Глава двадцатая

В темнице было действительно прохладно. Дара даже не поверила сначала, что огненные маги располагают и такой роскошью, как холод, но была счастлива оказаться вдали от палящего солнца, пусть даже и в помещении, практически лишённом света.

На Геора жара всё же подействовала куда хуже, чем на неё саму. А может, мужчина вдохнул больше усыпляющего яда, или дело было в том, что он воспользовался магией собственной матери, не догадываясь о последствиях, не рассчитал силы… Так или иначе, а он всё так же лежал без сознания, там, где его оставили огненные маги.

Им развязали руки, справедливо полагая, что сбегать здесь всё равно некуда, и оставили несколько ведер с водой. Питьевая была только в одном из них — по сладковатому аромату Дара опознала средство, которое всегда добавляли опытные путешественники в питьевую воду, дабы случайно не отравиться и не подхватить никакую заразу. Больше всего хотелось наброситься на желанную жидкость, выпить всё, иссушить ёмкость до дна, но Дара воспользовалась кружкой и сделала всего несколько осторожных глотков, зная, что жадность может стоить ей жизни.

Отойдя немного, она придвинулась ближе к Геору и, приподняв его голову, поднесла воду к губам.

И вправду, прохладная жидкость имела чудодейственное влияние. Он покорно сделал несколько глотков, даже не закашлявшись, а потом с трудом сел, правда, в полумраке Дара не могла различить, открыл ли глаза или всё так же с опаской жмурился, не желая, чтобы солнце лишило его зрения.

— Где мы? — хриплым от усталости и жары голосом спросил адмирал. — Я ничего не помню.

— В плену. И, кажется, должны благодарить за всё это твою драгоценную матушку, — усмехнулась Дараэлла. — Мы у огненных магов. Знаешь что-то о них?

Судя по тому, как надсадно закашлялся Геор, он знал. Мужчина даже поднялся на ноги, хоть это и далось ему с огромным трудом, и двинулся вперёд, держась за холодную стену темницы, к выходу. Ударил несколько раз кулаком в дверь, но ответа не последовало.

— Нас оставили до следующей ночи, — пояснила Дара. — Они оставили еду и воду, несколько свеч и… Кое-что ещё для удобства. Думаю, не стоит пока что их беспокоить.

Геор медленно повернулся к ней.

— Ты предлагаешь сдаться? — тихо спросил он. — Ты знаешь, что обычно делают с людьми огненные маги?

— Они их сжигают, — легко ответила Дара. — Разумеется, знаю. Между прочим, из нас двоих именно я — ведьма. И, если тебя это так беспокоит, то знай: тебя лично никто не тронет. Они говорили, что должны немного подержать тебя здесь, а потом отпустить. Обустроить всё так, словно ты случайно сумел сбежать. Ну, а я, разумеется, вынуждена буду сгореть. Местный маг хочет, чтобы это случилось в танце.

Геор протяжно застонал и, с трудом переставляя ноги, вернулся к ней.

— Почему в танце?

— Потому что это теоретический шанс спастись, — солгала Дараэлла. На самом деле, после пламенного танца не выживает никто, и огненный маг знал об этом, хотя призрачный шанс, что она останется достаточно быстрой, был.

Но Магнусу, очевидно, хотелось ещё и полюбоваться на горную ведьму, посмотреть, как она попытается побороть стихию, на самом деле неподвластную ей. Дара знала, что огненные иногда испытывали извращённое удовольствие, наблюдая за чужими мучениями, им хотелось подарить пленникам определённое чувство свободы, чтобы те умирали добровольно, забирали этот грех на себя. Огненным не нравилось воспринимать себя убийцами.

Что ж, Даре тоже предоставили выбор. Плохой, конечно, но выбор же!

— Давай я помогу тебе, — обратилась она к Геору. — Можно кое-как обмыться, я заговорю воду, чтобы не было ожогов…

— А ты?

— Со мной всё в порядке, — ответила Дара, и к её огромному удивлению это было правдой. Девушке хотелось бы считать, что солнце и огонь не страшны ей, но Дара прекрасно знала, что это не так.

Что ж, Геору рассказывать об этом было необязательно.

