Глава 13

Майя

— Это было просто невероятно! — восклицает Инесса с одобрительной улыбкой, её глаза сияют от восторга. — Ты была настоящей звездой всего торжества!

Я никогда прежде не была звездой светского мероприятия. Обычно я выполняла роль уборщицы после праздников, была той девушкой, которую забывали пригласить, и которая ложилась спать в разумное время. Но никогда — главной героиней вечера.

— А где же Михаил Валентинович? — спрашивает она, оглядывая зал с его высокими потолками, украшенными лепниной и хрустальными люстрами. — Скоро начнётся традиционный танец с матерью жениха.

— Он там, у бара, набирается храбрости, — отвечаю я, указывая в сторону барной стойки из красного ореха.

Инесса неодобрительно качает головой.

После торжественного танца несколько бывших однокурсников Артёма по факультету международных отношений МГУ схватили Михаила и потащили к бару, громко выкрикивая что-то про «Московские огоньки». Я наблюдаю с улыбкой, как его лицо искажается гримасой после первой рюмки. Не знаю, что именно вызывает такое жжение в коктейле «Московский огонёк», но вижу настоящие страдания на привлекательном лице Михаила, пока он пытается вежливо отказаться от второй порции. Друзья Артёма не принимают отказов и заказывают ещё целый поднос.

— После танца Людмилы Игоревны с Михаилом будет твой танец с Григорием Ивановичем, — напоминает мне Инесса.

— У меня есть время добежать до дамской комнаты? — спрашиваю я, сжимая бёдра и стараясь не показать своего отчаяния. Мне нужно было в туалет ещё час назад, но я боялась даже пытаться справиться с этим роскошным свадебным платьем в одиночку. Мой мочевой пузырь давно устал терпеливо ждать и теперь бьёт настоящую тревогу.

— Тебе обязательно понадобится помощь с платьем, — замечает Инесса, оценивающе глядя на мой пышный шлейф из французского шёлка. — Одной не справиться.

— Нет-нет, я как-нибудь сама справлюсь, — настойчиво возражаю я, хотя совершенно не уверена в своей способности маневрировать в этом произведении швейного искусства в тесной кабинке.

— Мне нужно переговорить с диджеем по поводу следующей композиции, а потом я тебя провожу, — говорит Инесса, поглядывая на свой планшет с золотой окантовкой. — Дай мне буквально пять минут.

— Пять минут? А что мне делать всё это время?

— Это же твоя свадьба, дорогая, — отвечает она так, словно это самая очевидная вещь на свете. — Общайся с гостями, принимай поздравления.

Общаться. Я с трудом сглатываю, наблюдая, как она удаляется со своим планшетом, оставляя меня стоять здесь в полном одиночестве среди этого великолепного зала.

Я могу общаться. Обязательно справлюсь.

Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки по бокам роскошного платья.

Глубоко вздыхая, я оглядываю замкнутые круги светских бесед, размышляя о том, как бы в них влиться. Если я попробую присоединиться к какой-нибудь группе, все непременно замолкнут и будут пялиться на меня с преувеличенно восторженными улыбками. Сегодня я для них не просто человек. Я — невеста. Это было бы столь же естественно, как если бы жираф попытался вступить в светскую беседу. Они бы просто таращились на меня. Или, что ещё хуже, принялись бы без конца осыпать меня комплиментами.

Я замечаю лёгкую добычу и направляюсь в ту сторону. Двоюродный дедушка Михаила, знаменитая звезда RuTube, известная всей России своими вирусными роликами, сидит в полном одиночестве в своей инвалидной коляске.

Он даже не поднимает на меня взгляд, когда я останавливаюсь прямо перед ним.

— Добрый вечер, — произношу я максимально дружелюбным тоном. — Вы ведь двоюродный дедушка Артёма, не так ли?

Его седая голова медленно опускается.

— Вам нравится наше торжество?

Из него вырывается низкий, раскатистый храп.

Великолепно, он попросту спит.

Людмила Игоревна проплывает мимо в своём элегантном платье от кутюр и бросает на меня неодобрительный взгляд.

— Постарайся не усыплять наших дорогих гостей, ладно, золотая? — замечает она с кислой улыбочкой.

Я сдерживаю рычание, наблюдая, как она направляется к богато одетой паре и позволяет им целовать её в обе щеки на французский манер.

Как бы ни было соблазнительно корчить гримасы за спиной Людмилы Игоревны, сейчас определённо не время для подобных развлечений. Пора отыскать свадебного координатора, чтобы я наконец-то смогла облегчиться.

