Глава 22

От его взгляда из головы вылетели все заготовленные вопросы. А во рту пересохло, так что глотать стало больно. – И долго ты планировала скрывать от меня ребёнка? – задаёт вопрос ровным, могильно-спокойным голосом. От которого у меня волосы зашевелились на голове. Матвей всегда был непомерно гордым. А я ударила его ниже пояса. – Откуда такая уверенность, что это твой сын? – слова, полные яда и обиды, сорвались с губ. Стоило только их произнести, как лицо Матвея пошло рябью. И захотелось вернуть сказанное обратно. Но поздно. Я лишь ещё пуще его разозлила. Матвей схватил меня за руку и встряхнул с силой. Словно ожидая, что от его грубости мои мозги встанут на место. – Не играй со мной в эти игры, Варвара. За то, что скрыла от меня ребёнка, будешь наказана. И поверь, ты тысячу раз пожалеешь о том, что сотворила. Он так смотрит на меня, будто в этом мире нет человека хуже меня. А значит, и обращения я заслуживаю соответствующего. Сердце заходится от страха. Матвей продолжает удерживать меня за руку, притягивая к себе так близко, что моя грудь касается его торса. И я ощущаю исходящее от него тепло. И одновременно холод. – Прекрати, Матвей. Да, я совершила ошибку. Но ты сможешь видеться с Мишкой. Проглатываю боль, мечтая лишь о том моменте, когда этот фарс с допросом закончится. Когда моя жизнь вернётся в привычное русло. Начинаю понимать, что это произойдёт нескоро. Мои силы буквально утекали из-за напряжения, создававшегося каждый раз, когда мы оказывались в одном помещении. Он, словно солнце, притягивал к себе планеты. И сжигал, если звезда оказывалась слишком близко. – Конечно смогу, ведь он будет жить со мной и моей новой женой, – наклоняясь ниже, выносит свой приговор, почти касаясь моего носа своим. Будто желая разглядеть в моих зрачках мысли. Вместе с отголосками боли и страха. – Что? – переспрашиваю, едва ворочая языком от шока. Бывший муж холодно и зло ухмыляется, явно наслаждаясь произведённым эффектом. – Но, если захочешь, можешь жить с нами. Как няня для своего сына. Это единственный шанс остаться рядом с ним. Или как уборщица. Лишние руки нам не помешают. Смотрю на него широко распахнутыми глазами. Ощущая, что сердце бьётся так, будто я пробежала пять километров без подготовки. Подпрыгивает до самого горла. Выдёргиваю руку из цепких пальцев Матвея. Отходя назад. – Ты такой же, как и вся твоя семейка. И жену себе выбрал подходящую. Вы все одинаковые. Ненавижу! – Слышу, как голос срывается. В горле застрял ком. Отчего каждое слово даётся с трудом. – А раньше ты меня любила, – с издёвкой напоминает, улыбаясь одними губами. – Это было давно. От былых чувств ничего не осталось. А если попробуешь забрать у меня сына, клянусь, я тебя уничтожу. Слышишь? – Меня так трясло, что на лбу выступила испарина. Хотя в коридоре сильно дул кондиционер. Матвей вновь подходит ко мне, будто ему доставляет удовольствие видеть мою истерику. И он хочет наблюдать её поближе. – И что же ты такого сделаешь? – Смотрит на меня, немного склонив голову, как на букашку в микроскоп. – Испортишь мне свадьбу? Ах да, я же уже женат. Понимаю, что мои угрозы звучат для него смешно. В его мире я ничто и никто. Но я не собираюсь опускать руки от бессилия. Почему-то в голову приходит шутка Игоря. Что он готов жениться на мне, если я сделаю ему предложение. Лишь бы позлить Матвея. Прикусываю кончик языка. Всё же эту «шутку» нужно сначала обсудить с Игорем. – Ещё узнаешь. Немного успокаиваюсь, не планируя больше веселить его. Смотрю на него, упрямо выпятив острый подбородок. Жалея, что взглядом нельзя убивать. – Никуда ты от меня не денешься. Только попробуй сбежать или выкинуть ещё какую-нибудь ерунду в твоём духе – горько пожалеешь. Если потребуется, докажу в суде, что ты невменяемая и тебе нельзя доверять ребёнка. Каждое слово Матвея жалило с такой силой, будто в ответ на мои угрозы он захотел причинить мне боль в квадрате. И у него это получилось. От озвученной перспективы я лишилась дара речи. Просто смотрела в его чёрные бездонные глаза, не представляя, с кем имею дело. И ощущала, как тёмная густая волна ненависти заливает все мои внутренности, как разлившаяся по поверхности моря нефть. – Собирайся. Если через час не окажешься на пороге этого заведения, приду за вами сам. Бросив очередную угрозу, Матвей развернулся и ушёл. И стоило ему скрыться в коридоре, как я словно рассыпалась. Спряталась в туалете, чтобы не пугать своими рыданиями сына. И сев на крышку унитаза, выплакала скопившиеся от напряжения слёзы. Захлёбываясь ими с такой силой, будто потеряла близкого человека. Я вдруг поняла, что все мои старые страхи ожили. И воплотились в нём. В Матвее Андрианове. Моём бывшем муже. А ещё обида. Такая же солёная и горькая на вкус, как собственные слёзы. Обида оттого, что тот, кто обязан защищать нас, готов кинуть в пропасть. А ведь когда-то его мамаша именно такое будущее мне и предрекала. Должно быть, она всё же знает своего сына куда лучше меня. От долгих рыданий начала икать. Позорище. Ещё не хватало, чтобы этот ублюдок решил, будто я хочу вызвать в нём сострадание. О нет. Единственное, о чём я мечтала, это чтобы он жарился в аду. Вернувшись в номер, выпила воды и умылась, прикладывая к воспалённым от слёз глазам холодное полотенце. Слабо помогло. Лицо припухло. Но ничего, через час будет не так бросаться в глаза. Руки не слушались. Всё во мне противилось исполнять его поганый приказ. Но всё же побросала наши скромные пожитки в чемоданы. – Сынок, просыпайся. Нам нужно уезжать. Мишка открыл глаза, будто и не спал вовсе. И смотрел на меня очень серьёзными взрослыми глазами. – Мамочка, ты плакала?