Глава 14

Майя

— София, — произносит бармен с недоверчивым взглядом, — вам совершенно не обязательно этим заниматься!

— Обязательно, — коротко отвечаю я ему. Все мои профессиональные инстинкты кейтера бьют тревогу, словно целый парад пожарных машин проносится мимо. Повсюду стоят грязные бокалы и пустые бутылки из-под шампанского. Это просто оскорбительно для глаз.

Я аккуратно ставлю три пустых хрустальных бокала на мраморную стойку, затем достаю четыре пустые бутылки из-под «Дон Периньон», которые зажала под мышкой, и передаю их бармену.

— Сегодня же день вашей свадьбы, — говорит она, глядя на меня так, будто меня следовало бы поместить в психиатрическую клинику, а не наряжать в свадебное платье от известного кутюрье. — Пожалуйста, предоставьте это сделать нашему персоналу и попытайтесь насладиться торжественным моментом.

«Я и наслаждаюсь», — хочется сказать мне. «Вот именно так я и наслаждаюсь. Наводя порядок и убирая за другими».

— Вашему персоналу следует значительно поднять уровень обслуживания, — произношу я, замечая ещё целую кучу пустых бокалов возле большого фонтана в холле. — Это первоклассный свадебный зал, берущий соответствующие цены. Начинайте соответствовать заявленному уровню.

Её брови грозно сдвигаются, пока я разворачиваюсь и направляюсь прочь от неё.

Группа друзей Артёма из команды по плаванию МГУ удобно расположилась на кожаных диванах возле фонтана, и первое, что бросается мне в глаза, — это бокалы и бутылки, которые беспорядочно скапливаются на журнальном столике из дорогого дерева.

— Привет, София, — говорит один из них, когда наши взгляды встречаются. — Превосходная свадьба.

— Эти бокалы и бутылки необходимо относить в бар сразу же, как только закончите, — говорю я, бросая на него такой взгляд, от которого он поспешно кивает головой.

— Да, конечно, Майя.

Я глубоко выдыхаю и продолжаю свой путь дальше. За спиной слышу приглушённый смех, но не оборачиваюсь. Мне совершенно всё равно, что они там думают.

Михаила нет уже так долго. По крайней мере, целых полчаса, и я начинаю серьёзно нервничать без него рядом. Я всегда начинаю убираться, когда нервничаю. К счастью, персонал здесь работает на уровне значительно ниже среднего, так что работы у меня предостаточно.

Людмила Игоревна подкрадывается ко мне, пока я тщательно перекладываю оставшиеся карточки с именами гостей и номерами столов.

— Ты сидишь за главным столом, дорогая моя, — произносит она голосом, от которого неприятные мурашки пробегают по всей спине. — Наверное, в первый и последний раз в своей жизни.

Я резко разворачиваюсь и буквально сверлю её взглядом, стиснув зубы, всё тело напрягается, как натянутая струна. Мои глаза в этот момент способны расплавить даже самый твёрдый металл. Я окончательно устала быть этой женщиной — милой и покладистой. Я делаю абсолютно всё возможное ради этой мошеннической свадьбы, а она только и делает, что постоянно унижает меня. Я пожертвовала своим достоинством, танцуя под десяток разных композиций перед семьюстами гостей, своей честностью, каждую минуту лгав каждому присутствующему здесь человеку, и, вероятно, годами здоровой жизни моего мочевого пузыря из-за этого чертовски тесного платья.

— Хватит так со мной разговаривать! — огрызаюсь я на неё.

Она смотрит на меня с явным удивлением, словно на щенка, который пытается тягаться с взрослым питбулем.

— Вы даже не были настоящей швеёй! — шепчу я, практически переходя на крик. — Вы вообще способны хотя бы раз не солгать? Что с вами, людьми, происходит такого?

— Следи за своим тоном, барышня, — предупреждает она холодным голосом.

— Нет! Я тебя совершенно не боюсь! Немедленно наймите профессиональную швею!

Моё сердце гремит в груди, словно барабан. Адреналин бурлит в венах, пока я бросаю прямой вызов этой влиятельной и могущественной женщине.

Она быстро оглядывается вокруг и выдавливает натянутые улыбки для нескольких человек поблизости, которые начинают оборачиваться и с интересом наблюдать за нашим представлением. Её стальные пальцы железной хваткой обхватывают мою руку и сжимают до боли, пока она тащит меня в тихий угол, где может как следует отчитать меня наедине.