Мне так необходимо это сделать. Я лихорадочно ищу глазами Инессу и замечаю её за стойкой диджея, где она откровенно с ним флиртует. Какого чёрта она там делает?

Инесса игриво играет со своими светлыми локонами и преувеличенно заливисто смеётся над каждым словом диджея. Тем временем он небрежно опирается на стену, совершенно игнорируя свои прямые обязанности. Композиция сменилась автоматически, и в великолепном зале с его античными колоннами и персидскими коврами теперь гремит абсолютно неподходящий гангста-рэп. К четырнадцатому «сука» и девятому «блядь» он наконец замечает оплошность и ставит что-то более подходящее для элитной московской свадьбы.

Давай же, Инесса…

А ведь она мне не так уж и нужна для похода в туалет, правда? Думаю, я вполне справлюсь с платьем самостоятельно, и как член общества застенчивого мочевого пузыря я действительно не хочу, чтобы она стояла надо мной, пока я пытаюсь справить нужду.

К чёрту все условности.

Я спешу по направлению к дамской комнате, но на полпути меня перехватывает Аня. У неё в руке большой розовый фруктовый коктейль с огромным куском ананаса на краю бокала. Выглядит довольно нелепо. Я хочу точно такой же.

Я надеялась, что она будет верной подружкой невесты и останется рядом со мной весь вечер, но, зная трудовую этику Ани, я должна была предвидеть подобное развитие событий. Это первый раз за весь вечер, когда я вижу её после церемонии. Даже боюсь спрашивать, чем именно она занималась всё это время.

— Ух ты, Майя! Обожаю твои дикие танцы! — восклицает Аня. — Никогда не думала, что в тебе скрывается такой темперамент с этой огромной палкой в твоей…

Я хватаю её за руку и оттаскиваю в сторону, заметив, что посол Беларуси наблюдает за мной через весь зал своими острыми глазами.

О господи! Я совершенно забыла про этого влиятельного человека…

— Аня, посмотри на того крупного мужчину у панорамного окна, — шепчу я, прячась за растерянной пожилой парой в дорогих костюмах. — Он всё ещё смотрит в мою сторону?

— Тот, с гигантскими бровями-гусеницами?

— Именно он.

— Ага, и он направляется прямо сюда.

— Чёрт побери!

Я поспешно удаляюсь, увлекая её за собой… и натыкаюсь прямо на бабушку Михаила, Елену Викторовну.

— Ты была права, дорогая, — произносит она, пристально глядя на меня своими проницательными голубыми глазами.

Я с трудом сглатываю, выдавливая из себя вежливую улыбку.

— О чём именно?

Я тоскливо поглядываю в сторону дамской комнаты. У меня совершенно нет времени на это…

— «Яндекс», должно быть, даёт сбои. Мой личный помощник не нашёл абсолютно ничего о том самолёте с погибшими артистами цирка.

Я скрещиваю ноги и с трудом сглатываю.

— Ничего не нашёл?

— Абсолютно ничего.

— Никогда не знаешь, что выдаст поисковая система, — вмешивается Аня с философским видом. — Я искала своего деда Ивана Петровича, а «Яндекс» показал мне совершенно не то, что я ожидала.

Елена Викторовна окидывает её оценивающим взглядом с ног до головы и молча поворачивается обратно ко мне.

— Почему бы тебе не рассказать, кто ты на самом деле, Майя Сергеевна Фёдорова, прежде чем я попрошу министра внутренних дел — который как раз наслаждается кровавой Мэри у нашего бара — покопаться в твоём прошлом, словно археолог, подсевший на амфетамины?

Лгать ей совершенно бесполезно. Она — настоящий живой детектор лжи, а я, пожалуй, худший лжец во всём мире. К тому же она мне искренне нравится.

— Я занимаюсь кейтерингом, — признаюсь я. — Обслуживаю водителей и сотрудников Федеральной службы охраны.

— На парковке, — уточняет Аня.

Почему эта деталь кажется такой важной абсолютно всем?!

— Кейтеринг? — переспрашивает Елена Викторовна.

— Именно так, — отвечаю я, стараясь расслабить напряжённые мышцы челюсти. — Когда Артём и София уехали в свадебное путешествие, Людмила Игоревна и Валентин Валентинович попросили меня их заменить.

— Что вполне логично, учитывая, что ты встречаешься с Михаилом.

