Глава девятая

Вместо выбитой двери теперь висела шторка. Это было единственное, что заметила Дара, когда, пытаясь выбраться из тяжёлой дремы, открыла глаза.

Кораблём больше не шатало, шторм остался далеко позади, но, когда Дара попыталась привстать, у неё перед глазами всё запрыгало. Это же сколько пришлось потратить сил, чтобы передать Мальби информацию о корабельных габаритах? Или она делала что-то ещё? Признаться, Дара вообще с трудом вспомнила, где она и как здесь оказалась, что там говорить о подробностях колдовства!

— Пришла в себя, спящая красавица?

Дара вздрогнула и стремительно повернула голову к источнику звука. Выдохнуть с облегчением она смогла только секунд через пять, когда чёрно-бежевое пятно превратилось в криво улыбающегося Геора, сидевшего на табурете возле койки и доселе, очевидно, наблюдавшего за спящей супругой.

— Опять усыпил? — недовольно поинтересовалась она.

— На сей раз ты сама. Там, наверху, ты была такая бледная, что мама уже даже предлагала хоронить тебя в море.

— Боится загадить воздух трупной вонью? В таком случае, ей самой пора ласточкой прыгать за борт, — скривилась Дара, пытаясь осторожно сесть. Рёбра болели, напоминая таким образом о том, что ударяться о всё на свете — не лучшая идея для девушки, желающей оставаться целой и невредимой во время путешествия. — В её-то пожилом возрасте хорошо бы беречь окружающих и не обременять их своим присутствием.

— Я подумал, что она может чем-то помочь, — примирительно произнёс Геор. — Я понятия не имею, как пользоваться этим.

Он явно имел в виду магию, и Дара усмехнулась, увидев, как Каннингем понурил голову, очевидно, считая, что его помощь пошла во вред. На самом деле, судя по тому, что урывками могла вспомнить Дараэлла, колдовство Геора только помогло ей. По крайней мере, уснуть, обессилев, куда лучше, чем умереть по той же причине.

— Главное, не обращайся к своей матерью за советами, а то она расскажет, — примирительно промолвила Дара. — Жертв много?

— Троих смыло, двоих из них отловили обратно. Третьего бы отловили тоже, но он предпочёл русалочью компанию. Может быть, даже жив до сих пор, — совершенно спокойно произнёс Геор, словно жизнь моряков для него не так уж и много значила. Но Дара не была слепой и чувствовала, насколько он устал и сколько жизненных сил отобрала эта не в меру бурная ночь. — Мальби вернули в трюм.

Дара нахмурилась.

— Ты обещал, — промолвила она, отталкивая прочь руку супруга. — Ты обещал им свободу.

— На береге. Не на корабле, — строго ответил Геор. — Я должен знать, что мои люди в безопасности и никакой пират не перережет им среди ночи горло.

— Да? Может быть, ты и меня отправишь в трюм? Здесь-то уже запереть не получится! — она кивнула на шторку, трепыхавшуюся на ветру.

— В трюм? Чтобы ты разорвала мне половину "Джугарта"? Ну уж нет, — покачал головой Геор. — За особо опасными преступниками я предпочитаю наблюдать сам. К тому же, я видел, что там происходило. Если б не ты, никакой Мальби ничего не смог бы сделать.

— Да что ты говоришь? — фыркнула Дараэлла. — Однако, полезно же иметь в жёнах горную ведьму, и красивая, и магией подсобит, когда надо будет. Жаль только, что это счастье у тебя ненадолго, потому что жена уйдёт от тебя, как только её нога ступит на берег! Но ничего. Его Величество даже соблаговолит дать решение на развод, это я тебе гарантирую.

Она нашла в себе силы и наглость встать и даже преодолеть небольшую часть расстояния к двери, но Геор вовремя одумался. Он поймал Дару за руку и рванул на себя. Девушка попыталась вывернуть запястье из чужих цепких пальцев, но потерпела неудачу — Геор в то же мгновение ухватился за её талию, и Дара аж зашипела от неожиданной боли, так заныло всё тело.

