Глава восемнадцатая

Синий портал, мигнув, вновь начал гаснуть. Геор смотрел на него ещё несколько секунд, изучая взглядом, как переливалась магия на гладкой поверхности отвесной скалы, и даже увидел, как вновь прошла странная, как при переходе, волна, когда верховная встала рядом с ним, заступая собою последний путь к спасению.

Другие горные ведьмы куда-то пропали. Очевидно, верховная подала им какой-то знак, чтобы не мешались под ногами — и Геор вдруг задался вопросом, зачем? Что такого тайного она может сделать, что другим нельзя увидеть? Секреты горных ведьм, признаться, казались ему смешными. Дараэлла вела себя гораздо проще, а вот они…

Что ж, возможно, Геор не зря так просто поверил в то, что его мать была ведьмой. Определённо, у неё с вот этой верховной много общего. И хотя Геор часто вставал на сторону Лисандры, когда кто-то пытался её в чём-то обвинять, сейчас обелить свою мать он не мог, чувствовал, что с какой-то стороны это будет ложью.

— Давно это у тебя? — верховная смерила его взглядом и двинулась по кругу, словно замыкая вокруг мужчины удивительную магическую цепь.

Он внимательно следил за каждым её движением, но сознание быстро становилось мутным. Собственный дар, которым Геор, если честно, даже толком пользоваться не умел, не вызывал у него ни малейшего восторга, он не знал, как направлять силу и что надо делать, чтобы она оставалась послушной, но ведь было что-то, что заставляло ведьм с таким интересом изучать его? И зачем-то верховная захотела выпить его силу.

— Не особо, — честно ответил адмирал. — И, признаться, я бы не отказался от него избавиться. Но вот сидеть здесь всю оставшуюся жизнь я тоже особенного желания не испытываю.

— Но ты же согласился.

— Мне кажется, у нас всё-таки есть шансы договориться.

Верховная ухмыльнулась.

— С горными ведьмами не заключают договоры. Ведьмы всегда делают то, что им хочется… Не важно, кто они и где они. Ты просто этого ещё не понимаешь, мальчик.

Геору захотелось возразить, что они, должно быть, одного возраста, но он вовремя прикусил язык. Вполне были шансы, что этой женщине намного больше лет, чем те годы, на которые она выглядела. Верховная… Наверное, следующая после его матери, а ведь Лисандра покинула горы довольно давно, больше сорока лет назад, если Геор не ошибся в подсчётах. Ну, как минимум тридцать восемь лет, которые она уже была графиней Каннингем, Лисандра не жила в горах.

— Я думаю, — протянул он, — что у меня всё-таки есть шанс заключить договор. Прежде всегда удавалось.

— У тебя богатый опыт с ведьмами?

— Я совсем не хочу отравить свою жену своим даром. Но вернуться к ней не отказался бы. Она ведь вложила свои силы в ритуал, — усмехнулся Геор. — Почему тогда не имеет права забрать часть?

— Жениться на горной ведьме — это уже смелость. Не думаю, что с нею ты прожил бы особенно долго, — хмыкнула верховная. — Дараэлла сильна, это правда, но как же она своевольна! Я не видела горной ведьмы, которая сопротивлялась бы моей власти больше, чем она. Заставить Дару сделать что-нибудь, чего она не хочет сама, должно быть, просто невероятно…

— Разве это так плохо?

— Да. Горные ведьмы должны подчиняться своей верховной. И если тебе и удалось одержать какую-то победу, то благодари за это свою магию. Она такая сильная… Такая удивительно чистая. Я никогда не встречала ничего подобного. Это несколько… впечатляет.

Геор молчал. В голосе верховной звенело колдовство, и он чувствовал, что, капля за каплей, оно проникало в его кровь, в его сознание, оставляло свои едва ощутимые следы.

— Почему ты сама не запела? Насколько мне известно, для горных ведьм это — отличное оружие, — произнёс он с огромным трудом.

