Глава 23

– Нет, медвежонок. В глаз что-то попало, – обманываю ребёнка, отводя взгляд. Сейчас явно не время рассказывать ему про папу. Учитывая, что последний вёл себя на глазах у сына как последний козёл. Стоило вновь подумать об Андрианове, как кривилось лицо. Ненавижу всей душой! Мишка сел на кровати. Свёл брови, отчего ещё сильнее походил на отца. И похоже, совсем мне не поверил. Когда все вещи были собраны, из упрямства решила, что не буду никуда спешить. Привела себя в порядок, даже накрасилась, пытаясь косметикой стереть следы, оставленные слезами. Теперь в зеркале отражалась вполне миловидная моя версия. С кудрявыми тёмными волосами и немного воспалёнными глазами. Воспоминания меня не подвели, Матвей по-прежнему жутко нетерпелив. Ровно через один час он едва не снёс дверь с петель, не обнаружив нас на пороге санатория. – У этого дяди ужасно дурной нрав, – сообщаю Мишке, открывая дверь. Матвей явно хотел мне что-то сказать, но, поймав взгляд ребёнка, захлопнул рот. И сжал челюсть. Приберегая злость на тот случай, когда мы окажемся наедине. Выкатила большой чемодан, а Мишка следом катил свой маленький с пандой на крышке. Матвей проследил за нашим шествием молча, после чего забрал из моих рук чемодан. – Ты специально меня ослушалась, – цедит сквозь зубы, наблюдая за тем, как Мишка ступает впереди, прощаясь с друзьями, которые выбежали его проводить. Мысленно поставила себя на место Андрианова. Пытаясь понять, какие эмоции сейчас бушуют в нём. Ведь рядом его сын. Первенец. Полюбит ли он его? Или это чувство уже в нём заложено? Потому что Матвей так смотрел на Мишку, словно боялся, что если отведёт взгляд, то ребёнок исчезнет. Так что во мне вновь пробудилось крайне неприятное чувство вины. – Пусть твоя жена тебя слушается, а я тебе никто, – так же тихо парирую, ощущая, как от злости сводит челюсть. Ответом стало утробное рычание Андрианова, которое с вибрацией передалось мне, когда он случайно коснулся меня рукой. Оставалось лишь догадываться, как сильно он мечтает свернуть мне шею. За время, проведённое в санатории, я уже успела познакомиться с другими мамочками, приехавшими подправить здоровье детей. Каждая из них сочувствовала, узнав, что я мать-одиночка. А теперь они смотрели на Андрианова, будто он рок-звезда, приехавшая на встречу с фанатами. Посылали мне недоумённые взгляды. Будто спрашивая: «Кто этот суперский мужик?» В ответ лишь пожимала неопределённо плечами. Дескать, я понятия не имею, что этому типу от меня нужно. Но такое ощущение, что они мысленно нас уже поженили. Впрочем, должна признать, Андрианов так хорош собой, что даже мне трудно отвести от него глаза. Что говорить о тех, кто незнаком с его скверным характером. – Дружинина, если бы я захотел, то без труда вернул бы тебе статус жены, – произносит, когда мы оказываемся около большого люксового минивэна. Вид водителя, вышедшего открыть перед нами двери, несколько смазал эффект от вопроса Андрианова. И пока водитель складывал наши вещи в багажник, я развернулась к Матвею, пытаясь сообразить, как ответить. – Конечно-конечно, тебе, наверное, мама сказала, что такие, как я, окажутся у твоих ног по щелчку твоих пальцев, – скривила губы в имитации улыбки. Но получилось не лучше, чем у крабовых палочек имитировать крабовый вкус. – Как и то, что ты у неё самый красивый мальчик. И с этими словами я коснулась пальцами подбородка Андрианова, тормоша его. Но тут же пожалела о своей выходке, отдёрнув руку, точно ошпарившись. Дурацкое сердце забилось чаще, стоило снова заглянуть в глаза бывшего мужа. Такие тёмные и бездонные, что на мгновение мне показалось, что я в них тону. – Смешно, Дружинина. Ты в своём репертуаре. Не изменилась со времён университета. – Матвей наклоняется ко мне так, чтобы его слова слышала только я. – Просто ты мне не нужна. Да и брак наш был ошибкой. Сглатываю ком в горле. – Да-да. Ты просто хотел проучить родителей. Это я усвоила, – произношу слова, от которых до сих пор горько. Матвей смотрит на меня так, будто не понимает, что я несу. – Залезай в автомобиль. Да. Матвей прав. Я ни капли не изменилась с тех пор, как мы с ним познакомились. И меня всё так же задевают его слова. А рана, образовавшаяся после нашего развода, до сих пор не затянулась. Обычно очень разговорчивый Мишка тихо наблюдал за нами. – Мам, этот дядя мне не нравится, – театральным шёпотом сообщает сын, и его слова разносятся по всему салону, – когда он куда-нибудь денется? Самой бы хотелось знать. – Медвежонок, – прикусываю губу, пытаясь придумать правдоподобное объяснение. Но на ум ничего не приходит. – Меня зовут Матвей, – Андрианов удивительно тёплым тоном обращается к сыну, протягивая руку для пожатия. Ребёнок смотрит на его руку некоторое время. – Меня Михаил. Мишка старательно отвечает на пожатие, прикусив кончик языка. Почти как взрослый мужчина. Его крошечная рука утопает в широкой ладони Андрианова. – Михаил Матвеевич, – произносит Андрианов слова, от которых у меня останавливается пульс, – забавно. – Я не Матвеевич, я Николаевич, как дедушка! – отвечает Мишка, а мне остаётся молиться, что он не догадается, о чём толкует его папаша. Хотя у меня создаётся впечатление, что Андрианов готов раскрыть карты перед сыном прямо сейчас. Назло мне. Но ведь это так не вовремя… Как бы я ни относилась к Андрианову, но вовсе не хочу, чтобы Мишка сохранил плохие воспоминания о знакомстве с отцом. – Только попробуй, – шепчу одними губами, надеясь, что бывший муж поймёт мою угрозу. Но Матвей игнорирует мой призыв. – А где твой папа?