Глава семнадцатая

Повозка подпрыгивала на каждой кочке с таким энтузиазмом, что Жанетт несколько раз едва не выпала из неё, даром, что дверца была закрыта, а сверху защищал надёжный навес. Геор, сидевший напротив, тоже дремал — его полчаса назад сменил Тиам, и теперь адмирал пользовался короткой передышкой для того, чтобы набраться сил и вновь взять управление на себя.

Дара чувствовала себя последней идиоткой. Это ж надо было додуматься, согласиться помогать девице, соблазнявшей её собственного мужа! К тому же, пострадавшей именно из-за того, что слишком нагло лезла с этими своими поцелуями. Вот прокляни её сама Дараэлла, точно не возилась бы с тем, чтобы отвезти к горным ведьмам и оказать первую медицинскую помощь. А тут почему-то совесть взыграла. И откуда взялась только?

К тому же, собственная версия по поводу причин проклятия Дару немного смущала. Она раз за разом прокручивала в голове всё произошедшее, вспоминала, что ей рассказывала верховная, собирала это в кучу, но приходила всякий раз к иному выводу. Откуда у Лисандры магия? Как она сумела так её обернуть? Действительно ли их с Геором замкнёт друг на друга?

Или, возможно, то, что она чувствует, всерьёз следует называть любовью?

Горные ведьмы — однолюбы, смеялась мама. И говорила, что именно потому большинство из них предпочитает не любить вообще. Дара помнила синеглазого гостя, который, скорее всего, и был её отцом, но понятия не имела, чувствовала ли её мать к этому мужчине что-нибудь большее, чем просто физическое влечение.

А вот Дараэлла, поглядывая на Геора, испытывала ревность, желание придушить его на месте за неосторожность и… что-то ещё, тайное, непривычное и вызывающее множество вопросов. Что-то такое, чему не столь уж и просто дать объяснение. Возможно, это чувство действительно следовало назвать любовью? Дара задавалась этим вопросом каждый раз, когда у неё возникало дурацкое желание перебраться на сторону адмирала, положить ему голову на плечо и подремать в крепких мужских объятиях.

Обойдётся. Он, между прочим, свою вину до сих пор не искупил, соблазнитель проклятый!

Повозка дёрнулась ещё раз и вдруг остановилась. Снаружи протестующе заржали лошади, и Дара, раздражённо закатив глаза, выглянула наружу.

Ничего хорошего она там не заметила. Горы, горы, горы, какая-то довольно широкая, но отвратительного качества дорога и сухой куст.

Когда она читала описание, как добраться до ведьминских земель, куст там фигурировал. Правда, пышный и вечнозелёный, но сколько уже лет той легенде? За три-четыре столетия любой вечнозелёный куст может превратиться в никогда не цветущую корягу, истлеть на солнце и превратиться в горстку пепла.

Да что там! Этот цикл может пройти раз десять, каждый раз с новым кустом и в новом месте.

— Почему не едем? — ступив на горячую от солнечных лучей землю, спросила у Тиама Дара. — Вроде ж есть дорога.

— Есть. Только она на наших картах выделена ярко-красным цветом. Не нашей страны, значит, — вздохнул Тиам. — Мы у границы.

Дальше начинались ничейные земли. Горы, принадлежавшие только горным ведьмам, числились, конечно, на территории двух граничащих между собой государств, но на карте всё равно не помечались никакой штриховкой и обозначались светло-серым оттенком — спорная территория.

Что-то как-то плохо спорили эти короли, что за долгие годы не пришли к общему знаменателю. Даже, насколько знала Дара, не пытались поговорить об этом. Земли-то их совсем не интересовали.

— Отсюда переходили с помощью магии, — пояснила Дара. — Правильно сделал, что остановился. Я поищу, должен быть какой-то знак… Наверное.

Найти место, где располагался портал, было не так уж и просто. Дара смутно помнила, где должна была его обнаружить, но сейчас, оказавшись в родной местности, вдруг растерялась. Сколько лет она провела здесь, мечтая только о том, чтобы выйти на свободу из крохотной горной тюрьмы…

Она спрыгнула с повозки и двинулась вдоль каменистой дороги, которая вела вокруг гор. Объездная… Если ехать по ней, они рано или поздно окажутся в одном из городов соседней страны. Только на то не хватит ни припасов, которые взял с собой Тиам, ни времени, потому что Жанетта и так уже очень плоха, и с каждой секундой её состояние только ухудшалось.