— Сволочь! — прошипела она. — Убери руки! Я не в настроении. И уже сказала, король как раз с удовольствием подпишет прошение.

— Я не намерен разводиться, — твёрдо ответил Геор, смещая руки немного ниже.

Сначала Дара подумала, что это он из благородства, чтобы не трогать её синяки, а потом спохватилась — откуда ж ему знать, что ей там больно? Единственная цель, которую преследует эта синеглазая сволочь — подержаться за её…

Или видел?! Раздевал, зараза?!

— Зато я намерена, — отрезала Дараэлла. — И если ты собираешься препятствовать мне в этом благородном деле, то потом не сетуй, когда обнаружишь, что случайно выпал за борт. Ты видел, что я могу и такое сделать!

— Но ведь я тебе нравлюсь, — безапелляционно заявил Геор.

В глазах адмирала сверкало истинно мужское коварство. И откуда только успело появиться? Он был какой-то более… прямолинейный, что ли, и понятный, когда они только познакомились. А теперь всё пошло наперекосяк, и Дараэлла небезосновательно полагала, что виной тому не в последнюю очередь заполученная Геором магия горных ведьм.

— Ты мне совершенно не нравишься, — возразила Дараэлла. — Все твои успехи — мыльный пузырь. Ты без поддержки Урсулы не можешь даже корабль на плаву удержать! С таким рулевым… И как вы намеревались, если вдруг что, выкручиваться?!

— Для этого у нас есть Тиам, — так естественно ответил Геор, что Даре даже стало не по себе.

И на всё-то у него есть ответ!

— Да, — кивнула она, — это очень мило, что ты так доверяешь своему брату, но есть одна маленькая неприятность — ты самолично посадил его в трюм и выпускать оттуда пока что не собираешься. Потому что его заколдовала твоя неадекватная мать.

Кажется, Каннингем собирался спорить, но в последнее мгновение передумал. Дара даже знала, почему: мужские руки, блуждавшие до этого где-то в зоне пояса её брюк, теперь наконец-то высвободили край рубашки и скользнули под тонкую ткань. Девушка вздрогнула от обжигающих прикосновений к обнаженной коже, но вида, что чувствует что-нибудь, помимо раздражения, не подала. Нечего Геору надеяться на её взаимность, не заслужил он этого!

Даре вообще не нравилось то, что её тянуло к мужчине. Прежде она испытывала только лёгкую досаду, когда какой-либо мужчина пытался излишне стремительно сократить между ними расстояние или, того хуже, прикасался к ней. А теперь тело самым наглым образом отозвалось теплом, покрасневшими щеками и странным, не слишком понятным ей желанием.

Никогда ещё Дараэлла не чувствовала себя настолько женщиной, насколько сейчас. Встречались же ей привлекательные мужчины! Да и предложений было немало. А эта синеглазая сволочь…

Пришлось тряхнуть головой, отгоняя прочь магический дурман. Заколдовывает! Причём, кажется, против собственной воли, его магия живёт как будто сама по себе, отзываясь периодически на тихий, подсознательный зов.

— Прекрати, — строго произнесла она. — У тебя ничего не получится. У меня, Каннингем, всё в порядке с самообладанием, и я умею посылать мужчин, когда мне это надо. А сейчас оно мне на…

Геор опять не дал ей договорить. Он дёрнул девушку, буквально силой усаживая на колени, и, дразня, убрал одну руку, второй держа так крепко, что у Дары не было никаких шансов вырваться на свободу. Адмирал издевательски улыбнулся, свободной рукой потянул Дару за локон и накрутил чёрную, как смоль, прядь на палец.

— Прекрати, — повторила Дараэлла, но уже совершенно не так уверенно. И ладно бы просто приставал, всегда можно ударить или хотя бы оттолкнуть!

Но у неё ведь не возникало никакого желания сопротивляться.