Аня недоумённо наклоняет голову.

— Что?

— Совершенно верно, — быстро вмешиваюсь я. — Потому что я встречаюсь с Михаилом.

Я поворачиваюсь к Ане и многозначительно расширяю глаза. Никогда не знаешь, что может вылететь из её рта, но она, кажется, понимает намёк и молча потягивает свой яркий коктейль.

— Это твоя собственная компания? — интересуется Елена Викторовна.

Я горделиво киваю, расправляя плечи.

— «Кейтеринг от Майи».

— Что ж, я искренне рада, что мой внук встречается с работающей девушкой, — одобрительно кивает она. — И к тому же с настоящей предпринимательницей. Это очень похвально.

Меня переполняют самые разные, противоречивые эмоции. Гордость от того, что авторитетная материнская фигура наконец-то похвалила мои профессиональные достижения, смешивается с острым чувством вины за наглую ложь прямо ей в лицо. И всё это приправлено нестерпимым желанием немедленно облегчить мочевой пузырь. Жаль, что всё не могло сложиться по-другому. Елена Викторовна — именно тот человек, на которого я всегда могла бы равняться и с кем хотела бы сближаться. Я всю жизнь мечтала о сильном, успешном наставнике вроде неё. О ком-то, кто подбодрит меня, когда бизнес начнёт давить, и скажет, что в долгосрочной перспективе всё обязательно наладится, если только держать голову высоко поднятой.

— Кстати, — обращаюсь я к Ане, — мне нужно, чтобы ты проверила шатёр. Убедись, что там всё идёт по плану.

— Но я как раз собиралась взять ещё один коктейль, — возражает она с лёгким недовольством.

— Работа превыше всего, — строго напоминаю я, возвращаясь в привычную роль руководителя. — Проследи, чтобы Максим не пережарил капустные лепёшки, и принеси льда из морозильной камеры Денису. Я хочу, чтобы устрицы подавались исключительно на свежем колотом льду, а не просто выкладывались на поднос, как он пытался делать в прошлый раз.

Я замечаю, что Елена Викторoвна следит за мной с нескрываемым интересом и даже некоторым восхищением.

— Убедись, что Лида готовит настоящий бекон для салата, — продолжаю я свои наставления. — Его аромат привлечёт гостей к столу, а эта поддельная веганская имитация просто отвратительна на вкус. Не дай ей развести тебя на свои рассказы о веганской сознательности.

Я заставляю Аню повторить все мои указания.

— Капустные лепёшки, лёд для устриц, настоящий бекон. Что-нибудь ещё, шеф?

— Пока этого достаточно, — отвечаю я с довольным видом. — И убедись, что все знают: я позже обязательно всё проверю лично.

К нам незаметно подкрадывается шафер Роман с покрасневшими щеками и руками, нервно спрятанными в карманы брюк. Он неловко приглаживает волосы, направляясь прямиком к Ане.

— Чего тебе надо? — произносит Аня абсолютно ровным, безэмоциональным тоном.

Он выглядит таким застенчивым и неуверенным, опускает глаза в пол и водит носком дорогой обуви по мраморному полу.

— Не хочешь выпить со мной? — робко предлагает он.

Аня может быть абсолютно беспощадной, когда отшивает назойливых поклонников.

— Нет.

— Я заплачу за всё! — восклицает он, источая настоящее отчаяние.

— Бар сегодня открытый.

Его лицо заметно обвисает.

— О… Тогда я отдам тебе все свои коктейльные вишенки!

Аня категорически качает головой.

— Последнее, что мне нужно в жизни, — это твоя вишенка, маленький человек.

Он тяжело вздыхает, выглядя совершенно раздавленным отказом.

— Вот что я тебе предложу, — неожиданно говорит она.

Его лицо мгновенно загорается, словно неоновая вывеска на заправочной станции.

— Я позволю тебе носить для меня тяжёлые мешки со льдом.

— Хорошо! — восклицает он так радостно, будто она только что исполнила все его самые сокровенные мечты. — Я буду счастлив помочь!

— Пойдём, мальчик, — командует она, направляясь к выходу.

Роман послушно следует за ней, как энергичная тявкающая собачка за хозяйкой.

Елена Викторовна недоумённо качает головой, наблюдая, как они удаляются.

— Клянусь честью, мужчины из семьи Богатырёвых с каждым новым поколением становятся всё глупее и глупее.

— Должно быть, это из-за близкородственных браков, — невольно вырывается у меня.