Нет, надо открывать портал. И хотя Дараэлле не хотелось возвращаться к горным ведьмам, она ведь уже вызвалась помочь? Пусть даже женщине, которой ничего особенно хорошего не желала — просто не за что было.

Захрустели камни, и Дара обернулась. Геор стоял совсем близко, какой-то очень печальный и за ту короткую дорогу, что они проделали, растерявший остатки собственной весёлости.

— Ну, что? — тихо спросил он, словно Дараэлла смогла бы по-человечески ответить на его вопрос. Как будто она знала!

— Ищу портал, — коротко отчиталась девушка. — Скажи Тиаму, чтобы он принёс Жанетт. Повозка пусть остаётся здесь, я думаю, мы ненадолго.

Она надеялась, что они ненадолго.

Тяжело вздохнув, Дараэлла прижала ладони к скалистой поверхности и застыла. Несколько секунд ничего не происходило, только камешки кололи руку, а потом вдруг что-то неясно переменилось, и вместо скалы появился синеватый, с гладкой, как у зеркала, поверхностью портал.

Дара даже отпрянула от неожиданности. Она и забыла почти, как возвращаться домой. Думала, что никогда больше не придётся этого делать, а оно вот как противно обернулось.

Девушка сделала шаг вперёд первой. Пространство было вязким, затягивало, словно болото, обволакивало её, цеплялось к рукам и ногам, не позволяя спокойно продвигаться к цели, но Дара упорно шла вперёд. Она знала, что идущим следом за нею путь покажется гораздо короче, а вот ей, как первопроходцу, будет очень непросто.

Наконец-то невидимая, но весьма ощутимая преграда пропала, и Дара от неожиданности едва не упала на зелёную траву.

Куда-то пропал довольно унылый, надоевший за долгие часы дороги пейзаж. Теперь она стояла на прекрасной горной поляне, усеянной мелкими белыми цветами. Вдалеке можно было рассмотреть некое подобие домов, где обычно спали горные ведьмы, горели костры. Время близилось к вечеру, но Дара знала, что этот полумрак продержится ещё очень долго, должно быть, часа четыре — это из-за гор, солнце, как бы высоко оно ни поднималось и как бы низко ни опускалось, всё равно просто выглядывало из щелей, а горная гряда защищала ведьм.

Вдалеке виднелся утёс. Дара вздрогнула от одной только мысли о том, сколько несчастных прыгнуло оттуда. И скольких оттуда столкнули за нарушение ведьминских законов. А столкни они всего одну Лисандру, так и не было бы всего вот этого, и Жанетт сейчас спокойно жила бы своей жизнью!

Геора, правда, не существовало бы и вовсе.

Дара слишком замешкалась, и Геор, который шёл следом, натолкнулся на неё. Девушка не устояла на ногах; местность была холмистой, покатой, и они покатились вдвоём по зелёной траве. Как раз впору было бы рассмеяться, но Даре показалось, будто она и слова произнести не может.

Из своих жилищ приходили ведьмы. Они узнавали Дараэллу, девушка была в этом уверена, но пока что не подавали вида, только смотрели на неё широко распахнутыми глазами, в основном синими — впрочем, не всегда, это ведь не правило, а всего лишь желанный результат. Кто-то смеялся.

— Мы больную привезли, — подала голос Дараэлла. — И нам необходимо, чтобы её посмотрела верховная…

— Туда, — указала одна из молодых ведьм, небрежно отмахнувшись от Дары. — Положите больную туда.

Тиам, вышедший из портала с Жанетт на руках, покорно последовал на то место, которое ему указали. Жанетт всё больше напоминала сломавшуюся куклу, и теперь, на зелёной траве, на которую её положили, была и вовсе некрасивой. Дара отметила, насколько грубы черты её лица. Наверное, если эта девица не будет сидеть на диетах, то поправится довольно скоро. И роды могут прибавить ей лишнего…

Это была ведьминская, самодовольная мысль, которую ей навевала, очевидно, встреча с сестрами по дару. К тому же, ведьмы в один момент отгородили её и Геора от Жанетт и Тиама. Они потащили адмирала за собой — Дара двинулась следом, подозревая, что это добром не кончится, — усадили его у костра, скользили ладонями по плечам, какая-то уже расстёгивала рубашку.