Её голос звучит, как настоящий яд:

— С кем ты думаешь разговариваешь…

— Мне совершенно плевать! — огрызаюсь я, мой голос звучит, как взрыв динамита. — Немедленно найдите швею, пока моё платье окончательно не разорвалось! Я постоянно слышу треск ткани и звуки разрывов. Вы просто обязаны вызвать кого-то.

— Я никому и ничего не обязана, — отрезает она. — Я — Богатырёва, не забывай об этом. Здесь командую я.

— Думаете, у вас вся власть в данной ситуации? — произношу я с безумным смехом. — А как насчёт того, чтобы я отправилась на Первый канал и рассказала всему российскому народу, что следующий крупный кандидат в президенты устроил фальшивую свадьбу с неправильным сыном и кейтером?

— С парковки.

Я глубоко выдыхаю:

— Для вас это будет ещё хуже!

Она пристально смотрит на меня, пытаясь понять, блефую ли я на самом деле.

— Интересно, какие контракты с изданиями я бы получила…. Наверное, очень крупные…

— Ты не можешь ничего рассказать, — шипит она. — Мы засудим тебя до полного разорения.

— Я не подписывала никакого соглашения о неразглашении, — говорю я с самодовольной улыбкой. — Помните? Вы просто забыли мне его дать.

Впервые за всё время у неё буквально нет слов. Я не верю собственным глазам. Я заставила великую Людмилу Игоревну Богатырёву замолчать. Жаль только, что Михаила здесь нет, чтобы стать свидетелем этого исторического момента.

— Швею, — произношу я, решительно скрестив руки на груди и гордо подняв подбородок. — Вызывайте немедленно.

— Я что, похожа на подругу швей?

— Ваш супруг оплатил мой аванс премиальной картой Сбербанка.

— И что с того?

— Эта карта предоставляет доступ к круглосуточной службе консьержа по всему миру. Звоните им прямо сейчас. Они обязательно найдут швею.

Людмила Игоревна долго смотрит на меня, затем медленно кивает, явно впечатлённая:

— Неплохо, Майя.

— Это София, — говорю я, пока она удаляется. — О, да неважно уже.

Мне срочно нужен свежий воздух.

Моё плохое настроение постепенно рассеивается, пока я неспешно прохожу по великолепному отелю. Трудно продолжать злиться, когда ты окружена тысячами прекрасных цветов в роскошном месте, которое вполне достойно обложки каждого свадебного журнала в мире.

Я останавливаюсь перед столом с коктейлями и любуюсь огромной ледяной скульптурой ангела, который мило улыбается мне. Она держит знамя с искусно вырезанным словом «ЛЮБОВЬ». Интересно, сколько это могло стоить. Наверное, больше, чем моя машина, а она уже начинает таять — её лоб покрывается каплями пота, и они медленно стекают с подбородка на белоснежную скатерть.

Бедная девочка. Её создали, чтобы праздновать любовь и преданность, а вместо этого она попала на это полное безобразие. Неудивительно, что она потеет от стыда. Лучше бы вырезали четырёх всадников апокалипсиса. Это было бы гораздо уместнее для данного мероприятия.

Я осторожно провожу пальцем по её скользкой ноге и направляюсь на улицу. Люди повсюду радостно улыбаются мне и восхищённо хвалят моё платье.

— Спасибо большое, — отвечаю я, чувствуя себя настоящей королевой, пока они почтительно склоняют головы, пропуская меня.

Я тихонько выскальзываю наружу и замечаю своего «жениха» у самой воды в окружении незнакомых людей нашего возраста. Он что-то увлечённо рассказывает, и все дружно смеются в ответ.

Я тоже непроизвольно улыбаюсь, хотя не слышала самой шутки. Он прекрасно выглядит у берега Москвы-реки, с лёгким ветром в густых волосах. Они падают под каким-то странным углом, но это только делает его ещё более милым и привлекательным. Мои пальцы покалывает от острого желания провести руками по его волосам, чтобы аккуратно поправить их.

Я всё ещё отчётливо чувствую его сильные руки на себе, когда мы танцевали, помню, как он смотрел на меня, тот жар в его голубых глазах. Я непроизвольно вздрагиваю от этого волнующего воспоминания.

Возможно, он совсем не такой плохой, как я думала изначально. Конечно, он временами раздражает, но ещё он… о, чёрт возьми!

Я поспешно подтягиваю платье и бросаюсь в сторону, лавируя между группами болтающих людей. Он всё ещё там? Я пригибаю голову пониже и — чёрт побери! Он по-прежнему пристально смотрит на меня.