— Откуда у тебя дар? — тихо спросила верховная, проводя ногтем по щеке Геора. — Такой сильный… У меня никогда такого не было. Моя мать не отличалась огромной силой, и я понятия не имею, кто мой отец… Но я была талантливой ученицей. В ведьме главное не сила. В ведьме главное ум. А ты мне кого-то напоминаешь…

Лицо верховной превратилось в обыкновенное пятно. Геор чувствовал, как магический дурман проникал в его сознание, и с трудом заставлял себя сидеть. Клонило в сон, хотелось опуститься на мягкую зелёную траву, закрыть глаза и уснуть. И почему-то в голове упрямо звенела мысль, что то, что с ним происходит, к добру точно не приведёт и не пойдёт организму на пользу.

Верховная протянула руку, запустила её в волосы Каннингема, заставляя его смотреть ей в глаза — казалось, выпивала, капля за каплей, всю жизненную силу…

— Твою предшественницу он напоминает, — раздражённый женский голос заставил Геора встрепенуться и немного прийти в себя. — Лисандру. Помнишь такую? Ты ещё говорила, что в честной битве сбросила её со скалы. Долго рассказывала. Я родилась лет через пятнадцать после этого, а ты всё вещала эту сказку. Так вот, дорогая, у меня к тебе вопрос. Если Лисандра свалилась тогда со скалы, и ты сказала правду, как её сын вообще появился на этот свет?

Верховная стремительно обернулась. Дурман, который уже почти полностью поглотил сознание Геора, начал рассеиваться.

Совсем рядом, раздражённо скрестив руки на груди, стояла Дараэлла. Геор невольно отметил, что, какой бы его жена ни выглядела красивой во всех этих бальных платьях, в своём привычном виде — в рубашке и брюках, как на пиратском корабле, — она казалась намного естественнее. Дара совершенно не походила на всех здешних ведьм; удивительно, но Геор только сейчас понял, что она совершенно не кичилась своей красотой, словно забывала о том, как выглядит, а спохватывалась только тогда, когда приходилось использовать внешность, как оружие. Горные ведьмы обычно поступали иначе.

Лисандра — тоже.

— Дара? Ты решила вернуться? — усмехнулась верховная. — Не ожидала от тебя. И уж точно не думала, что ты вспомнишь о Лисандре. Она ведь умерла больше сорока лет назад.

Нити тумана всё ещё пытались опутать Геора, но его собственная магия внезапно воспротивилась этому. Он почувствовал странное жжение в голове, сначала слабое, но с каждой секундой становившееся всё сильнее и сильнее. Магия, испуганно спрятавшаяся где-то в уголочке тела, теперь стремилась вырваться на свободу, затопить всё тело, оказаться в каждой его клеточке, наполнить силой. Он медленно поднялся на ноги, но верховная даже не обратила на это внимания.

— Сидеть, — скосив на него взгляд, выдохнула она и вновь повернулась к Дараэлле, принимая её как куда более страшную угрозу, чем какой-то там мужчина. — Так что, Дара, каков будет твой ответ?

— Я пришла за своим, — сообщила Дараэлла. — За своим супругом. Насколько мне известно, плату должны получить все, кто принимал участие в ритуале.

— Он согласился на поставленные мне условия.

Дара усмехнулась.

— Я тоже подумала об этом, — согласилась она. — А потом вспомнила, что обычно за горных ведьм всё решает верховная. Почему? Потому что она сильнее всех остальных. Если какая-то ведьма считает себя могущественнее верховной, отказывается повиноваться ей, она бросает ей вызов. Смерть старой верховной значит, что пришло время для новой. Не так ли?

— Предположим.

— Но ведь Лисандра не умерла, — усмехнулась Дара. — Лисандра убежала. Вышла замуж, родила сына, — Дараэлла кивнула на Геора. — Ты ведь чувствуешь её силу? У верховных ведьм она особенная на вкус. Горьковатая. Не бывает бывших верховных. Бывшие верховные — это мёртвые верховные. Так как же ты умудрилась занять это место?