— Отошли! — не сдерживая властные нотки в голосе, велела Дараэлла.

— Жадина, — хихикнула одна из ведьм, но, перехватив синий разъярённый взгляд, предпочла подчиниться. — А мы хотим развлечься! Потанцевать хотя бы! Знаешь ли, у нас редко бывают гости.

— Развлекайтесь на расстоянии, — хмыкнула Дараэлла. — Потанцуйте.

Кажется, девицы приняли это как сигнал к действию. Так или иначе, а Геора оставили в покое — теперь они только танцевали в странной имитации хоровода. Дараэлла не так мало времени провела среди обычных людей, и теперь все эти пляски напоминали ей девиц лёгкого поведения, которых иногда снимали на берегу её пираты, чтобы развлечься. Конечно, изгибались барышни красиво, но вот она никакого удовольствия от этого не получала, только чувствовала, как загорается с каждой секундой всё сильнее дикая, не совсем ведьминская ревность…

Веселье в один миг затихло. Казалось, горы тоже умолкли, в какой-то момент просто испугавшись столкновения с какими-то силами, большими, чем те, которыми они обычно располагали. И ведьмы, доселе танцевавшие вокруг, вдруг остановилась, как каменные статуи. Дараэлла криво усмехнулась и покосилась на Геора, словно спрашивая его, ждал ли он такого эффекта, но адмирал даже не знал, что ответить.

— Право, я и не думала, что вы, сестры мои, до такой степени глупы, — раздался звонкий женский голос. — И так тщеславны… Могли бы хоть подумать о том, что с вами случится, если его магия не найдёт в вас отклика. Вы просто не будете иметь над ним никакой силы, сестры. Вы погибнете, как едва не погибла эта глупая девка, вздумавшая, что она может управлять чужой силой…

Из тени вышла ведьма.

Она, несомненно, была красива. Сказать, сколько этой женщине лет, Геор не смог бы — но чувствовал, что она была куда старше Дараэллы. Черты лица незнакомки были немного более грубы, чем у Дары, и сама она казалась немного не такой — лишённой привычного для Геора ведьминского изящества, этих быстрых, лёгких движений, хитрости в глазах…

К тому же, глаза её не были синими — скорее чёрными, как у некромантки, отравленными магией, безжизненными и злыми.

Она приблизилась к Геору, перемещаясь как-то странно, не по прямой, и остановилась прямо напротив него, заглянула в лицо, будто пыталась высмотреть там что-то невероятное. Прошло несколько секунд, прежде чем женщина отшатнулась и одарила своих сестёр какой-то странной, чудаковатой и немного сумасшедшей улыбкой.

— Ну что ж, — протянула она, — здравствуй, горный ведьмак. Ты пришёл присоединиться к нашему клану?

— Здравствуй, верховная, — подала голос Дараэлла, резко поднимаясь со своего места.

Если танцы других ведьм нисколечко не задевали её, то холодный, наполненный магией тон верховной заставил почему-то растерять остатки спокойствия. Она смотрела в глаза этой злой, надменной ведьме — Геор почему-то нисколечко не сомневался в её моральных качествах, — с вызовом и странным вопросом, словно уточняла, чего именно та захочет в качестве расплаты.

— Что ж, — верховная усмехнулась, — моя вольная прелестница решила вернуться в родной клан? Вот уж и не ожидала. Но это хорошая новость. Я верила в то, что ты вновь захочешь стать одной из нас. Но должна задать вопрос: отпустили ли тебя горы, или ты так и не выполнила долг?

— Мой долг был выполнен два года назад, — сухо ответила Дара. — И я не собираюсь возвращаться в клан. Мне достаточно моей свободы.

— Надо же, — вздохнула верховная. — Жаль… Ты была очень умной ученицей. И осторожной. Надо сказать, ты бы вряд ли пошла в пляс, повидав горного ведьмака.

— Это мой муж.

— У горных ведьм не бывает мужей, они принадлежат горам.

