор, она не раз видела его отчёты, да и, казалось, чувствовала тепло руки, выводившей эти строки.

"Вызвал лорд Брайнер по государственным делам. Постараюсь вернуться поскорее. Не скучай.

Геор".

Как невыносимо романтично!

— А разбудить и сказать это ты не мог? — проворчала Дара, выбираясь из кровати и утягивая за собой следом одеяло.

В комнате, ожидаемо, не было ничего женского. Впрочем, ей следовало радоваться, что Геор привёл её в свою спальню, а не куда-нибудь к матери, где женского — хоть отбавляй, а потом придётся вылавливать ядовитые шпильки. Но как позвать хотя бы служанку, чтобы она помогла привести себя в порядок? И здесь можно было бы помыться? Вчера всё, что успела рассмотреть в теперь уже собственном доме Дара, это гардероб с историческими платьями да танцевальный зал. Спальню Геора она видела только в неверном свете свечей, да и не сказать, что им было до рассматривания интерьера.

…Вспоминая о нём, Дара не смогла сдержать мягкую улыбку. Казалось, кожа вспыхивала от одной мысли о Георе — Дара невольно провела ладонью по плечу, прочерчивая траекторию его поцелуев, и тут же одёрнула руку. Ещё не хватало сидеть здесь и мечтательно улыбаться, словно сумасшедшей! Она ведь горная ведьма, а не какая-то недалёкая девчонка, у которой только и мысли, что о супруге и о том, как сильно надо его любить.

Горная ведьма. Была б той недалёкой девчонкой, сейчас она бы искала служанку с обезболивающим, потому что у мужчин вместо мозга в голове в такие моменты — деревянная труха да щепки! А эти наивные барышни сначала надеются на мужскую осторожность, а потом охают и не пускают к себе в постель супруга, да требуют отдельную спальню, потому что от одного воспоминания о первой брачной ночи у них мороз по коже. А потом же ещё роды, то ещё удовольствие… Дара и не таких историй наслушалась за своё время свободной жизни. Да и в клане ничего хорошего о мужчинах сказать не могли.

С Геором всё получилось как-то по-другому. Возможно, в том была совсем не его заслуга, а следовало поблагодарить её собственную магию, но какая теперь разница? Дара даже почувствовала себя любимой, и плевать, что Себастьяну вдруг с утра пораньше захотелось пообщаться на тему государства с адмиралом. Впрочем, может, не так и пораньше — судя по солнцу за окном, уже обед.

Дара устроилась в постели поудобнее и оглянулась. Нет, валяться здесь до вечера она не может, к тому же, хочется есть, и никакая свекровь ей сегодня аппетит не испортит! К тому же, ну что теперь в силах Лисандры? Подмешать яд в еду разве что, но вряд ли она настолько рисковая женщина, что не побоится сильную ведьму и попытается её отравить.

Прямо над головой соблазнительно сверкал колокольчик, и Дара, подумав немного, дёрнула за шнурок. Раздавшаяся мелодия внушала надежду, что к ней всё-таки изволит кто-нибудь явиться, и девушка откинулась назад, упираясь спиной в изголовье кровати.

И вправду, не прошло и нескольких минут, как в дверь осторожно поскреблись.

— Граф… — какой-то мужчина заглянул в комнату и тут же выскочил прочь, но Даре даже нескольких секунд хватило для того, чтобы заметить, что он стал пунцовым, как то вино. — Ох! Простите, я… Граф никогда раньше не позволял своим лю…

— Можете называть меня леди Дараэлла, — закатив глаза, протянула Дара. — Или просто "графиня". И если граф раньше не позволял своим любовницам оставаться в его спальне, то это не значит, что на то не имеет права его жена, — раздражённо ответила Дара. — Позовите какую-нибудь служанку, пусть подготовит мне ванну и какое-нибудь приличное платье. Не ждать же мне прибытия мужа, чтобы в этом доме хоть кто-нибудь что-нибудь делал!

