Глава двадцать третья

Дара чувствовала холод. Что ж, это ощущение было сравнительно приятнее, чем пребывание, к примеру, в плену у огненных магов, но она испытала лёгкое чувство досады оттого, что в очередной раз за эту неделю была не свободной женщиной, а пленницей. Сколько можно? Сначала Геор, потом его сумасшедшая мать и её колдовство, горные ведьмы, не совсем понимающие, что такое нормальная жизнь в обществе и желающие заполучить себе всё, на что положили глаз, огненный маг этот с его страстью к хорошеньким ведьмочкам, теперь — Урсула…

— Однако, — глубокий, звучавший почти как мужской голос принадлежал определённо ей. — Это ж как надо хотеть моей помощи, чтобы признаться в собственном обмане, горная ведьма. Вставай. Уж я-то знаю, что ты не спишь!

Девушка открыла глаза. Она лежала на спине, кажется, не связанная, а со свободными от пут руками, не скованная никакой магией, но всё равно чувствовала себя бессильной и беспомощной. Должно быть, Урсула наложила на неё какое-то ограничивающее заклинание…

Над головой была вода.

Дара аж дёрнулась от неожиданности, испугавшись, что это переполненное водой небо сейчас рухнет прямо ей на голову, но почему-то ничего не происходило.

Она заставила себя сосчитать до десяти, закрыла глаза, потом вновь открыла их и поняла, в чём было дело. Над ними полыхал магический купол, некая пещера, создававшая воздушный пузырь — но выглядело это особенно страшно, потому что магия оказалась прозрачной. Урсула совершенно точно знала, что делает, и, кажется, хотела немного поиздеваться над ними. Наверняка тут были и другие места, где можно было побеседовать.

С трудом повернувшись, Дара едва сдержала облегчённый вздох — Геор, целый и невредимый, был здесь. Урсула не связала и его, и мужчина сидел на земле, опёршись спиной о какой-то камень. Взгляд адмирала был несколько затуманенный, словно он до конца не понимал, где находится, но Дара видела, какое облегчение испытал Каннингем, когда они сумели хотя бы переглянуться.

Продолжать валяться на морском дне не хотелось. Дара и так чувствовала себя неуютно. Только сейчас в голове появилась здравая мысль, что, если вдруг Урсула захочет их с Геором здесь оставить, то у них вряд ли будет шанс самостоятельно выбраться из плена. Ведь, чтобы оказаться дома, придётся преодолеть толщу воды, а там — не десять метров, чтобы они легко могли выплыть. Дара и так удивлялась, что до сих пор не чувствовала того давления, которое должна была оказывать вода.

Она поднялась на ноги и наконец-то взглянула на Урсулу.

Морская ведьма совершенно не похорошела с момента их прежнего знакомства, выглядела она, кажется, ещё более непривлекательной, чем прежде. Дара даже задалась вопросом, в чём была проблема — вблизи Урсула не казалась ни особенно старой, ни слишком толстой, да и человеческие ноги у неё были отнюдь не уродливые, в отличие от их осьминожьего аналога. И всё же, присутствовало в Урсуле нечто отталкивающее, вызывающее явственное отвращение, желание отвернуться и даже не смотреть в её сторону. Дара всматривалась в черты женщины и никак не могла понять, в чём же проблема…

— Что, красотка, — скривилась Урсула, — пытаешься понять, что ж во мне такого некрасивого? Думаешь, отчего я уродиной такой выросла?

— Да почему уродиной? — удивилась Дараэлла. — Нормальная…

Морская ведьма тряхнула серебристой шевелюрой и смерила Дару полным презрения взглядом.

— Нормальная! Всё, что может сказать такая куколка, как ты, в мою сторону — это "нормальная"… Вы сказали, что обманули меня, и пришли за помощью? И с чего бы я должна была это сделать? Может быть, — Урсула приблизилась к Даре и провела длинным ногтем по её щеке, — ты отдашь мне свою красоту, и взамен я что-то вам сделаю?

В голове моментально вспыхнули истории о красавицах-русалках, которые пытались обрести ноги, научиться тому, что умела Урсула — выходить всё-таки на берег, чтобы воссоединиться со своими любимыми. Они тоже вроде бы красоту и жизненную силу обещали? А сколько дурочек из приморских городков мечтали о принцах на белом коне и отдавали то, что хотела Урсула?

Наконец-то Дара поняла, в чём была проблема. Урсулу искажала жившая в ней злоба. Довольно приятное, наверное, даже прежде симпатичное лицо теперь превратилось в маску, пропитанную насквозь ненавистью.