Он сел рядом и даже не противился, когда Дара расстёгивала рубашку и влажной губкой проводила по телу, смывая остатки пыли. Впрочем, девушка позволила сделать это и с собой. Вода шипела на раскалённой коже, и ведьма поразилась, каким же сильным был жар — а ведь она даже не ощущала его. Тем не менее, вода, еда и прохлада темницы помогла ей несколько прийти в себя. Девушка даже сменила одежду на лёгкую блузу и широкую юбку, словно нарочно созданную для танца — понимала, что смысла спорить всё равно нет.

Говорить не хотелось. Она устроилась поудобнее в объятиях Геора и позволила себе закрыть глаза, провалиться в путанный, отравленный солнцем и ощущением опасности сон. После всего, что с ними произошло, надо было хоть как-то восстановить силы.

Неужели действительно ещё несколько дней назад она танцевала с мужем на торжественном балу, все смотрели на неё, как на богиню, сошедшую с небес, с плохо скрываемым восторгом, а самой страшной проблемой казалась Жанетт Остерз, без чувств валявшаяся в заброшенном доме на окраине города? Теперь-то, за какие-то считанные часы, ей грозила смерть, а она так спокойно засыпала на плече у супруга, будто была дома, дремала в тёплой кровати.

…Дара проснулась от громкого стука. Она открыла глаза — и спешно зажмурилась, пытаясь защититься от неожиданно яркого света.

— Ведьма, твой час настал, — произнёс незнакомый ей огненный маг. — Магнус сказал привести тебя. Пора начинать танцевать.

Дара с трудом поднялась на ноги, потянулась, пытаясь размять затёкшее тело, и сделала шаг вперёд.

— Я пойду с нею, — внезапно раздался за её спиной вполне ясный, словно он так и не уснул, голос Геора.

Ведьма застыла от неожиданности. Геор ведь прекрасно понимал, о чём он говорил. Да что там! Хотел поучаствовать в танце? Обычно плясали двое, и один из них задавал ритм — это всегда был огненный маг. Дара не представляла себе, что будет, если вдруг адмирал вздумает занять место направляющего, но полагала, что в таком случае погибнет даже быстрее, чем через несколько секунд, просто вспыхнет сразу же, потому что Геор не успеет за огнём. Да их сожгут за это!

— Скажи своему мужу, — проронил огненный маг, пришедший за ними, — что он — сумасшедший и хочет погубить тебя. Без Магнуса у тебя нет шансов, ведьма.

— Я не прошу звать меня в танец, — произнёс Геор. — Я просто хочу быть рядом. Среди зрителей.

Дара почувствовала, как к горлу подошёл комок. А это ещё зачем? Хочет полюбоваться на то, как она погибнет, чтобы потом было что рассказать своей драгоценной матушке? Девушка едва сдержалась, чтобы не выпалить это предположение прямо Геору в лицо. Она понимала, конечно, что это будет очень серьёзным преувеличением, но всё равно.

Смотреть на её смерть?

Неужели ему в самом деле этого хотелось?

— Это можно, — согласился огненный, имени которого Дара не знала. — Но ты ничем не сможешь ей помочь? Уверен, что готов смотреть на её смерть?

Девушка обернулась. В темноте она не могла встретиться взглядом с Геором, тот же, казалось, нарочно укрылся от неё в тени и не хотел смотреть в глаза. Может быть, опасался увидеть там слабость, страх Дары, её сомнение в собственной победе.

Она ночью сказала ему, что обязательно перетанцует огненного мага. Ведь она лучшая горная ведьма, самая могущественная и самая красивая из всех. Магнус засмотрится, собьётся и первым свалится в пламя. Конечно, оно не причинит ему вреда, но это будет значить, что огненные проиграли, а Дараэлла, что б ни грозило ей прежде, свободна.

Но даже если Дара продержится достаточно долго, нет никаких гарантий, что огненный маг оступится. Он из тех, кто не допустит ошибки, желая добиться своего. К тому же, ему нечего бояться, в отличие от Дары, ему не будет мешать жар огня.

— Я знаю, что моя жена победит, — твёрдо произнёс Геор, подтверждая все самые страшные опасения Дараэллы. — Она лучшая. И она сможет победить даже в таком сражении.