Она неожиданно фыркает от смеха.

— Шутка про инцест на собственной свадьбе? Весьма смело с твоей стороны. Мне нравится подобная смелость. Михаил наконец-то сделал что-то по-настоящему правильное, заполучив тебя.

— Правда? — удивляюсь я.

— Именно так. Я искренне впечатлена тобой, Майя.

— Серьёзно?

— Мне очень нравится твоя рабочая этика. Ты напоминаешь мне себя в твоём возрасте. Ты умело руководишь собственным бизнесом, даёшь достойный отпор моему сыну и его жене — настоящей злодейке, и пока что ты великолепно справляешься с этой непростой свадебной авантюрой. У тебя есть настоящий характер, малышка.

Характер. Я обожаю это слово и всегда мечтала, чтобы именно так обо мне думали окружающие.

— И совершенно очевидно, что мой внук абсолютно без памяти влюблён в тебя.

— Что? — произношу я, отступая назад и будучи совершенно сбитой с толку её неожиданным замечанием.

— Я никогда прежде не видела, чтобы Михаил так смотрел на какую-либо девушку.

— Неужели?

Я невольно поворачиваю взгляд в сторону Михаила у барной стойки. Я всегда инстинктивно чувствую, где именно он находится в зале, но на этот раз он тоже замечает мой взгляд. Он улыбается мне — немного пьяно, но очень тепло — когда наши глаза встречаются. Мои щёки предательски розовеют.

Он никогда так не смотрел ни на одну девушку? Это всего лишь часть нашей игры, или…

Это определённо часть игры, Майя. Возьми себя в руки немедленно.

— Итак, — произносит Елена Викторовна со строгим, проницательным взглядом, — что ты с этого имеешь? Что именно ты получаешь за то, что играешь роль невесты в течение целого дня?

— Я просто хотела помочь вашей семье, — неуклюже лгу я. — Если вы позволите, мне действительно очень срочно нужно в дамскую комнату…

Она видит мою ложь насквозь и громко смеётся.

— Давай, иди попрыгай на детской площадке с такой чушью. Сколько тебе заплатили?

Я невольно ухмыляюсь. Мне искренне нравится прямолинейный стиль этой выдающейся женщины. Она — истинное воплощение того самого характера.

— Десять миллионов рублей и контракты для моей кейтеринговой компании на обслуживание правительственных приёмов.

Она одобрительно кивает, явно впечатлённая моей деловой хваткой.

— Ты это выторговала самостоятельно?

Я горделиво расправляю плечи и широко ухмыляюсь.

— Разумеется.

— Неплохо для начинающей, — говорит она с одобрительным кивком. — Хотя могла бы смело требовать Двадцать пять миллионов. Тебе ещё очень многому предстоит научиться, малышка. К счастью, у меня ещё достаточно времени, чтобы тебя всему научить.

Мы обмениваемся тёплыми улыбками, и во второй раз за сегодняшний день я обретаю нового союзника.

— А тот мужчина действительно министр внутренних дел? — интересуюсь я, нервно раскрещивая ноги и подпрыгивая на месте.

Она заливисто смеётся.

— Нет, конечно. Это мой двоюродный брат Анатолий. Единственное, что он когда-либо возглавлял, — это собрания общества анонимных алкоголиков.

Теперь, когда психологическое давление несколько спало и мы обе заметно расслабились, мой переполненный мочевой пузырь снова настойчиво машет красным флагом, отчаянно требуя немедленного внимания.

Мне действительно нужно было облегчиться ещё час назад. Теперь это превратилось в настоящую чрезвычайную ситуацию. Если я не хочу бросать свадебный букет в жёлтом от ужаса платье, мне нужно действовать прямо сейчас.

Я извиняюсь перед Еленой Викторовной и практически бегу к дамской комнате. Некоторые гости поворачивают головы и с любопытством наблюдают за мной, но у меня попросту нет выбора. Время притворяться элегантной и невозмутимой давно прошло.

Я врываюсь в роскошную дамскую комнату, словно моё платье охвачено пламенем, и тут же встречаюсь глазами с Марией.

— Тьфу, — ворчит она, демонстративно закатывая глаза и продолжая мыть руки в мраморной раковине.

Я бросаюсь к свободной кабинке и с силой толкаю дверь, в то время как одна или две предательские капли оказываются опасно близко к тому, чтобы вытечь наружу. Мне по-настоящему больно. Это уже территория экстренного вызова.