— А ты сможешь её забрать? — спросила Дараэлла. — Не так, чтобы я стала уродливой, а так, чтобы ты после этого превратилась в настоящую красотку?

Урсула застыла.

— Однако, — протянула она, — ты бьёшь в самую точку, горная ведьма. Не смогу. Только если убью тебя, вытрясу из этого привлекательного тельца и сама займу твоё место. И, тем не менее, ты всё равно пришла заключать сделку?

— Ну, — Дара вздохнула, — по каким-то же причинам он тебе нужен, правда? Не просто так ты забрала его неудачливость? Ты ведь для чего-то его захотела?

Ведьмы смотрели друг на друга — и обе улыбались. Дара знала, что она не в лучшем положении сейчас, но всё же решилась продолжить:

— Его магия, как мне сказали, ядовита. И если я ещё не умерла от его колдовства, то это чудо. Умирать мне совершенно не хочется. Мне сказали, что ты можешь помочь с противоядием. В ответ, возможно, захочешь чего-то. Чего, Урсула?

— Вы меня обманули, — протянула морская ведьма. — Вы решили, что можете прийти сюда и просто так предложить вторую сделку?

Дара вздохнула.

— Ну ведь не просто так ты ему уже один раз помогала?

Урсула скосила взгляд на Геора, взглянула на него так, словно сама у себя спрашивала, зачем однажды в это ввязалась, а потом спокойно кивнула.

— Помогала, — согласилась Урсула. — Сделку… Он ещё не рассчитался за предыдущую. Ты — не морская ведьма. Он меня обманул.

— Ну, во-первых, сделку пришла заключать я, а не он, даже если мы вроде как связаны, — вздохнула Дара. — А во-вторых, и ты его обманула, не так ли?

Урсула изогнула свои чёрные, будто густо наведенные углём брови и взглянула на Дару так, словно та только что свалилась на неё откуда-то с небес. Очевидно, не так уж и легко ей было принять на свой счёт обвинение в обмане.

— Я? — усмехнулась она. — Когда ж это?

— Я долго думала, зачем тебе всё это было нужно. Такая сильная магия, — вздохнула Дараэлла. — Меня удивляло, что ты пятнадцать лет помогала ему, защищала ото всех неудач, сняла с него проклятье, которое несут дети горных ведьм… Мне было невдомёк, зачем — почему такой срок, зачем условие, чтобы он женился на морской ведьме — то есть, на тебе, серены ведь вроде бы не подходят под эту характеристику? А ещё его драгоценная матушка каким-то чудом колдует, пусть и не так активно, как прежде, хотя Геор якобы отобрал у неё дар.

— И к какому же выводу ты пришла? — усмехнулась Урсула.

— Что верховные ведьмы, когда их убивают, могут упасть в пропасть, а могут — в воду.

Морская колдунья остановилась и с холодным прищуром уставилась на Дараэллу.

— О чём ты, красотка? — недовольно спросила она.

Дара выдохнула. Неужели действительно попала в точку?

— Ну, я вот подумала, не просто так ведь всё это случилось? Лисандра, мать моего драгоценного супруга, была той ещё прохвосткой. Впрочем, почему была? Есть. И её "бедное семейство", обладавшее каким-то паршивеньким дворянским титулом, оказывается, было из портового города. И я вот подумала, а ведь дочери горных ведьм не страдают неудачливостью, если унаследовали дар своей матери.

— Ну и что? Ведь он — не дочь.

— Он — не дочь. Он сын, — согласилась Дара. — Но каким-то чудом магию всё-таки унаследовал. А Лисандра пообещала тебе силу своего единственного ребёнка в ответ на помощь. До двадцати одного года он с трудом прожил, никак не защищённый, потому что ты забрала его силу. Потом ты решила вернуть часть — и неудачливость исчезла. Он просто мог сам себя защитить.

Девушка скосила взгляд на Геора. Тот молчал, должно быть, боясь разрушить уверенные доводы жены, но во взгляде его вспыхнуло некое отчаянье. Даре показалось, что Каннингем всё ещё очень тяжело переживал предательство матери, да и истощение после сражения с Магнусом до сих пор давало о себе знать.

— Разве ж это не честная сделка? — усмехнулась Урсула. — Я спасла его от проклятия, на которое его обрела родная мать. Она, между прочим, просто отвратительная девка была, я сама не знала, зачем согласилась на сделку. Думала, что хоть магией её сына поживлюсь, так и от него одни проблемы.

— А в живых ты его оставила потому, что магия горного ведьмака оказалась ядовита. И ты не смогла полноценно обладать ею. А вернула, потому что ту мнимую власть над силой ты имеешь до тех пор, пока он жив. Имела, пока он не расторг сделку, женившись на морской ведьме.