— Ну, поскольку мой с горами развод был оформлен по обоюдному согласию, венчальный браслет на моё запястье изволил надеть этот мужчина, — пожала плечами Дара. — Как видишь, довольно успешно. Но у нас есть определённые проблемы в связи с его магией.

— Ты не можешь с ним бороться?

— О, — Дара ухмыльнулась. — Я могу. И речь сейчас не о том, какое сражение под силу мне, а о том, что случилось с одной девушкой.

Она посторонилась, открывая взору верховной Жанетт и Тиама. Полковник, перехватив голодный и злой взгляд ведьмы, поднялся с травы и отступил на шаг назад, должно быть, действуя непроизвольно и вспоминая всё то, о чём ему говорила Дараэлла. Здесь, в ведьминском селении, он вообще был потрясающе тих и молчалив, должно быть, понимал, какие последствия могут быть у каждого лишнего слова. Дара прекрасно знала, что Тиам мог понравиться ведьмам, она с удовольствием предложила бы ему остаться у подножия гор, но это тоже было опасно. Чужаков ведьмы не любили ещё больше, чем мужчин, которые пришли к ним в сопровождении других.

Но, очевидно, верховной Геор был куда более интересный, чем его единокровный брат. Судя по виду, совершенно не вызвала любопытства у женщины и Жанетт, распластавшаяся на траве. Она выглядела особенно жалко в своём парадном платье — благо, без корсета, Дара воспользовалась магией, чтобы превратить его в обычную и не столь тесную ткань.

— Что у них было? — обращаясь к Дараэлле, спросила верховная.

— Поцелуй, — коротко ответила Дара.

— По чьей инициативе?

— Её.

— Дура. Такая же, как и вы все! — рявкнула на других ведьм верховная. — Сила горного ведьмака ядовита! Даже если повесить на шею тридцать три накопителя, она всё равно останется ядовитой. Сделает только хуже!

Дара молчала. У неё была своя версия случившегося, и девушке сейчас хотелось узнать, насколько она оказалась далека от истины. Судя по тому, что говорила Верховная, у Дараэллы были определённые шансы угадать причины подобного состояния Жанетт, но она, очевидно, зря думала, что проблема в силе Лисандры.

— Эта магия должна принадлежать женщине, — холодно произнесла верховная. — Горные ведьмаки — это противоестественно. Если бы он посмел поцеловать обыкновенную девицу, или, скажем, подержаться за её руку, не направляя на неё магию, ничего б не случилось. Полагаю, ночь любви привела бы вот к таким последствиям, но не меньше. Эта же идиотка повесила на себя накопитель!

Дара прежде не обращала внимания на кулон, висевший на шее у Жанетт, но только сейчас поняла, что тот казался ей знакомым. Такой же носила и Лисандра.

— Она надеялась выпить из него всю силу и сделать её пригодной для использования! Но ведь она не ведьма, — верховная зло ухмыльнулась. — Даже не бывшая ведьма. Всё, на что способно это существо — валяться под мужчиной. Надо было соблазнять его до того, как обрёл свой дар! Горный ведьмак убил бы любую горную ведьму! Он отравил бы её силу своим ядом.

Верховная застыли, а потом медленно повернулась к Дараэлле.

— Ты сказала, что он твой муж.

— Да, — подтвердила Дара. — Муж.

— Полноценный?

Она ответила коротким кивком.

— Однако, — на губах верховной заиграла весёлая улыбка. — Однако! Яд на тебя не подействовал… Всё настолько хорошо, что между вами даже появилась определённая связь. Я пока не уверена, насколько она крепка, девочка моя, и насколько способна свести тебя с ума, но не понимаю одного — почему его яд тебе не страшен?

Дара молчала.

— Не знаешь?

— Могу предположить.

— Что ж, — верховная внимательно посмотрела на Жанетт. — Вы прибыли сюда, чтобы спасти её, как я понимаю. Выпить из неё яд ведьмака и сделать вновь полноценной? Это правильно, что решили выбрать именно этот вариант. Горные ведьмы способны ей помочь, но кто-либо другой? Нет! Только мы. Я проведу ритуал. Но у меня есть условие.

— Какое? — спросила Дараэлла, словно догадывалась, что условие будет касаться именно её.