— Как прикажете, госпожа! — охнул мужчина из-за стены. — Но графиня Каннингем…

— Я здесь графиня Каннингем, — отрезала она. — А матушка моего супруга, возможно, и страшный человек, но увольнять вас будет именно Геор. Хотите поскорее сменить место работы?

Мужчина не хотел. Дверь недовольно хлопнула, и слуга поспешил отправиться на поиски кого-нибудь из женщин, чтобы помогли Даре одеться.

…Служанка явилась, должно быть, минут через десять, когда Дара растеряла остатки смущения и могла разве что раздражённо наблюдать за её попытками прокрасться в комнату незаметно.

— Если что, — раздражённо протянула она, — то Геор уехал. Так что можно не прятаться за дверью и не отводить глаза. И не надо лгать мне, что ни разу не видели обнажённой женщины.

— Но ведь… — девица опустила глаза в пол. — Граф Каннингем никогда прежде не… его дамы, они…

— Я рада, что вы готовы поведать мне обо всём богатом опыте моего супруга, — оборвала её Дараэлла, — но я не желаю слышать, что их выставляли среди ночи за дверь, лишь бы только леди Лисандра не съела. Я хочу принять ванну, одеться и отправиться… должно быть, обедать. И надеюсь на определённую помощь в этом деле. Ясно?

Служанка поняла. Тем не менее, пока она готовила воду в соседней комнате, очевидно, прежде использовавшейся исключительно Геором, бегала куда-то по потайной лестнице и громко жаловалась мужчинам, что "новая хозяйка как старая, такая же требовательная", прошло как минимум полчаса. Не выдержав мучений, Дара выставила несносную девчонку за дверь, как только вода была набрана, а платье приготовлено. Разобраться с одеждой, а уж тем более вытереться она могла и сама.

Будь Дараэлла такой неженкой, кто б на корабле ей помогал? Пираты?

Нет, они, конечно, могут, но Дара подозревала, что особенных успехов бы не добилась. Мужчины б, может, и полили её сверху водичкой, но просто так убраться прочь потом не согласились бы точно. А Даре не нравилось постоянно применять силу — колдовать-то она могла легко, да только рано или поздно даже такого переставали бояться.

Вода несколько успокоила и отрезвила девушку, вернула ясность в её мысли, и Дара вспомнила совсем некстати вспомнила про Лисандру. Интересно, действительно ли слуги на её стороне или просто примеряются к новой госпоже, пока что не желая показывать свою нелояльность к старой?

Вполне может быть. Верности таким, как они, частенько не хватает, это Дара поняла ещё по тому, как ей жилось при дворе.

Одеваться самой ей тоже было не впервой. Конечно, с мужской одеждой справиться было куда лучше, чем со всеми этими пуговичками, крючками да шнуровкой, но Дара не нуждалась в корсетах и прочей ерунде, делающей женщину красивее — она и без них была хороша. Наверное, служанка обомлеет, когда увидит, сколько всего осталось в ванной, отторгнутое молодой графиней… А выглядела-то она всё равно без этого лучше, чем прочие барышни в полной амуниции.

Такое впечатление, что военные оружие выбирают куда менее тщательно, а полководцы не так продумывают войны, как иные женщины — завоевание понравившихся мужчин!

Эта мысль засела в сознании Дары, словно назойливая иголка. Совсем некстати вспомнилась Жанетт Остерз — ведь совсем не было гарантий, что эта девица просто так отстанет от Геора. И хотя Дара гнала прочь всякие мысли, но назойливая блондинка то и дело всплывала перед глазами.

Не было сомнений, что в этой спальне Остерз никогда не была, иначе прощай статус холостяка, но всё же, ведь как она об этом мечтала!

Дара спустилась вниз без сопровождения слуг — хорошо, что они всё-таки предпочли скрыться. Прислуга в доме графа Каннингема вообще вела себя тихо и старалась лишний раз не показываться на глаза, должно быть, считая, что Геор за это не накажет, а Лисандру лучше не дразнить.

Графиня, как и ожидаемо, была в столовой. Дара нашла это помещение не без труда, даже воспользовавшись толикой магии, лишь бы не спрашивать изредка проходивших мимо горделивых служанок.