Геор едва заметно вздрогнул, реагируя на её слова, и Дара насторожилась. С каждой секундой ей всё меньше нравилось то, как Каннингем выглядел — словно из него кто-то большими глотками пыл жизненные соки.

— Ты — не морская ведьма, — покачала головой Урсула.

— Я, может, и не морская, — согласилась Дара, — но прежде ты в этом не особенно сомневалась. Потому что магия приняла сделку и полноценно к нему вернулась.

Урсула вздрогнула, словно от удара, но спустя мгновение вновь взяла верх над эмоциями и испытывающе взглянула на Дару, словно ждала, что ещё скажет наглая горная ведьма, решившаяся бросить ей, морской повелительнице, вызов.

— Если считать, — протянула Дараэлла, — что никто ничего не должен, а мы просто спровоцировали тебя, чтобы получить желанное, можно поговорить о новой сделке.

— А если я не соглашусь? — усмехнулась Урсула. — Если я не захочу иметь с тобой дело?

— Значит, мы с Геором будем искать другой способ.

Морская ведьма отошла от Дараэллы и приблизилась к адмиралу. Тот уже встал на ноги, но его замутнённый взгляд всё ещё не прояснился, Геор больше напоминал пьяного, который едва держался на ногах. Дара не понимала, что происходит и почему она сама чувствовала себя так хорошо.

— Так не получится, — покачала головой Урсула. — Если вы откажетесь от сделки, я не выпущу вас наверх.

Её крупные, грубые черты лица искривились в издевательской гримасе. Даре хотелось заявить, что с помощью телепорта даже отсюда можно вернуться домой, но она решила не рассказывать об этом Урсуле, мало ли, что ещё могла придумать коварная ведьма, лишь бы получить своё.

— Так что теперь условия определяю я, — рассмеялась Урсула. — И мой вариант таков. Я дам вам противоядие от яда горного ведьмака, если вы победите меня в честном сражении. Вот здесь, в этой пещере. Вас двое, я одна. Можем начинать?

Дара недоверчиво покачала головой. Ей совершенно не нравилось то, с каким видом Урсула предлагала эту сделку.

— Какова тебе в этом выгода?

— О. Ну, просто так убить вас я не могу, вы ж обратились за помощью, — вздохнула Урсула. — У нас, морских повелителей, есть определённый набор правил. Диего — это мой братец, руководящий океаническими водами, если что, — терпеть не может, когда нарушают кодекс. Так что сражайтесь и получите то, что хотите, или оставайтесь тут и выбирайтесь, как вам будет угодно.

Дара неуверенно шагнула к Геору, всё ещё не понимая, зачем Урсула шла на такой риск. Она ведь могла столько всего попросить! А хотела всего лишь получить возможность убить их? Ну, это по меньшей мере выглядело глупо.

— Хорошо, — промолвила она. — Мы согласны.

— Да? — Урсула отошла на несколько метров. — Отличная новость! Только я, наверное, забыла предупредить? Горная магия под водой не работает.

И, не давая Даре времени одуматься, она швырнула в неё сгустком волшебства.

Магия Урсулы выглядела по-особенному. Вязкая, напоминающая осьминога, уверенно оплетающего своими щупальцами жертву, она продвигалась по воздуху не слишком быстро, но будто поглощала всё свободное пространство.

Дара вскинула руку, пытаясь защититься, но привычное заклинание, вызываемое этим жестом, не отозвалось. Урсула не солгала, её дар действительно не откликался.

Может быть, им с Геором и было так плохо, потому что они привыкли использовать свою магию?

Зато Каннингем как будто пришёл в себя, сумел стряхнуть вялость, опутавшую его, и оттолкнул Дару в сторону. Она даже вскрикнуть не успела, наблюдая за тем, как кинжал, который Урсула почему-то не отобрала у своего пленника, прорезал чёрную смолу колдовства, разрывая заклинание на две части.

Но лезвие, казавшееся таким прочным, теперь лужей стекло к ногам.

Дара с трудом поднялась с влажного каменного пола, на котором они стояли, выдернула собственное оружие из ножен и, отскочив в сторону от движущейся на неё колдовской жижи, швырнула в неё кинжалом. Тот буквально впился во вражескую магию, и чары Урсулы, зашипев, превратились в воду и стремительно впитались в жадные к колдовству камни.

Девушка стремительно обернулась вокруг своей оси, чтобы увидеть, всё ли в порядке с Геором, и застыла в ужасе, наблюдая за тем, как он медленно пятился, не сводя глаз с чёрного облака, надвигающегося на него.

