Глава 47

В ответ на мои слова Матвей принимает крайне задумчивый вид. Будто мысль о том, что его жена может быть уже беременна, даже не приходила в его голову. Рассматриваю его лицо, словно намереваясь уловить любую эмоцию, намекающую на то, что с момента, как наши судьбы вновь переплелись, он её больше не желал. И тут же усмехаюсь этим глупым мечтам. Мой бывший – взрослый мужчина. Женатый мужчина. Причин, по которым он бы отказывал себе в близости с Натали, не имелось. И всё же неприятная тяжесть заполнила желудок. Мне вдруг стало нестерпимо грустно от понимания, что не всё в жизни складывается, как нам хочется. И даже за глупые ошибки придётся расплачиваться. – Я думаю, тебе нужно ехать домой. К ней, – не выдержав затянувшегося молчания, решаю обрубить зачаток надежды. Тут же пожалев о мгновении откровенности. «Нас» больше нет. Только общий ребёнок. Матвей обращает на меня взгляд. Задумчивый. Тёмный. Вновь находит мои холодные, озябшие руки. Осеннее солнце уже не такое ласковое, и я никак не могу согреться. – Даже если бы она была беременна, то что дальше? – голос звучит ровно, словно прошёл семь ступеней очистки от эмоций. Но я всё равно распознаю в нём злость. И пальцы, сжимающие мою руку, на мгновение напоминают наручники. – Ответ очевиден, – смотрю на него, пытаясь понять, как он может считать иначе. Нет на свете ничего ужаснее надежды. И в момент её смерти становится во сто крат больнее, чем в период ожидания кончины. Её разбитые острые концы врезаются в сердце. И режут, как плохо заточенный нож. – Нет. – Что нет? – удивляюсь. – Не знаю, что в твоей голове творится, отчего ты признаёшься мне в чувствах, а затем пытаешься отшвырнуть, но я никуда не уйду. И тебе придётся это принять. Неожиданно меня озаряет. Он ведь не так давно сделал мне предложение. Стать его любовницей. Подстилкой, послушной собачонкой, которой он вместо кости будет иногда дарить своё время. Боже, вот я дура! Идиотка! Он же ничего не говорил насчёт того, что разведётся. Это я всё додумала наперёд. А мне останется место на вторых ролях. Какая разница, что у меня с Игорем ничего не было. И у Матвея имеются тому доказательства. Неопровержимые. Мысли в голове будто взрываются. Теперь ведь он точно знает, что я не начну просить у Сухого помощи. Никакой. А значит, я лишена любой поддержки… Андрианов так смотрит на меня, будто прочитывает все эти безумные мысли разом. Обхватывает горячими ладонями моё лицо. Не позволяя мне смотреть куда-либо помимо его осатаневшего лица. – Я тебя убью. Клянусь. Прекрати. Ты можешь хоть раз в жизни послушать меня? – цедит сквозь стиснутые зубы. Ещё чуть-чуть, и у него раскрошится челюсть, а у меня – череп. Сердце бьётся в груди, как после долгой гонки. Хотя физически я продолжаю сидеть на коленях бывшего. – Просто скажи это, – едва ворочая губами, отвечаю, глядя на него, – что ты всего лишь повторяешь предложение стать твоей любовницей. Ведь так? На лице Матвея неподдельное изумление. Словно он не мог предположить, куда меня приведёт моя фантазия. – Господи. За что? Почему я полюбил именно её? За какие такие грехи? – Матвей запрокидывает голову к небу, обращаясь к Всевышнему. И очевидно сожалея, что мы вообще встретились в этой жизни. Тут же теряюсь. Ничего не понимаю. Я ошиблась и у него нет недостойных мыслей на мой счёт? – Но ведь ты правда мне это предлагал, – тая обиду, напоминаю. – Я злился, Варя! – тихо, чётко, едва ли не по буквам объясняет. – Ревновал до чёртиков. С ума сходил. Тогда я верил, что ты меня предала. Сейчас знаю, что ты просто глупая девчонка! Последние слова звучат почти мягко. – Я разучилась тебя понимать, – опускаю ресницы, не выдерживая его взгляда. Матвей слегка расслабляется, прекращая обнимать меня так, будто хочет поломать все мои косточки. А я сижу, неосознанно прижимаясь к его груди, прислушиваясь к собственным ощущениям от нашей почти невинной близости на виду у прохожих. Пытаясь разобраться в своих эмоциях и его. – Мне кажется, если я тебя отпущу, ты вновь придумаешь в своей голове сюжет из бразильских сериалов и сбежишь ещё лет на восемнадцать, чтобы вернуться, когда несуществующий ребёнок Наташи подрастёт. Его рука словно неосознанно ложится мне на шею, и пальцы томительно медленно рисуют узоры на коже. – Аргентинских, – поправляю его, – всё же ты не можешь исключать такую вероятность. – Ревнуешь? Фокус не удался. Меня спалили. – Представь себе. – И я ревную. Хочу знать, кто у тебя был за эти годы. Явки, пароли, адреса, имена, – Матвей морщится, словно даже говорить об этом ему противно. – Зачем? – уточняю, вместо того чтобы сразу выложить как есть. Стало вдруг интересно. Андрианов пожимает плечами, вдруг ставшими каменными от напряжения. – Не знаю, Варь. Может, киллера найму. Ответить можешь? – Побереги деньги. Мне было не до отношений, – соединяю пальцем клеточки на его пиджаке. Матвей поднимает мой подбородок, заглядывая в глаза. Не удивлюсь, если подключит меня к детектору лжи. – У тебя не было секса? Пять лет? Отрицательно качаю головой. – Я от нашего развода только недавно начала отходить, – едва слышно сообщаю. – Касаться кого-то другого представлялось диким. Губы Матвея неожиданно оказываются у меня на виске. Затем он ещё сильнее прижимает меня к себе. Словно некая преграда, разделявшая нас, пропала. – И всё же твоя жена, Матвей, – поднимаю тему, которую он всё время уводит в другую сторону. – Я не думаю, что она беременна. По крайней мере я предохранялся. Но, даже если и беременна, это ничего не меняет. Я позабочусь о ребёнке, но не собираюсь быть с его матерью. – Тогда зачем ты на ней женился? – искренне не понимаю. – Потому что потерял надежду, – морщится, как от зубной боли, – мать наседала, считала её идеальной невесткой. А мне стало всё равно, кто будет встречать меня дома. Она или кто-то другой. Ошарашенно смотрю на него, не веря собственным ушам. Я ведь прекрасно помню, как он вёл себя с ней при мне. Заботливо. Ласково. Участливо. Или это было представление только для меня? – И всё же я не могу быть с тобой, пока мы не знаем точно, – повторяю заученную фразу. – Нет, Варя. Я сказал, нет. Тебя нельзя оставлять одну. Ты начнёшь думать, а это обычно плохо кончается.