Каниннгем если и слышал её, то точно интерпретировал слова неправильно. Иначе как он мог истолковать короткое "прекрати", что потянулся к Даре и, явно с трудом пряча победную улыбку, оставил на её шее дорожку осторожных, вкрадчивых поцелуев.

По правде, сейчас надо бы пнуть его локтём под дых и высвободиться, но Дара, отчасти поддаваясь своему телу, только прильнула к мужчине и, прекратив попытки сопротивления, скользнула ладонями по его плечам. Геор, судя по звукам, глухо рассмеялся и взялся за пуговицы её рубашки. Дараэлла не отталкивала, и сама пробежалась пальцами по сильным, мускулистым рукам супруга, добралась до пояса…

И, выдернув кинжал из ножен, стремительно прислонила его к горлу Геора.

— Нравится? — изогнув брови, поинтересовалась она, наблюдая за тем, как Геор медленно отодвигается от неё. — Вот и я в восторге. Ты знаешь, горные ведьмы предпочитают быть сверху и использовать оружие.

— Занимаясь любовью?

— И это тоже, но в первую очередь, когда убивают жертву. Но если тебе так невмоготу потерпеть до берега, то мы можем совместить. Хочешь?

— Как-нибудь подожду до берега, — согласился Геор. — Разумное предложение. И кровать там будет помягче. И места побольше.

— О да. Закажи себе двухметровое ложе, чтобы мог устроиться в нём и вдоль, и поперёк. Надо ж как-то будет развлекаться, я-то тебя сопровождать не планирую,

Судя по всему, адмирала это извещение не порадовало. В синих глазах вспыхнуло что-то вроде раздражения вперемешку со страстью, и Даре пришлось чуть сильнее надавить на кинжал, напоминая ему о том, что она всё ещё вооружена.

— Боюсь, тебе не понравится то, что случится, если убьют адмирала. Даже если это сделает его супруга.

— Поступим проще, — ухмыльнулась Дара, — я привяжу тебя к стулу, убью твою мать, а потом мы будем жить долго и счастливо, и ты даже можешь рассчитывать на меня в своей постели.

— Ты уверена, что оно того стоит?

— Горные ведьмы — отличные любовницы.

— Исходя из этой логики, не понимаю, почему ты сопротивляешься.

— Ты — не горная ведьма.

— А ты выступаешь по девочкам?

— Дурак, — искренне отозвалась Дараэлла. — Лучше бы ты подумал, что делать с твоим братом, который томится в трюме и ждёт, пока его повесят.

Геор, кажется, мигом растерял весь интерес к Даре, помрачнел и покосился на шторку с таким видом, что мог бы — поджёг бы!

Впрочем, почему "бы"? Горные ведьмы не управляли огнём, но определённый перечень заклинаний использовать могли, и штора моментально задымилась, спеша выполнять приказ. Дара хотела было остановить пламя, но потом решила этого не делать — нелепое заграждение, всё равно ни от чего не прятавшее, её раздражало.

— Он едва не убил тебя, и ты его жалеешь? — серьёзно произнёс Геор. — Это притом, что моя мать всего лишь тебе нахамила, и ты в который раз желаешь ей смерти.

— Вот честное слово, будь ты дураком, я бы поняла, к чему такие речи, — покачала головой Дара. — Но разумный же мужчина! Вроде как всё понимаешь, даже колдовать вот учишься не по дням, а по часам. Ну откуда такая наивность? Твоя мать — прожжённая стерва, это и ежу понятно. И ты отлично знаешь, что она просто пыталась убить меня чужими руками. Если б ты чувствовал от Тиама реальную опасность, то не раздумывал бы, что с ним сделать.

Она наконец-то воспользовалась возможностью и, спрыгнув с коленей Геора, на всякий случай отошла на метр в сторону, а то мало ли, что адмиралу сгоряча вздумается делать. Но Каннингем был столь мрачен, что у Дары не осталось сомнений — она попала в точку.