Но девушка ошиблась. Верховная смерила её взглядом, словно приценивалась, пыталась определить, что же будет для неё выгоднее, а потом протянула:

— Я хочу, чтобы он остался и принадлежал нашему клану. Я вытяну из него яд ведьмака. А потом он будет служить нам, как каждый мужчина, который приходит в горы. Должно быть, у него хорошая, сильная кровь, раз он впитал в себя магию какой-то горной ведьмы.

Дара смотрела верховной в глаза и видела там только одно — торжество. Казалось, эта женщина испытывала невыносимое удовольствие от того, что поставила настолько сложное условие. Она наслаждалась тем, что разлучит их.

Гарантий, что чувство, испытываемое Дарой по отношению к Геору, было любовью, а не магической привязанностью к горному ведьмаку, не было никаких, но девушка заранее чувствовала себя пленницей ситуации. Если их уже замкнуло друг на друге, если дело именно в чарах, то она никогда не сможет быть счастливой с другим. Магия горных ведьм легко переносит испытание временем и расстоянием. Пройдёт много времени, а Дараэлла всё ещё будет вспоминать о нём. Зерно уже посеяно. Но в таком случае, им всё равно придётся расстаться, ведь, если они будут вместе, то рано или поздно просто сойдут с ума, поглотят друг друга своим же колдовством.

Что же, если это настоящая любовь? Если те чувства, которые терзали её всю дорогу, были настоящими, а не магической подделкой? Несомненно, тогда у Дары будет шанс полноценно жить без него, но горные ведьмы если уж любят по-настоящему, то только однажды. И этот один раз верховная у неё заберёт. Геор останется здесь, страдать в плену горных ведьм — а быть счастливым в их клане не может никто, — а Дара всю жизнь будет задаваться вопросом, разрушила ли она своё счастье ради Жанетт или спаслась, разорвав связь с горным ведьмаком.

— Ну так что? — спросила верховная у Геора. — У меня нет времени на раздумья. Ты согласен?

Даре захотелось запротестовать. Почему спрашивали только у него? А что, её собственное мнение никого не волнует?

— Я виноват в том, что с нею случилось, — тихо произнёс адмирал. — Я согласен искупить свою вину.

Даре захотелось взвыть. В том, что случилось с Жанетт, был виноват только один человек на свете — Лисандра. И Геор к этому всему ни малейшего отношения не имел. Конечно, поревновать — святое дело, как и устроить скандал драгоценному супругу, но Дара ведь не была дурой. Она отлично понимала, что, вздумай Геор проявить инициативу, они бы эту глупышку Остерз даже не довезли до селения горных ведьм.

А с другой стороны, верховная помогала Даре освободиться от проклятия, если то существовало. В конце концов, на расстоянии друг от друга им должно быть намного легче, если верить ведьминским историям и всему тому, что говорят о магии.

Даре почему-то верить не хотелось.

— Тогда я не вижу смысла тянуть, — коротко промолвила верховная. — Ритуал проведём сегодня же. А потом они уедут, а ты останешься. Дараэлла, — она повернулась к Даре и смерила её полным интереса взглядом. — Девочка моя, ты же знаешь, что можешь остаться, если сама этого захочешь.

— Не захочу, — сглотнув, ответила Дара.

Не для того она отвоёвывала эту свободу, чтобы так бездарно с нею распрощаться, потому что Геор вздумал сыграть в благородство, а Лисандре всё хотелось заполучить побольше магии и поскорее вернуть себе дар. Лучше бы она подумала, как без него жить, и так натворила столько всего, что давно на виселицу пора. Наверняка ведь и смерть мужа ускорила, и не только над ним поколдовала. На что вообще была способна эта женщина?

Дара даже предположить боялась.

— Что ж, твоё право, — согласилась верховная. — Но не будем тянуть. Чем больше времени пройдёт, тем глубже яд войдёт в тело этой дуры.

Презрение, сочившееся в голосе верховной ведьмы, оказалось заразным. Дара и прежде не испытывала особенных положительных эмоций по отношению к Жанетт, а теперь и вовсе задавалась вопросом, зачем они её спасают. Что-то коварное в подсознании требовало забрать с собой Геора и убираться прочь как можно скорее.

А эта пусть лежит без сознания. Сама полезла, спящая красавица!