Ведьма расправила плечи. Она смотрела на Дараэллу так, словно пыталась отыскать ответ на вопрос — зачем же этой девчонке понадобилось разоблачение главы клана?

— По законам, преемница верховной обладает частью или всей её силой, — продолжила Дара. — В таком случае, мне придётся настаивать на том, чтобы ты провозгласила верховным его вот, — она кивнула на Геора. — Потому что он отобрал магию своей матери. Или меня, потому что я заполучила часть дара Лисандры. Но, мне кажется, нам обеим это не нужно.

Было видно, что верховная не испытывала особенного удовольствия от этого разговора. Она смотрела на Дару так, как обычно смотрят на ненавистных врагов, посмевших раскрыть то, что столько лет было секретом, страшной, никому не принадлежащей тайной.

— Отпусти его, — предложила Дараэлла, — со мной. И мы уйдём отсюда. Думаю, больше никогда не вернёмся.

Наверное, верховная ей не поверила. Геор видел, как напряглась, будто кошка, женщина, и внезапно осознал, что, должно быть, она совсем не молода — и очень завистлива. Она смотрела на Дараэллу и будто задавала вопрос, чего можно хотеть, обладая такой красотой. В воздухе буквально звенело раздражённое "неужели тебе этого мало?".

— Ты всерьёз считаешь, что я настолько наивна? — усмехнулась верховная. — Вы вернётесь один, два раза, десять.

— Не вернёмся.

— Не думаю, что ты понимаешь, о чём говоришь, — ухмылка на губах верховной казалась злой и неискренней, даже яд этот был всего лишь попыткой спрятать испуг. — Ты надеешься на то, что он никогда больше не причинит никому вреда, но зря. Рано или поздно он даже тебя, Дара, убьёт. Зачем тебе это надо? Ты молода, красива. Ты можешь найти себе любого мужчину, и он не будет для тебя опасен. Хочешь сказать, что всё ещё наивно веришь в любовь? Твоя мама, эта глупая женщина, тоже верила. И к чему это её привело?

Дара вздрогнула.

Геор вспомнил, что она никогда не рассказывала о своих родителях, это была табуированная тема, то, о чём запрещалось даже спрашивать.

— Я думала, ты умная. Просто согласишься на мои условия, — наконец-то выдавила из себя холодный ответ Дараэлла.

— Ты прогадала, — прошипела женщина. — Я не собираюсь заключать с тобой никакие договоры. Ты слишком наивна, деточка.

Она вскинула руку, но не воспользовалась колдовством. Какой-то предмет — Геор с трудом рассмотрел в серебристом пятне металлическую пятиконечную звезду, — полетел в Дараэллу, метя ей в грудь.

Дара не успевала защититься. Магия верховных обычно действовала несколько иначе, чем у обыкновенных ведьм. Она всегда разила наповал и тем была особенна, что противодействовать ей не могла сила других горных ведьм. Верховные, избранные горами, были обладательницами заколдованного оружия, и власть над ним имела только их собственная магия. Все защитные заклинания были бы разрушены от одного прикосновения остроконечной звезды, сейчас стремительно рассекающей воздух.

Всё, что оставалось Даре — смотреть, словно завороженной, на то, как смертоносное оружие летело к ней. Она уже представляла себе неожиданную, резкую боль от того, что оружие врезалось в её грудь. Верховные иногда казнили так ведьм, не повинующихся их приказам, и Дара знала, что, если останется в клане, рано или поздно станет жертвой этого предмета. Даже удивлялась, почему верховная не рисковала сделать это раньше.

Она словно издалека услышала крик Геора, но даже не поняла, что это. Какие-то слова… Дара всё думала — ведь её так не любили в родном клане, так почему убили только сейчас, когда она, свободная, решила забрать своё? Ведь она не в первый раз отвечала непослушанием, разве нет?

Серебристая звезда уже почти долетела до неё, как вдруг остановилась в воздухе. Дара ошеломлённо уставилась на неё, не понимая, как такое могло произойти. Что случилось? Почему не долетела? Но оружие застыло, как будто врезалось в какую-то стену.