— Ну же, давай, — шепчу я сквозь стиснутые зубы, поднимая роскошное платье и быстро протирая сиденье унитаза. Моё пышное платье практически заполняет всю тесную кабинку целиком. Это гораздо сложнее, чем я когда-либо могла себе представить. Я совершенно не мобильна в этой конструкции.

Я пытаюсь закрыть дверь, но платье намертво застревает. Чёрт возьми! Я быстро распахиваю дверь обратно, втягиваю непослушное платье внутрь и пытаюсь повернуться, чтобы сесть на унитаз. Я даже не могу полностью поднять это произведение швейного искусства.

Где, чёрт возьми, Инесса?!

Я совершенно уверена, что в подробном списке обязанностей свадебного координатора помощь невесте в том, чтобы не обмочиться, стоит значительно выше бессмысленного флирта с диджеем.

У меня остались считанные секунды до полной катастрофы.

Я в полном отчаянии и безнадёжно застряла в этой ловушке из шёлка.

С напряжённым корпусом и глазами, широко раскрытыми, как шарики для пинг-понга, я резко распахиваю дверь кабинки.

— Мария! Мне срочно нужна твоя помощь!

— Отвали от меня, — холодно отвечает она, глядя на меня через зеркало в золочёной раме. — Ты же лгунья и обманщица.

— Да, я действительно лгунья, — соглашаюсь я без лишних увёрток. — Но ты тоже должна была идти по церковному проходу сегодня, так что ты точно такая же лгунья, как и я.

Она хмурится, опуская глаза в пол.

— Слушай меня внимательно. Мне искренне жаль, что твой брат и его невеста сбежали и вычеркнули тебя из собственной свадьбы. Это было по-настоящему подло с их стороны, и я очень надеюсь, что ты дашь им достойный отпор и скажешь прямо в лицо, что именно ты чувствуешь по этому поводу.

— Я никогда не смогу разговаривать с ними в подобном тоне, — признаётся она с тяжёлым, полным боли вздохом. — Для них я всего лишь глупая младшая сестрёнка.

Я так сильно сжимаю дверную ручку, что металл начинает скрипеть под моей мёртвой хваткой.

— Передо мной я вижу сильную, умную, уверенную в себе женщину, которая выглядит просто сногсшибательно в этом роскошном платье. Пришло время, чтобы твои братья тоже наконец-то это увидели. Не сногсшибательную красоту, конечно, а остальные качества. Будь именно этой женщиной, и они обязательно её заметят.

Она внимательно смотрит на себя в зеркало — глаза блестят от подступающих слёз — и делает глубокий, полный решимости вздох.

— Скажи им прямо, что они повели себя отвратительно, бросив тебя в такой ситуации, но, пожалуйста, пойми — это совершенно не имеет никакого отношения лично ко мне. Я просто помогаю твоим родителям, потому что они меня об этом попросили.

И ещё потому, что они платят мне десять миллионов рублей…

— У тебя нет абсолютно никаких причин злиться именно на меня. Я ничего плохого тебе не сделала, только помогла твоей семье в трудной ситуации. Так что, ради всего святого, помоги мне поднять это проклятое платье, чтобы я могла спокойно справить нужду в течение следующих двадцати минут!

Она пристально смотрит на меня несколько долгих секунд.

— Пожалуйста… — умоляюще добавляю я.

Она демонстративно закатывает глаза и торопливо подходит ко мне, хватая подол платья с мраморного пола роскошной дамской комнаты.

— Спасибо тебе огромное, — с облегчением задыхаюсь я, когда платье наконец поднимается, и моя измученная попа касается прохладного фарфорового сиденья унитаза.

Я никогда в жизни не испытывала такого невероятного физического удовольствия.

Она аккуратно закрывает за мной дверь кабинки, и я наконец-то даю полную волю своему переполненному мочевому пузырю.

Придётся немедленно вернуть своё членство в обществе застенчивого мочевого пузыря. Звучит так, будто мощный пожарный шланг с огромным напором бьёт прямо по фарфоровому дну унитаза. И этому потоку совершенно не видно конца.

Слишком хорошо, чтобы смущаться подобными мелочами.

Я украдкой поглядываю на Марию, и она тактично отворачивается в сторону.

Спустя примерно две минуты мощная струя наконец замедляется до отдельных капель, и Мария начинает осторожно перестраиваться, готовясь помочь мне встать.

— Подожди секундочку, — прошу я её.

Я снова напрягаюсь, и начинается второй мощный взрыв — пожарный шланг неожиданно оживает с новой силой.