— Эсмонд был верным другом много лет подряд, — Дараэлла даже не сразу поняла, что Эсмонд — это имя Тиама. — Я так ему и не сказал, что мне известно о нашем родстве, мне кажется, его это всегда смущало. Я не верю, что настоящий он посмел бы поднять руку на женщину, какой бы она ни была. Даже на такую, как моя мать. Тебя же он совсем не знал.

— Ну так в чём проблема? — поразилась Дара. — Ведь ты всегда можешь с ним поговорить.

Геор молчал. Должно быть, боялся выразить то, что творилось у него на душе, никак не мог решиться и во всеуслышание заявить, что верит в колдовство своей матери. Даре показалось, собственная магия выбила адмиралу почву из-под ног, и он теперь отказывался говорить о том, что именно Лисандра была автором множества злодейств. Может быть, понимал, что теперь она вряд ли способна на что-нибудь в этом роде, и считал, что стоит защитить мать от правосудия?

— Ты думаешь, как будешь объяснять своим людям, что отпустил его после всего? — тихо спросила она. — Если поймёшь, что Тиам всё-таки невиновен? Очень просто. Ты скажешь, что его заколдовала Урсула. Либо огласишь правду.

Каннингем сжал зубы и бросил на Дару такой взгляд, словно собирался испепелить её сию же секунду. Она только пожала плечами и отвернулась.

Теперь надо было сосчитать хотя бы до десяти, не поворачиваясь. Дать Геору понять, что это всё равно будет его решение. И Дара не прогадала: не прошло и нескольких секунд, как Каннингем вскочил на ноги и рванулся к выходу из каюты. Уже у самой тлеющей шторки, раздражённо погасив её неосознанным взмахом руки и магическим всплеском, он оглянулся и предложил:

— Пойдёшь со мной?

Не то чтобы Дара очень хотела, но она не видела иного выхода. Мало ли, на что способен будет Геор, если вдруг столкнётся с остатками колдовства собственной матери. Он слишком пылок, чтобы оставлять его наедине с собственными переживаниями, и за короткое время их знакомства Дара уяснила, что надо постоянно наблюдать за адмиралом и следить за каждым его движением.

Чтобы Каннингем самому себе не сделал хуже.

— Пойдём, — поторопил он, когда Дара замешкалась на секунду, и первым двинулся по коридору, не желая больше медлить. Геор ухватился за предложенное ею решение, как за спасительную нить, но явно боялся отступить, поддавшись на уговоры собственного рассудка.

Тиама держали отдельно от остальных узников — это было, впрочем, весьма логично, и условия у него были немного получше, чем у пиратов, но, тем не менее, троим находиться в крохотной комнатушке было трудно. Держать же здесь больше чем одного пленника означало обречь их на медленную смерть от духоты.

Должно быть, помещение подразумевалось для удерживания какого-нибудь важного пленника, например, вражеского дворянина или что-нибудь вроде этого. Даже скудная обстановка всё равно говорила о том, что здесь собирались закрывать кого-нибудь из благородных.

Руки Эсмонда оказались связаны, чтобы он не мог сбежать, словно замка на двери было мало, и он, прежде чем вскинул голову и посмотрел на своих неожиданных гостей, долгое время сверлил взглядом верёвку, словно представлял, как может от неё избавиться.

Кажется, Тиам был растерян — он не ожидал, что адмирал всё-таки изволит явиться к нему, да ещё и с женой. Дара заметила и другое: взгляд Эсмонда больше не был таким мутным, подёрнутым пеленой магии, а это означало, что проклятье Лисандры постепенно отступало. Возможно, полковник был уже вменяем, хотя наверняка убедиться в этом пока что не представлялось никакой возможности.

— Не ожидал, что ты придёшь, — хрипло поприветствовал Геора Тиам. — Мне казалось, всё кончено.

— Может быть, но было бы странно топить собственного брата за происки драгоценной матушки. Как я подозреваю, она и не на такое способна.