— Ты самонадеян, парень, — хмыкнул огненный маг. — Ведите его следом, — велел он кому-то из помощников, стоявших за спиной. — А тебя, ведьма, я поведу сам. Магнус велел беречь тебя для танца. Сказал, что нас ждёт прекрасное развлечение.

Дара не проронила ни единого слова, не попыталась ни подтвердить, ни опровергнуть слова огненного мага. Она чувствовала, что не сможет оправдать ожиданий своего мужа, но вот Магнуса-то точно не разочарует. Должно быть, он ждал танец, который будет длиться дольше нескольких секунд.

Путь был недолгим, всего несколько поворотов не слишком запутанного коридора, что петлял, как дорога, между подземными жилищами, высокие ступеньки, что вели наружу, и Дара наконец-то увидела своё будущее орудие для пыток.

Огонь уже разожгли, но пока что его сдерживали. Пламя было совсем слабым, только чтобы нагреть конструкцию, на которой Дара должна была танцевать.

Она не думала, что это будет выглядеть так. Прутья, что переплелись между собою в удивительном узоре, эдакая решётка, довольно длинная, но узкая, подвешенная в полутора метрах над пламенем. Огонь, если судить по начерченным линиям и разложенным углям, должен был гореть не только под нею, а и вокруг, чтобы тот, кто упадёт с решётки, попал в объятия пламени.

Дара думала, что придётся танцевать прямо на огне, но нет — на раскалённом металле. Это казалось даже страшнее. Длина конструкции составляла больше трёх метров, а вот ширина, наверное, раз в десять меньше — всего несколько прутьев, соединённых между собой железной лозой.

Зрители уже собрались. Они сидели поодаль, чтобы не страдать от невероятного жара пламени, все — мужчины, кто-то совсем старый, кто-то — ещё довольно юный. Далеко не каждого можно было назвать привлекательным, красота Магнуса оказалась скорее исключением из правила, чем обыденным делом, и Дара с усмешкой вспомнила горных ведьм, для которых быть привлекательной — обычное дело.

Туда же усадили и Геора. Его сковали пламенными оковами, не обжигавшими его тело ровно до того момента, пока он не вздумает сопротивляться или пытаться вырваться на свободу. Дара понимала, что выбраться из такого плена практически невозможно — огненные маги знали своё дело и умели устраивать развлечения так, как им того хотелось.

— Ну что, королева, — протянул Магнус. — Ты готова сплясать со мной? Никто прежде не соглашался. Все предпочитали другое развлечение.

— Готова, — твёрдо произнесла Дараэлла. — Я не сомневаюсь в своей победе.

Она не сомневалась в своём проигрыше.

— Что ж, тогда — прошу, — Магнус легко запрыгнул на решётку и протянул Даре руку.

Огненный маг отступил, отпуская её, и девушка осталась одна. Она не тешила себя надеждами, что удастся сбежать, потому смело ступила вперёд и, не воспользовавшись помощью Магнуса, сама запрыгнула на решётки.

Тот ухмыльнулся, взмахнул рукой — и в тот же миг заиграла музыка, а под решёткой вспыхнуло яркое пламя.

Дара почувствовала жар практически моментально. Она несмело шагнула в такт музыке и едва не свалилась прямо в огонь, почувствовав, как пламя лизнуло босые ноги. Магнус ухмыльнулся.

— Переоценила себя, королева? Думаешь, что сможешь станцевать?

Она только дёрнула в ответ плечом и заставила себя прислушаться к музыке. Ехидная улыбка и взгляд Магнуса раздражал её, сбивал с толку, и Дара ошиблась в трёх из первых пяти движениях. Ноги горели огнём, и девушка знала, что она проиграет, если немедленно не возьмёт себя в руки.

Дара заставила себя расслабиться. Она ведь умела прекрасно танцевать! Ведьма! Каждая ведьма была в этом талантлива, главное — не отвлекаться на мужчину напротив, на эти ехидные зелёные глаза. Он ведь даже ей не нравится, так, скорее сильно раздражает и вызывает желание ещё отчаяннее сразиться за собственную жизнь.

Девушка выбрала последнее за основу, но вскоре и его отбросила прочь. Музыка — единственное, что было важно. И Дара позволила себе раствориться в ней, почувствовать ритм, понять, какие части решётки действительно безвредны для неё в ту или иную секунду.