— Геор, в сторону! — крикнула она и запоздало осознала, что муж не способен этого сделать. Геор будто не осознавал, где находится, и, тяжело мотнув головой, вновь поднял взгляд на магию.

— Он не способен, — хихикнула Урсула. — Ему плохо под водой. Удивительно, что ты сама этого не чувствуешь.

Но Дара действительно почти не испытывала неудобств. В отчаянье она вскинула руку, не подкрепляя жест мысленным заклинанием, просто выталкивая из себя спавшую где-то в её теле магию, и чары неожиданно отозвались на её отчаянный зов. Синяя вспышка ударила в созданное Урсулой существо, и его отшвырнуло аж к прозрачному куполу, защищавшему их от водной массы, грозившейся прямо сейчас свалиться на голову.

Дараэлла крутнулась вокруг своей оси и зажгла на ладони магический огонёк. Синеватый, с бирюзовым отливом, он поблёскивал, окутывая её пальцы, и будто завораживал каждого, кто только смотрел на колдовство. Даже тёмные, почти чёрные глаза Урсулы, казалось, вспыхнули жаждой обладать этим колдовством. Она медленно облизнула губы языком, и Дара внезапно поняла, что это естественный цвет её губ — насыщенный, тёмный, казавшийся противоестественным.

Урсула будто была уже сто лет как мёртвой, но всё ещё ходила по земле, точнее, плавала в море, не позволяя никому польститься на своё долголетие.

— Мерзкая девка, — ухмыльнулась она. — Да ты колдуешь! Думаешь, надолго этого хватит? Тут же камешков не так-то много.

Дара переглянулась с Геором, пытаясь понять — а мог ли он использовать свою горную магию? Но Геор только бессильно покачнул головой. Он выпрямился, расправил плечи, но продолжал выглядеть очень уставшим и, подумалось Даре, будто выпитым изнутри.

Нет, у адмирала Каннингема не было его магии. Под водой никакие камни не принадлежали горным ведьмам, они были территорией Урсулы.

Тем не менее, магия всё ещё горела на ладони Дары.

— У тебя ничего не получится, — ухмыльнулась Урсула.

Она крутнулась вокруг своей оси, и ноги — обычные, человеческие ноги, — превратились в щупальца осьминога.

Теперь вокруг, казалось, растекалась не чернильно-кровавая магия морской ведьмы, а она сама. Чёрная вязкая жидкость кругами распространялась от щупалец, заполняя всё свободное пространство и закрывавшая камни.

Дара попятилась. Она швырнула в один из чёрных сгустков свой магический шар, но жидкость не остановила своё движение. Облачко дыма, на мгновение поднявшееся в воздух, тут же слилось со всей магией, которую использовала Урсула, и она поднялась настоящей волной. Дара отшатнулась, сделала шаг назад, чтобы отбежать в сторону, но с ужасом поняла, что не может сдвинуться с места. Её ноги прилипли к камням, обувь буквально вплавилась в смолу. Ускользнуть от черноты было уже некуда, и девушка закрыла глаза и вскинула руки, вдруг испугавшись — не хотела смотреть в глаза своей смерти.

Прошла секунда, вторая, но ничего не происходило. Дара открыла глаза — и с трудом сдержалась, чтобы не завизжать от ужаса.

Она не знала, как Геор успел броситься наперерез магии, но чёрная волна обрушилась на него. Смола капельками стекала с мужчины… А он, казалось, даже не мог пошевелиться. Так и застыл, раскинул руки в стороны, и его белая прежде рубашка стала сплошь чёрной от растекающейся по ней колдовской жижи.

Дара зажгла следующий пульсар на руке, но он был слабый, едва-едва бирюзовый, словно магии в ней от испуга не осталось и капли.

— Ты не успеешь, — рассмеялась Урсула, демонстрируя свои ставшие неожиданно чёрными зубы. — Ты больше ничего не успеешь, горная ведьма.

Магия погасла. Чернота добралась практически до пояса, и Дара чувствовала, как с каждой секундой каменеет.

— Тебе уже ничто не поможет, — насмехалась Урсула.

Чтобы поднять руку, пришлось приложить невероятные усилия. Дара с трудом нащупала кулон, висевший у неё на шее, и сжала его в кулаке, поймав себя на мысли, что, должно быть, так и погибнет, сжимая в руках колдовское украшение. Она пыталась считать, хватаясь за остатки сознания, ждала магической вспышки — да чего угодно, что показало бы, в чём польза медальона на её шее, — но ничего не происходило. Только слышался шум моря, словно водяной купол собирался треснуть, похоронить их с Геором, окаменевших, не способных и пошевелиться, под тоннами солёной воды.