Услышать такие слова из уст Каннингема удивительно было не только Дараэлле. Эсмонд перевёл взгляд на Дару, ухмыльнулся и протянул:

— Забираю свои слова обратно, твоя жена не так уж и плоха, если это она заставила тебя иначе взглянуть на родственные связи, — он помолчал немного и дополнил: — Мне приятно, что ты считаешь меня своим названным братом.

— Названным? Довольно странно было бы, если б я считал тебя посторонним человеком, зная, что у нас один отец.

Даже в полумраке было видно, как побледнел от неожиданности Тиам.

— Кто тебе такое сказал?

— Отец и сказал, — пожал плечами Геор.

— Но ведь это…

— Было очень давно, — согласился Каннингем. — Ну, а как ты думал? В нашем мире довольно трудно удержать какую-либо тайну, вот и твоя была давно мне известна. Если честно, я не планировал делиться откровениями, но раз уж ты едва не убил мою супругу, то придётся внести в наши отношения некоторую ясность.

Тиам смотрел на него, словно ждал какого-то подвоха, пытался придумать себе хоть какое-нибудь оправдание, но всё не мог собрать слова в кучу. Потом, тяжело вздохнув, он промолвил:

— Понятия не имею, что на меня тогда нашло. Я даже не помню, что я тогда делал.

Геор повернулся к Даре, и в его глазах светился безмолвный вопрос, озвучить который мужчина, наверное, боялся.

Горная ведьма не могла гарантировать искренность, в конце концов, она не была специалистом по проклятиям, но надеялась, что Тиам говорит правду. По крайней мере, одержимым он больше не казался.

— Да, — рискнула подтвердить она, — это действительно так. Он не знает, что тогда произошло.

— Спасибо, — севшим голосом поблагодарил Тиам. — Это очень благородно.

— О да, — скривилась Дара. — Я вообще безумно благородна, если дело не касается моей свекрови. Но, пожалуй, вам есть о чём поговорить наедине. Я подожду наверху.

Она вдруг остро почувствовала себя лишней. Какое бы решение ни принял Геор, Даре не хотелось потом оказаться виноватой во всех последствиях. Возможно, даже в том, что она сама пострадает.

Девушка молча поднялась на палубу и остановилась у самых поручней, пытаясь оказаться ближе к морю. Удивительно, но, спокойное и гладкое, оно казалось ей более чужим, чем когда пенилось и пыталось поглотить "Джугарт".

— Заколдовываешь море? Хочешь, чтобы корабль моего сына превратился в щепки?

Дара не стала оборачиваться. Ещё до того, как Лисс произнесла первые слова, Дараэлла услышала её по звуку шагов. Так могут ходить только горные ведьмы, легко, будто паря над полом. У Лисандры же, как у немолодой и потерявшей магию женщины, поступь казалась чуть тяжелее. Она шагала, явно стараясь скрыть то, что идёт, а может, пытаясь не выдать собственную старость, но ведь Даре-то всё и без лишних объяснений было понятно.

Она закрыла глаза и представила себе, какой сама будет в таком возрасте. Вольные горные ведьмы гаснут куда медленнее, чем те, кто сбежал, обманув горы. Возможно, дело даже не в магии и в том, кто на самом деле её обладатель. Главный смысл в том, что вольная горная ведьма никогда не оглядывается назад, ей не о чем жалеть, прошлое не гонится за нею по пятам. Если б Дараэлла сейчас столкнулась со своим кланом, она могла бы спокойно поприветствовать их и пройти мимо.

Лисандра же вынуждена была б скрываться, молиться о том, чтобы её не заметили, потому что она сбежала, нарушив ведьминские законы, не отдав долг.

— Думаю, как бы было хорошо, если б Урсула познакомилась с будущей свекровью перед тем, как положила глаз на Геора. Возможно, она и сразу отказалась бы от своих претензий, кому нужна в родственниках такая мегера?

— Деточка, хамство не всегда поможет тебе держаться на плаву. И мой сын, как настоящий хороший ребёнок, никогда не причинит вреда своей матери. А вот избавиться от отвратительной женушки, которая будет его позорить, может.