Тело двигалось самостоятельно, не слушая разум. Она перелетала с одного переплетения на другое, подпрыгивала, прокручивалась в воздухе, каждый раз упрямо выскальзывая из рук Магнуса. Открыла глаза, поняв, что больше ничто не способно её отвлечь, и наслаждалась тем восхищением, смешанным с недовольством, что пылали в его изумрудных глазах.

Дара вновь ощутила свободу. Это было то невероятное чувство, которое всегда пьянило её в танце — способность двигаться так, как ей одной будет угодно, наплевав на правила, забыв об ограничениях. Дара знала, что она красива — а сейчас была особенно прекрасной. Каждый из мужчин, кто имел возможность смотреть на неё, восторженно наблюдал за тем, как выгибалось девичье тело, ускользая от языков пламени. Они не могли рассмотреть многого, но, казалось, мечтали о моменте, когда в полёте ткани разглядят обнажённую ногу, когда смогут рассмотреть открытую руку, поднятую вверх в победном жесте.

Дара была стремительной, гибкой, устрашающей, как та грозовая молния, бьющая наповал. Магнусу не удавалось поймать её. Он, увлёкшись процессом, забывал том, что должен был тоже вслушиваться в музыку, и, когда наконец-то сумел ухватить девушку за талию, сам оступился и едва не угодил в огонь.

Тогда маг сменил тактику. Он тоже заставил себя расслабиться и танцевал, не задумываясь о жертве, независимо от неё. Дара знала, что сил у него больше, и выдержит он дольше, ведь рано или поздно её истощит эта безумная пляска, но гнала от себя дурные мысли.

Чем дольше она продержится, тем больше у неё шансов, что Магнус устанет и всё-таки свалится на огнь.

Тело, к тому же, не желало проигрывать. Она всем своим естеством отдалась огню, слилась с ним и слышала подсказки, которые были недоступны даже для того, кто зажёг это пламя. Она понравилась стихии, восторгала её…

— Ты прекрасна, королева! — крикнул Магнус. — Я бы поклонялся тебе, если б ты согласилась стать нашей богиней.

— Я бы убила тебя, если б мне предложили выбрать жертву! — воскликнула в ответ Дара, в очередной раз ускользая в сторону.

С каждым мгновением её танец становился всё рискованнее. Возможно, огненные маги не видели этого, но Дара чувствовала, как пламя всё чаще касалось обнажённой кожи, едва не оставляя ожоги. Оно поднималось всё выше, и шансов ускользнуть оставалось всё меньше. Если бы только Магнус упал! Если б только всё это закончилось!

Но он упрямо держался, не позволяя сбросить себя в огонь, потому что ему не было больно. Огонь лизал его ноги, но он мог хоть утонуть в нём — и всё равно не пострадать.

Дара наконец-то поняла, в чём было коварство танца. Она вынуждена была подпрыгивать всё выше и плясать всё быстрее, а мужчина мог хоть полностью остановиться — и ему ничего бы за это не было.

— Ты великолепна! — крикнул Магнус, а ей в ответ хотелось обозвать его последними словами, проклясть, на чём свет стоит, сделать всё, лишь бы только огненный маг не заметил, как ей тяжело…

Он и не заметил. Единственным, кто видел, как девушка страдала, был Геор. Он, казалось, почувствовал, что она уже едва держится в ритме этого танца, и Даре почудилось, будто она слышала напряжённый голос мужа — как он уговаривал её, умолял удержаться, просил не сдаваться до последнего, оставаться сильной…

А потом она услышала треск. Это напоминало гром, напоминало небеса, расколовшиеся на множество частей. Дара обернулась, сбилась, едва не упала в огонь, но поняла: оно того стоило.

Геор разорвал огненные оковы. Магия горных ведьм полыхала вокруг него, цельная, могущественная… и отчего-то не сгорающая в пламени, способном уничтожить любую ведьму.

Он вскинул руку, и на раскрытой ладони загорелся магический шар. Дара пошатнулась, чувствуя, как пламя окутывало её, готовясь сжечь, услышала громкий свист, треск чар — и боль исчезла.

Магический шар врезался в грудь Магнуса и столкнул его с решётки.