Стоическое, невозмутимое лицо Марии наконец трескается по швам, и она начинает тихонько хихикать. Это оказывается заразительно, и я тоже не могу удержаться от смеха.

Чем дольше продолжается этот бесконечный процесс, тем сильнее становится наше хихиканье, пока мы обе не начинаем смеяться так истерически, что слёзы ручьём текут из наших глаз. Мария буквально падает на стенку кабинки, согнувшись пополам от неудержимого смеха, пока мой, казалось бы, бездонный мочевой пузырь продолжает исправно выполнять свою работу.

Мы всё ещё заливисто хохочем, когда я наконец-то окончательно заканчиваю свои дела, и нам предстоит сложнейшая задача — вытащить эту огромную махину платья из тесной кабинки.

— Это именно то, чего я так хотела, — признаётся Мария с искренней, тёплой улыбкой, внимательно глядя на меня. — Настоящего момента сестринского единения с моей новой невесткой.

— Я всю свою жизнь мечтала о подобном сестринском моменте, — откровенно отвечаю я, чувствуя, как приятное тепло наполняет мою грудь. — Забавно, что я получила его от девушки, которая люто ненавидела меня всего пять минут назад.

— А разве не таковы настоящие сёстры? — спрашивает она с лукавой улыбкой, осторожно вытирая слёзы смеха со своих покрасневших щёк. — Ненавидят друг друга в одну минуту, а в следующую становятся лучшими подругами на всю жизнь?

— Пожалуй, ты абсолютно права.

Мы обмениваемся тёплыми, понимающими улыбками на несколько мгновений, а затем она старательно помогает мне вытащить остатки пышного платья из кабинки. Я случайно ловлю своё отражение в большом зеркале и искренне шокирована тем количеством декольте, которое демонстрирую. Я изо всех сил пытаюсь подтянуть платье повыше, но это составляет от силы какой-то сантиметр.

— Мы теперь в порядке? — интересуюсь я, пытаясь включить воду с помощью этих дурацких сенсоров, которые почему-то никогда на меня не реагируют.

Она ловко протягивает руку и машет ладонью под краном. Вода тут же начинает литься мощной струёй.

— Мы определённо в полном порядке.

Я тщательно мою руки, пока она элегантно запрыгивает на мраморную столешницу и внимательно наблюдает за мной.

— А как именно мне сказать Артёму и Софии о том, что я на самом деле чувствую?

— Просто будь с ними предельно честной.

— Я не смогу, — признаётся она, грустно глядя на меня через зеркало. — Я до ужаса ненавижу любые конфликты.

— Открытый конфликт — это всего лишь первый необходимый шаг на пути к искреннему примирению, — объясняю я ей. — В этом нет ничего плохого или страшного. Гораздо лучше высказать всё начистоту, чем держать обиду в себе, где она будет медленно, но верно отравлять ваши отношения изнутри. Просто скажи им прямо, что именно ты чувствуешь.

Она глубоко вдыхает и медленно выдыхает, готовясь к решительным действиям. Её взгляд невольно скользит к моему платью, и глаза заметно расширяются от ужаса.

— Что такое? — спрашиваю я в полной панике.

Она быстро спрыгивает со столешницы и начинает внимательно осматривать заднюю часть моего платья.

— Этот шов трещит по всей длине. О нет! Неужели это действительно шила моя мама?

Моя кровь буквально стынет в жилах.

— Да… Мне сказали, что она была швеёй…

— Швеёй?! — с изумлением переспрашивает Мария. — Моя мама родилась в семье Демидовых.

— И что с того?

— Ты никогда о них не слышала, потому что они категорически не хотят, чтобы ты знала, кто они на самом деле. Но семья Демидовых — пятая по уровню богатства во всей стране. Моя мама никогда в жизни не была простой швеёй.

— О господи. Вот дерьмо.

Мария продолжает внимательно осматривать остальные части платья и указывает на ещё несколько явно проблемных мест, где швы вот-вот разойдутся.

— Что же нам теперь делать? — спрашивает Мария, выглядя искренне встревоженной.

— Инесса обязательно будет знать, что предпринять в такой ситуации.

— А если она не будет знать?

Я осторожно подтягиваю перед платья, критически рассматривая себя в роскошном зеркале.

— Тогда, боюсь, к концу сегодняшнего вечера я продемонстрирую гостям гораздо больше, чем просто это неподобающе глубокое декольте.