Но вместо этого Дара позволила Тиаму взять себя за локоть и отвести немного дальше от Жанетт. Геор отступил сам, и вокруг лежавшей на зелёной траве девицы образовался импровизированный круг.

Другие девушки, всё это время боязливо молчавшие, только посматривавшие на свою верховную в надежде понять, что же происходит, потянулись было к Жанетт, но ведьма — Дара вдруг поняла, что даже не помнит, как зовут их верховную и какие их с нею связывают родственные связи, — вскинула руки, приказывая своим подчинённым, чтобы они не смели приближаться.

Верховная сорвала кулон с шеи Жанетт, отступила от неё на шаг и вновь подняла руки к небесам, обращаясь к ним, а может, к острым горным шпилям, моля даровать ей силу избавить жертву от яда, пропитавшего её уже почти насквозь.

Вокруг неё засверкала магия. Уже по оттенку можно было понять, насколько сильнее стала верховная за то время, пока Дараэллы не было в родных горах. Купол, образовавшийся над Жанетт, был настолько яркого синего цвета, что на него даже смотреть без боли было невозможно.

Впрочем, сквозь полупрозрачную оболочку удавалось рассмотреть, как магия впивалась в кожу валявшейся без сознания девушки, как будто та пиявка, только пыталась выпить не кровь, а колдовство, ведьмин яд, которым заразилась Жанетт. Купол был очень близко, он тесно прилегал к коже девушки, нависал над нею, пытаясь не допустить своеволия, не дать ей вырваться. Жанетт действительно сопротивлялась.

Она, словно забыв о том, что валялась без сознания, теперь отчаянно упиралась, пыталась оттолкнуть от себя магию, но сила верховной была неумолимой.

Дару поражало другое — почему ведьма молчала? Наверняка существовала какая-нибудь специальная песнь, благодаря которой купол стал бы прочнее, Жанетт — спокойнее, и колдовство удавалось легче. А верховная изо всех сил сдерживала свою магию, не позволяла той треснуть, но даже рта не раскрыла.

Купол чернел. Да, он выпивал яд, но никак не мог расстаться с ним, передать эту испорченную силу горам, чтобы они сумели её очистить и каким-нибудь образом вернуть другим ведьмам. Верховная едва ли не позеленела от напряжения, но всё крепче и крепче сжимала губы, кусала их, пытаясь удержать звуки внутри.

Дараэлла не выдержала первой. Раздражённо качнув головой, она сделала шаг вперёд и сама, не обращая внимания на разгневанные взгляды сестер по дару, запела.

Магия верховной, только что с трудом удерживающаяся над Жанетт, стала прочнее, крепче. Дара легко брала знакомые ноты, призывая горы на помощь, прося их принять в себя испорченную силу, убрать из неё всё зло и, нейтральной, вернуть обратно или даже оставить себе, коль они возжелают такую плату. Песня для горных ведьм всегда была главным оружием, и сейчас, разливаясь над жилищами клана, поднимаясь к острым пикам, покрытым снегом, находившимся так высоко, что их нельзя было даже увидеть за тучами, магия звуков помогала верховной, дарила ей уверенность в своём колдовстве.

Купол теперь был невероятно прочен. Темнота, выпиваемая из Жанетт, стремительно уходила в землю. Дара даже задалась вопросом, почему она сама не провела такой ритуал — но отбросила эту дикую мысль, как очередную несносную глупость.

Не стоит об этом думать. Она сама всё равно не смогла бы выстроить купол вокруг Жанетт, потому что знание о том, как это делается, передавалось от верховной к верховной. А обращаться к Лисандре за помощью — это ещё хуже, чем помчаться на поклон к какой-нибудь Урсуле. Она как насоветует, то потом костей не соберёшь после своего колдовства!

Дара умолкла только в тот момент, когда магия купола вновь была чисто-синей. В тот же миг и верховная ведьма опустила руки, позволяя колдовскому заграждению исчезнуть.

— У тебя получилось, Дараэлла, — со странной усмешкой на губах произнесла она, — помочь мне, но это было очень рискованно. А теперь забирай свою подругу, и уезжайте.

Жанетт сидела на холодной земле и ошеломлённо оглядывалась, пытаясь понять, где она находится. Девушка открыла рот, чтобы задать какой-то вопрос, но, натолкнувшись на злой взгляд Дары, вовремя решила прикусить язык.