После громкого бала во всех комнатах царила тишина. Слуги, как поняла вдруг Дараэлла, должно быть, сейчас занимались уборкой — не такое уж и простое дело, учитывая вчерашнее количество гостей. Лисандра восседала за столом в одиночестве, сидела, что удивительно, не во главе, а по правую руку от Геора — если б он, конечно, сейчас находился в комнате, — и пила чай.

— О, — протянула она, — моя драгоценная невестка изволила всё-таки спуститься. Я уж думала, ты будешь спать до самого вечера.

— Не в моих привычках задерживаться, — усмехнулась Дараэлла, занимая место напротив. — Но с такими дурно вышколенными слугами невозможно совладать быстро.

— У меня получилось, когда я стала здесь хозяйкой.

— Полагаю, это всё-таки были другие слуги, — скривилась Дараэлла. — Эти не настолько стары.

Лисандра приняла этот её укол спокойно, со странным холодным достоинством.

— Это очень мило, — протянула она, — что ты испытываешь такое огромное ко мне уважение, но было бы неплохо не демонстрировать это перед Геором.

— В таком случае, сие должно быть взаимно.

— Свекрови часто сетуют на своих невесток. Но молодые жёны должны жаловаться мужчинам на их матерей в постели, дождавшись нужного момента. Тебе уже показали твою спальню, к слову?

Дара даже не сомневалась, что та находилась в самом холодном крыле дома.

— Нет, — покачала головой она, — но я не думаю, что в этом есть какая-нибудь потребность. Меня вполне устроит проводить ночи с Геором.

— Надо же! — хмыкнула Лисандра. — Что ж, надеюсь, в этом мой сын тоже будет получше его отца. Представить себе не могу, как он умудрился стать отцом сразу двоих детей, ещё и получились, надо сказать, не такие уж и плохие… по крайней мере, за своего ребёнка я могу поручиться, — странная материнская гордость, зазвеневшая в словах Лисандры, звучала очень неестественно. — Он-то не мог продержаться и минуты.

— Какая интересная информация.

— Я не стесняюсь таких подробностей, — дёрнула плечом Лисс. — Если мужчина даже с горной ведьмой ни на что не способен, то грош ему цена.

Возможно, она и преувеличивала, но Дара как-то не хотела задавать наводящие вопросы. К тому же, дверь в столовую открылась, и на пороге застыл удивительно важный, самодовольный слуга.

— Её Высочество леди Брайнер, к графине Каннингем.

Лисандра подалась вперёд, чтобы приказать привести гостю, но, очевидно, поняв, что гостья не к ней, только медленно поднялась со своего места.

— Прикажи проводить дорогую гостю сюда, — велела она. — Принцесса не должна томиться в ожидании, чудо, что она и так почтила своим присутствием наш дом… Надеюсь, — последнее уже было обращено к Дараэлле, — ты не опозоришь ни себя, ни своего мужа на всю страну?

Дара не ответила. Уж перед кем-кем, а перед Айрис ей точно было нечего стыдиться! Они ведь столько знакомы, да и повстречались куда раньше, чем скромная девица Айрис Дален стала леди Брайнер и королевской дочкой.

Да и короля-то Дара знала не мужчиной на престоле, а пушистым котом, любившим дрыхнуть на коленях у хорошеньких женщин.

Отсутствие же Лисандры было только на руку. Потому что, стоило только старой графине покинуть помещение, а слуге закрыть дверь за Айрис, оставляя девушек вдвоём, Дара бросилась к ней и обняла безо всяких церемоний.

— Как же я рада тебя видеть! — с нескрываемой радостью воскликнула она.

— Ну, никто не просил тебя два года плавать по морям, — рассмеялась Айрис. — Впрочем, это хорошо, что традиция с букетом всё-таки сработала. Никогда не думала, что увижу тебя замужней дамой. Графиней! Ещё и у Каннингема.