Дара несмело протянула руку и прикоснулась к звезде. Та была горячей и потрескивала от чужой магии.

Девушка повернула голову и встретилась взглядом с Геором. Тот ошеломлённо смотрел на неё, будто не понимал, что произошло, и Дара вдруг осознала — это он остановил звезду. Этот крик был попыткой воспользоваться магией, не зная заклинаний.

Что ж, у него получилось.

Но верховная не собиралась сдаваться. Резко крутнувшись вокруг своей оси, она швырнула в адмирала каким-то заклинанием, и он, пошатнувшись, упал на колени. Магия облаком поднялась над его телом, и женщина попыталась вдохнуть дар Лисандры, но не успела.

Дара, раздумывая над тем, что делает, швырнула серебристую звезду в верховную. Та вскинула руки, пытаясь использовать магию, но ничего не получилось. Она едва успела отскочить назад, прячась за спиной Геора, и оружие упало в траву. Адмирал до сих пор так и не сдвинулся с места, окутанный магическим дурманом, и взгляд его, безжизненный и лишённый и следа мыслей, казалось, мог принадлежать только мёртвому человеку.

Никогда прежде Дара не испытывала такой ненависти, острой, напоминающей игольчатый клубок, засевшей у неё в сознании. Столько лет горные ведьмы отбирали у неё надежду на счастье, и теперь, когда впереди забрезжил свет, верховная пытается отобрать у неё Геора! Просто для того, чтобы напиться его силы и наконец-то почувствовать себя могущественной!

Силовые нити, которыми верховная опутала Каннингема, невозможно было разорвать против воли той, кто это делал. Либо после её смерти они бы порвались сами… И Дара, недолго думая, атаковала первой. Заклинание пронеслось над головой Геора, метя в грудь верховной, но женщина успела увернуться, вскинула руки, отбивая атаку.

— Отпусти его! — крикнула Дара. — Оставь его в покое, и мы уйдём!

Её голос эхом подхватили горы и вернули раскатами грома. Над лугом собирались грозовые тучи, что вот-вот должны были взорваться молниями. Дара чувствовала знакомый запах травы, готовящейся принять пролившуюся на неё воду, и внутренне содрогалась, знала, какая сила сейчас обрушится на маленький мирок вокруг неё.

Тем не менее, она не позволила себе остановиться, а атаковала верховную. Магия срывалась с пальцев с необычайной лёгкостью, очень непривычной, и Дара видела, как ведьма пятилась назад, но не могла заставить себя остановиться. Ей и самой было непросто отбивать атаки, резкие, сильные, словно молотом ударявшие её тело.

Молнии сверкали в небесах, освещая ведьмам путь, но дождь так и не полился. Дара знала, куда её уводит верховная, куда загоняет своими заклинаниями — заталкивает на вершину утёса, с которого сталкивают всех непокорных ведьм, место силы и в тот же момент место казни каждой, кто посмеет ослушаться. Подниматься было трудно, и Дара, отпрыгивая от каждого магического удара, чувствовала, что вершина всё ближе.

Верховная стояла совсем близко. Они обе поднялись на небольшую площадку, где их разделяло от силы несколько метров, расстояние, для магии практически ничтожное.

— Давно надо было это сделать, — ухмыльнулась верховная. — Убить тебя, чтобы не мозолила порядочным ведьмам глаза. Бедная твоя мать!..

Дара вздрогнула. Она пропустила магический удар застыла на самом краешке, так близко к пропасти, что даже полшага хватило бы, чтобы свалиться вниз и разбиться. Верховная атаковала вновь, и Дара вскинула руки, раскрывая вокруг себя магический щит. Вокруг громыхали громы, пробуждённые магией, и она чувствовала, как дрожали от напряжения руки, выдерживающие всё напряжение атаки.

В какое-то мгновение верховная усилила натиск… А потом полыхнула молния. Дара словно в замедленном действии наблюдала, как откололся кусок скалы — и как верховная, пошатнувшись, шагнула назад. В её тело врезалась вся магия, которая прежде всего лишь помогала Даре сдержать силу чужого удара.