- Нам пора уходить, — тихо произнёс Тиам, обращаясь к Остерз. — Леди Жанетт, попрошу пока что удержаться от истерик.

Он был прав, Жанетт дрожала и, казалось, уже не могла сдерживать эмоции. Нижняя губа у неё дрожала, глаза и так были на мокром месте, а одного взгляда на Геора хватило, чтобы девица потянулась к нему в надежде, должно быть, на очередное проклятие.

Тиама она, очевидно, не так уж и плохо знала, потому как благодарно уцепилась в протянутую руку и прижалась к нему, как к последней своей опоре. Эсмонд в очередной раз одарил ведьм подозрительным взглядом и медленно двинулся прочь из поляны, уводя за собой Жанетт.

— Хорошенький, — фыркнула ему вдогонку одна из ведьм. — Приходи потом без этой блондинистой курицы, узнаешь, что такое настоящие горные ведьмы!

Дара смерила девушку таким холодным взглядом, что та, казалось, аж попятилась, не ожидав подобной реакции.

— Надеюсь, — проронила она, — мне не придётся объяснять, какая судьба тебя ждёт, если ты вздумаешь сунуться к нему? Даже если он попадёт когда-нибудь в горы.

— Это ведь не твой мужчина, — фыркнула девушка. — Какая тебе разница! Что, лучше будет, если эта дурочка переключится на него и попытается сама заарканить? Так мы красивы и свободны!

— Вы ядовиты, — возразила Дара.

— А ты, можно подумать, нет!

Что ж, какая-то доля правды в её словах была. Не существует бывших горных ведьм. Пока они принадлежат горам, даже если сами сбежали, они всё равно остаются рабынями привычных правил. Каждый мужчина — это всего лишь очередная жертва, принесённая во имя магии. А любовь — то запретное чувство, о котором очень быстро удаётся забыть.

Многие уходят. Большинство возвращается, с даром или без, некоторые — даже после смерти, невидимыми призраками, скользящими над землей. Но Дара была из тех, кто ушёл для того, чтобы никогда не вернуться обратно.

— Я тоже ядовита, — усмехнулась она. — Но, в отличие от вас, сама решаю, как мне использовать этот яд.

Она стремительно повернулась к ведьмам спиной и бросилась следом за Тиамом. Догнать его удалось только у самого портала, который всё ещё поблёскивал знакомой синевой.

Украдкой стерев слёзы, выступившие на глазах, Дара прижала ладонь к гладкой поверхности и послала короткий силовой импульс, заставляя портал открыться вновь. Тиам подхватил на руки Жанетт, казалось, готовую потерять сознание сию же секунду, словно её вновь поцеловал какой-то горный ведьмак, и первым шагнул внутрь. Дараэлла последовала за ним.

Привычное покалывание, не приносившее никакого дискомфорта, заставило девушку задуматься — а правильно ли она поступает? Она так и не отступила от портала, наблюдала за тем, как Тиам укладывал Жанетт на повозку, укрывал её чем-то, убеждал, что всё будет хорошо, они совсем скоро вернутся обратно домой…

Нет. Что-то здесь не так. 1439f7c

— Ты плачешь? — вдруг спросил Эсмонд, вернувшийся за Дараэллой. — Это насовсем, да?

— С Геором? — уточнила Дара. — Да. Должно быть, насовсем. Слишком высокая цена за эту…

Она не договорила, но выразительного взгляда, брошенного на Жанетт, было достаточно.

— Знаешь, — промолвила вдруг Дара. — А цена ведь и вправду слишком высокая. И платят её не той. Без меня верховная умерла бы под давлением гор. А знаешь, что это значит?

— Что? — удивился Тиам.

Что верховная получила своё место не совсем сильно. Если Лисандра до сих пор жива, значит, её последовательница правит ведьмами не потому, что она сильнее других, а потому, что она оказалась намного хитрее.

— Что я возвращаюсь, — ухмыльнулась Дара. — И пока они не вернут мне то, что я хочу, я оттуда не уйду. Пусть даже не надеются.

И она впрыгнула в портал за мгновение до того, как он, перегорев, погас окончательно.