Чёрные глаза Айрис сверкали интересом и какой-то особенной, мягкой радостью, в очередной раз подтверждавшей, что Дара не ошиблась — её подруга всё-таки ждала ребёнка. Да и на предложенный стул она присаживалась куда осторожнее, чем обычно, когда, забыв о манерах, могла даже не плюхнуться, а упасть на какой-нибудь диванчик, и только потом подумать, что леди так не поступает.

— Ты хорошо знаешь моего супруга? — изогнула брови Дара.

— Да не очень, — покачала головой Айрис. — Мне известно, что он богат, адмирал и иногда сталкивается с Бастианом по работе…

— И не пропускает ни одной юбки?

— Они все, — фыркнула Айри, — если не некроманты, не пропускают ни одной юбки! Если верить дворцовым слухам, граф Каннингем однозначно порядочнее большинства. При дворе он не заводил себе любовниц, никаких скандалов не было, а что там было в море, так я ж не держала свечку. Но, если сравнивать по мере слухов, тебе достался один из самых порядочных мужчин высшего света с одной из самых противных матушек из всех, кого только я знаю!

— В этом, — ухмыльнулась Дара, — я даже не сомневаюсь. Моя свекровь — горная ведьма.

Айрис помрачнела и недоверчиво посмотрела на Дараэллу.

— Уверена?

— Абсолютно, — кивнула та. — Она была верховной нашего клана, а потом сбежала. Думали — погибла, даже не искали, не считали за беглянку, а оно вот как оказалось. Мерзкая была женщина. Мерзкая и осталась.

— Вот как… — Айрис нахмурилась.

— Но да ладно, сколько можно говорить обо мне? — Дара вновь сжала руки Айрис. — Мы же столько не виделись. Ваше семейство, я вижу, ждёт пополнения, а местные издания об этом ещё не трубят…

— Мы пока не оглашали официально, — щёки Айрис порозовели.

Хоть она и была уже два года как замужем, кажется, стеснялась любого подтверждения своей интимной связи с супругом больше, чем Дараэлла. Или, может быть, просто не хотела обсуждать ребёнка?

— Большую часть времени живём в поместье Бастиана, он только приезжает ко двору, чтобы разобраться с делами, и обратно. Сейчас вот тоже уедем, наверное, на полгода, если не больше. Если хочешь, ты же знаешь, что я всегда буду рада видеть тебя в гостях! И мужа твоего теперь тоже, наверное. У нас тихо, хотя, конечно, среди слуг не только скелеты теперь водятся. Ну, и отец иногда приезжает — он ужасно шумный. Недавно с мамой поскандалили…

— Чего это?

— Да она обнаружила у нас дома котов каких-то полосатых, заявила, что по виду — вылитые дети из его прошлой жизни, когда папа был заколдованным котом. Ты можешь себе представить короля, который гоняется за королевой по дому и вопит, что он никогда и ни с одной кошкой, что он был ей верен? Потом Бастиан ей битый час доказывал, что кошка бы с котом-некромантом связи не пережила… — Айрис усмехнулась. — Дурдом!

Дара представить себе это могла, а вот сдержаться — нет, так и зашлась хохотом, не слишком-то сдерживая эмоции. Айрис рассмеялась тоже, пусть мягче и тише — она вообще стала какой-то более домашней, что ли, растеряла свою прежнюю остроту, — но всё равно счастливо, и глаза её так и светились радостью.

Дараэлла пока таким похвастаться не могла. Отсмеявшись, тут же вспомнила о не слишком приятном — о свекрови, например…

— И всё же, — не удержалась Дара, — твой Себастьян мог бы проявить немного чувствительности и не выдёргивать супруга из постели молодой жены.

— Это ты о чём? — удивилась Айрис. — Он никого никуда не выдёргивал. Он вообще дома, сидит, отчёт какой-то пишет…

— Так он не вызывал к себе Геора?

Айрис отрицательно покачала головой.

— Проклятье, — прошептала Дара.

В том, что Геор поехал к Себастьяну Брайнеру, она не сомневалась. А вот куда доехал — это был серьёзный вопрос.