В ушах застыл громкий, истошный крик.

…Геор медленно поднялся на ноги, подобрал серебристую звезду и поплёлся на утёс. Дара стояла у самого края и дрожала, боясь посмотреть вниз, удостовериться в том, что она — пусть даже с помощью природы, — только что совершила.

— Всё закончилось, — выдохнул Геор, вкладывая в её раскрытую ладонь остроконечную звезду. Дара сжала её в руке так крепко, что должна была выступить кровь, но металл словно боялся причинить ведьме вред. На ладони не осталось ни единой царапины.

Дараэлла посмотрела на раскрытую руку, а потом, сделав шаг к Геору, просто устало упёрлась лбом в его плечо. Тучи над их головами разносил ветер, девушка молчала, и адмирал чувствовал, как глухо билось её сердце, противясь всему случившемуся.

— Что случилось с твоей матерью? — тихо спросил Геор.

Дара подняла на него затуманенный взгляд и мягко улыбнулась.

— Оно тебе надо?

— Ну, ты ведь знаешь, что случилось с моими родителями. Было бы честно поделиться этой информацией… Взаимно.

— У меня есть определённые подозрения по тому поводу, кто из мужчин, которые бывали здесь, мой отец, — усмехнулась Дара.

Её пальцы скользнули по цепочке на её шее, и она прикоснулась к кулону — Геор вспомнил вдруг, что Дара никогда не расставалась с этим украшением, никак не объясняя свою странную привязанность к обыкновенному украшению. Он и не спрашивал, потому что это вряд ли было разумным поводом для ревности, а сейчас получил некое подтверждение, что всё правильно делал, когда молчал, а не задавал сто тысяч лишних и, разумеется, неправильных вопросов.

Дара вдруг подалась вперёд и поцеловала его, с отчаяньем, страстно. Мужчина попытался обнять её, но девушка спешно вывернулась из его рук.

— Хотела проверить, — усмехнувшись, протянула она, — не успел ли ты меня отравить.

— О чём ты?

— Горных ведьмаков не существует, — со вздохом произнесла Дара. — Мой отец не был горным ведьмаком. В мире достаточно синеглазых темноволосых мужчин и без этого условия, насколько тебе известно. Маме, наверное, нравилось думать о том, что это — особенная дань нашей вере, спать с таким, как он. Не сомневаюсь, что любить она не умела. Она не представляла опасности. Она была правильной горной ведьмой.

— И что?

— Она была слабой горной ведьмой, Геор, — вздохнула Дараэлла. — А у слабой матери не может быть сильного ребёнка. Просто неоткуда получить эту магию.

— Я всё равно не понимаю, — покачал головой Геор. — О чём ты говоришь? Причём здесь это?

Улыбка Дараэллы была дикой. Ведьминской, как и полагалось. Она смотрела на него, как на глупого мальчишку, которому не суждено было осознать, что ж не так у этого клана.

— Если б ты спросил у своей матери, она бы тебе рассказала. Сила горной ведьмы проявляется во всём. Она отображается не только в том, как она колдует. Знаешь, какая горная ведьма будет самой красивой?

Геор молчал.

— Твоя мать была самой красивой в своём поколении, — пояснила Дара мягко, как делают это учительницы, объясняя непонимающему ребёнку особенно сложный материал. — Такой, что глаз не отвести. Это наша магия, её средоточие. Она не позволяет нам угасать. Потому, когда горная ведьма теряет магию, она теряет и внешность. Знаешь, когда я родилась, было понятно, что уродиной я не стану, но дети все милые, и из них разное вырастает. Но, становясь старше, я становилась и привлекательнее. Я ненавидела это. Меня ненавидели за это. Верховная, в особенности она. Она-то не могла похвастаться особенной красотой.

Она смотрела вниз с утёса, на свою соперницу, точнее, на бело-красное пятно — светлое платье и тёмная кровь, — и украдкой стирала слёзы со щёк. Геор вдруг вспомнил, что обычно самые лучшие тоже гонимы. Дара мечтала убежать из своего клана, и плевать, что она была лучшей.