— Даже не сомневаюсь. Очевидно, эта черта у него от отца. Он же тоже хотел накануне своей смерти избавиться от жены, как я понимаю? Как жаль, что умер! Должно быть, самой естественной смертью из всех возможных? Надо будет обсудить это с Геором.

Лисандра скривилась.

— Мой сын ни за что тебе не поверит.

— Вот это и проверим, — легко подтвердила Дара. — Разве я против? Наоборот, будет забавно понаблюдать за тем, как сын, разочаровываясь в матери, отселяет её с глаз долой в какой-нибудь красивый особняк, надеясь, что там, в прекрасном домике среди гор, она обретёт своё счастье…

Судя по тому, как позеленела Лисандра, парировать ей пока что было нечем. По крайней мере, в домик среди гор она не хотела.

— Вот уж досада, — наконец-то выдавила женщина из себя, — у нашего семейства все владения на равнинах.

— Король Юстиниан, я слыхала, недавно обзавёлся небольшим, но очень уютным особняком в той местности, а потом почему-то не стал туда ездить. Уверена, он предложит адмиралу свою помощь, ведь, насколько мне известно, в последние годы они особенно близки? А уж если Его Величество узнает, что горные ведьмы, все без исключения, довольно чутки к подменам и, будь немного внимательнее, легко бы распознали неладное…

Не факт, что Лисандра поняла, о чём было последнее предложение Дары, но говорить больше ничего не стала. Тема подмены короля вообще была болезненной. Дара подозревала, что многие почувствовали не только перемены в характере Его Величества, а и то, что Юстиниан вдруг потерял ту странную мёртвую энергетику и стал настоящим, полноценным. Разумеется, он будет благодарен тому, кто помог ему вернуться к жизни, до самого гроба. И если узнает, что кто-нибудь ещё мог сделать это раньше, но не сделал…

Что ж, Лисандра не слишком-то хотела моделировать эту ситуацию, да и фантазировать относительно того, как отреагирует сын на подробности жизни и смерти своего папеньки, не желала.

Тем не менее, Дара не чувствовала себя победителем в этом сражении. Она так и ждала, что Лисандра добавит что-то ещё, и причиной её молчания должно было стать что-нибудь большее, чем просто нежелание спорить!

Наконец-то Дараэлла обернулась — и в тот же момент поймала укоризненный взгляд Геора.

— Вот видишь, сыночек! — воскликнула Лисандра. — Я говорила, что твоя невеста…

— Супруга, — поправил её Геор.

— Что твоя супруга совершенно меня не уважает, — покорилась Лисандра. — И желает мне чего-то злого! А ты всё видишь во мне злодейку, мальчик мой…

— Разумеется, безосновательно, — холодно подтвердил Каннингем. — Кажется, я просил тебя не покидать твою каюту? Исключительно из соображений безопасности. Так будь добра, вернись туда, мама, мне не хочется бояться за твою жизнь, если вдруг поднимется буря.

Лисандра вскинула голову и гордо прошла мимо сына. Разумеется, она совсем не была глупой и понимала, что Геор только что предложил ей убраться с глаз долой и не дразнить его, но признать это никак не могла. Что ж, в чём-то Дара понимала — хотя всё равно не испытывала особенной жалости по отношению к свекрови.

— И всё же, я бы предпочёл, чтобы вы не ссорились, — прошептал Геор, заключая Дару в объятия. — Я отпустил Тиама. Он ни в чём не виновен.

Дара спорить не стала. Только, заметив, как Лисс обернулась и посмотрела на них, прежде чем отправиться в свою каюту, привстала на носочках и поцеловала мужа в губы — нежно, так, чтобы не вызвать у него никаких лишних желаний, но при этом продемонстрировать беглой верховной, что её партия заранее проиграна.

Судя по тому, как перекосило Лисандру, совсем скоро следовало дожидаться ответного хода.