Сейчас, на фоне гор, в этой мужской одежде, казалось, не способной подчеркнуть женскую красоту, Дараэлла была настолько великолепной, что от неё нельзя было отвести глаза. Геора поражало то, что он никак не мог привыкнуть к тому, насколько прелестной оказалась его жена. Обычно внешность приедалась, надоедала, находились изъяны. У Дары был отвратительный характер, она — дерзкая, непокорная…

Геор пользовался популярностью у женщин. Он встречал красивых — и не одну, и не две. Среди них были и те, кого можно было назвать идеальными дочерьми и в будущем — идеальными жёнами.

Тем не менее, через неделю он начинал понимать, что этого недостаточно. Ему быстро надоедали его избранницы, и он радовался, что не позволял себе большего, чем короткое прикосновение губ к закованному в перчатку запястью. Ничего такого, чтобы его могли на себе женить. К тому же, ему нужна была морская ведьма — отличное оправдание.

— У меня оказался самый чудесный голос, — прошептала Дара. — И неувядающая внешность. А ещё я колдовала лучше всех остальных. Когда сюда случайно забредали мужчины, они смотрели на меня первую. И не хотели отрывать взгляд. Пока я была девочкой, это терпели. Потом, когда сформировалась, как девушка, они не смели меня ненавидеть, потому что я могла стать будущей верховной. Они возненавидели мою мать. Знаешь, почему?

— Почему?

— Если б моей матерью была Лисандра, они бы сказали, что она подарила им надежду клана, — прошептала Дара. — Но моя мама — обычная. И надежду клана горных ведьм подарил случайный заезжий мужчина. Во мне живёт сила моего отца, Геор. Я — не горная ведьма. Просто моя магия живёт так, как у них, потому что у меня есть кровь моей матери. Я понятия не имею, кто он. Но я не могу стать… — она взглянула на звезду, полыхающую на её ладони. — Я убила её, нашу бывшую верховную, понимаешь? Теперь я — следующая. Но это невозможно. Потому что я не одна из них. Я вернулась сюда, потому что не хотела оставлять тебя здесь. А теперь мне самой придётся остаться. Но я-то чужая. От меня даже родная мать отреклась.

Геор наконец-то понял, о чём она говорила. Он схватил жену за плечи, рывком поворачивая к себе, и заглянул в её синие глаза.

— Плевать на правила. Твой портал всё ещё открыт, — прошептал он. — Мы можем убежать. Нам ничто не помешает это сделать.

Он выхватил звезду из её рук и, не раздумывая, швырнул её вниз.

Дара вздрогнула. Её словно ударило молнией — девушка напряглась и неотрывно наблюдала за серебристой металлической звездой, пока та падала вниз. Она ударилась о тело мёртвой бывшей верховной и, полыхнув, растворилась.

Несколько секунд они стояли на одном месте, и Дара считала — мысленно, — до десяти, потом до ста. Ей хотелось убедиться в том, что это правда, и звезда действительно так и не появилась во второй раз на её раскрытой ладони. Девушка, казалось, никак не могла отойти от шока, даже опустилась на колени, смотрела на свою мёртвую предшественницу.

— Неужели меня отпустят? — прошептала она. — Неужели я всё ещё свободна?

Геор никогда не видел Дару в таком состоянии. Его уверенная, сильная жена в какой-то момент позволила старым страхам захлестнуть её с головой. Она тонула в дурных предчувствиях, в мыслях о том, что ждало её, если вдруг придётся остаться. Каннингем знал, что понять её до конца не удастся, в конце концов, это не его жизнь, он-то никогда не противился возможности стать адмиралом, но оставить сейчас Дараэллу значило лишиться её навсегда.

— Пойдём, скорее, — поторопил он.

Дара подчинилась. Она вернулась как-то резко, словно в какой-то момент просто отрубила какую-то часть собственных переживаний. Геор понял, что случилось, только спустя несколько секунд, когда и до его ушей донеслось тихое ведьминское пение.

— Если они узнают, что случилось, они меня не отпустят. И плевать, если магия хочет иначе, — выдохнула Дара. — Бежим!

Она помчалась вниз, на луг, где совсем недавно они колдовали над Жанетт. Геор бросился следом. Его магия тоже гнала его вперёд, смешавшись со страхом навсегда остаться в жестоком ведьминском обществе, где мужчине найдётся месту только в качестве раба. Впрочем, кому он лгал — Геор сейчас почти не думал о себе, его куда больше волновало состояние жены.

— Дараэлла! — донеслось до их ушей. — Дараэлла, это ты?!

Она не позволила себе обернуться, только заспешила к порталу. Её позвали и другие ведьмы, но Дара упрямо следовала к своей цели, не желая задерживаться со своим ненавистным кланом ни на секунду.

Геор мог её понять. Он в своей молодости был редкостным неудачником, до встречи с Урсулой, и знал, что такое гонения. Тогда ему казалось, что только худшие получают уколы от общества. Потом, когда он стал самым лучшим адмиралом в истории своей страны, понял, что лучшим живётся не легче. Так что, Дара не зря не хотела сюда возвращаться и всю жизнь мечтала о свободе от общества, в котором родилась.

— Стой! — закричала какая-то ведьма.

Дара обернулась, остановившись уже у самого портала. Геор едва не налетел на неё, вовремя остановился у самого портала.

— Стой, Дара! Ты не можешь опять уйти!

Девушка побледнела, как стена, и прижала ладони к каменной поверхности, открывая портал. Кто-то из ведьм швырнул в них заклинанием, но Дара даже не заметила этого, она была слишком сосредоточена на том, чтобы всё-таки открыть проход.

Геор видел, как магическая вспышка мчалась к ним, и заставил себя закрыть глаза и шагнуть вперёд, заступая Дараэллу. Не просто так же он получил эту магию. В конце концов, его мать была сильной ведьмой, если ей удалось вырваться из этого места, а он унаследовал не только её силу, но и её отвратительный характер и всегда так раздражавшую отца стойкость.

Оно и неудивительно. Ведь барышни, выросшие в любви и заботе, не могли быть такими, как Лисандра. Они, в конце концов, понятия не имели, как это — сражаться за свою жизнь.

Может, и матушка у него не такая уж и противная. Просто с местом рождения не сложилось.

…Магия, прежде никогда не слушавшаяся Геора, теперь будто расцвела в нём, рванулась на свободу, образуя защиту вокруг них с Дараэллой. Ведьминское заклинание врезалось в эту стену, и Геор вздрогнул не так от ощущения толчка, как от громкого треска. Его магия стремительно поглощала энергию ведьмы, пытавшейся их заколдовать, и мужчина, вместо того, чтобы почувствовать усталость, напротив, ощущал прилив сил.

— Скорее! — поторопила его Дара, потянув за руку. Щит растворился, не успев принять ещё несколько заклинаний пытавшихся удержать их ведьм, но и сквозь портал чужая магия не смогла пройти.

Дара и Геор буквально выпали на пыльную дорогу. Адмирал даже пробежал несколько шагов по инерции, прежде чем наконец-то сумел остановиться и повернулся к Дараэлле.

— Мы смогли? — усмехнувшись, промолвил он.

— Смогли, — кивнула Дара. — Только вот… — она настороженно оглянулась. — Тиам уже отбыл, ехать нам не на чем и…

Она не договорила, только удивлённо смотрела на странный туман, что вился у их ног и медленно поднимался наверх.

— Только вот, — продолжила девушка, — тут никогда не бывает туманов.

Геор втянул носом воздух и почувствовал, что ему становится нечем дышать.

— Это не туман, это…

Мужчина умолк — но не потому, что сомневался. Это в самом деле был дым, Геор просто не успел договорить, потому что, вдохнув слишком много, сполз на землю, поддавшись неожиданной слабости. Последнее, что он успел заметить — это то, что Дара тоже потеряла сознание рядом с ним.