У старой берёзы стоит посол Беларуси, выглядящий злее и мрачнее, чем когда-либо прежде. Его ужасные глаза буквально прикованы ко мне. Он похож на персонажа из фильма ужасов, только вместо того чтобы убить меня, он хочет, чтобы я говорила по-турецки перед всеми собравшимися гостями.

Я поспешно направляюсь к Михаилу. Он спас меня в прошлый раз, так что, возможно, у него найдётся ещё пара трюков в рукавах элегантного смокинга.

Михаил поворачивается в мою сторону и дарит мне такую ослепительную улыбку, от которой я чуть не падаю на колени. Он выглядит расслабленным, спокойным, невероятно крутым и слегка навеселе. Это сочетание ему чрезвычайно идёт.

— Привет, красавица, — мягко произносит он, нежно обнимая меня за плечи. Это происходит так естественно, можно подумать, мы действительно настоящая влюблённая пара.

Я встаю на цыпочки и нежно целую его в щёку. Очень важно постоянно поддерживать образ того, что мы действительно вместе, поэтому я тоже обнимаю его за спину, чувствуя твёрдые мышцы под дорогим костюмом. Это всё исключительно для убедительности представления, конечно же. Я даже кладу щёку на его широкую грудь на пару секунд и глубоко вдыхаю его изысканный одеколон. Я же профессионал, в конце концов.

— Не возражаете, если я украду его на секундочку? — обращаюсь я к шести людям, с которыми он увлечённо беседует.

— Ты его окончательно заполучила! — говорит женщина в ярком цветочном платье с интонацией «молодец, девочка». — Теперь он полностью твой!

Я широко улыбаюсь, осторожно уводя его к самой воде, где мы можем побыть пару драгоценных секунд наедине.

— Спасибо тебе огромное, — говорит Михаил с долгим облегчённым выдохом. — Они всё время спрашивали меня — ну, то есть Артёма, наверное, — где именно он живёт сейчас.

— Ты не знаешь, где живёт твой родной брат?

— Неа, понятия не имею.

— Вы что, серьёзно поссорились? Ты вообще с кем-нибудь в своей семье нормально ладишь?

Его глаза заметно сужаются:

— А ты разве ладишь?

— Справедливый аргумент, согласна.

Он грустно улыбается, задумчиво оглядываясь вокруг:

— Мы не особенно тесно общаемся в последнее время.

— Но вы же близнецы, — произношу я в полном недоумении. — Разве у вас нет какой-то особой телепатической связи?

— Нет, но у нас обоих серьёзная аллергия на кошек. Наша психическая связь на этом исчерпывается.

Две элегантные женщины проходят мимо и радостно улыбаются нам. Я делаю шаг ближе к Михаилу, дружелюбно улыбаясь им в ответ. К счастью, они продолжают свой путь дальше.

— Я так ужасно плоха в этом деле.

— В чём именно? — говорит он, глядя на меня с явным удивлением в глазах. Иногда он смотрит на меня, словно на забавного щенка, гадая, что тот выкинет в следующий момент. Не знаю, ненавижу я это или наоборот обожаю.

— Во лжи! В придумывании убедительных историй на ходу. Не мог бы ты больше никогда меня не оставлять одну?

— Лгать на самом деле не так уж сложно, — рассуждает он. — Разве ты никогда не врала родителям, когда получала плохую оценку или тайком сбегала из дома?

— У меня были исключительно пятёрки.

— Совершенно неудивительно.

— И я сбегала из дома только один единственный раз, когда родители уже крепко спали, так что лгать особо не пришлось.

— На какую-нибудь грандиозную вечеринку?

— Мой любимый автор читал публичную лекцию и подписывал свои книги.

— Это самое грустное, что я когда-либо слышал в жизни.

— Это действительно было довольно грустно. Я так сильно нервничала, что напрочь забыла принести с собой книги для автографа.

— Я совсем не это имел в виду… Да неважно уже. Лгать действительно легко. Главный фокус заключается в том, чтобы давать максимально конкретную информацию. Это делает любую историю значительно более правдоподобной благодаря точным деталям.

— Конкретная информация… — пробую я это выражение на языке, тщательно обдумывая. Я вполне могу давать подробные детали. Неужели это действительно настолько просто?

— Вон там стоят старые друзья нашей семьи, — говорит он, кивая в сторону группы из шести или семи человек, увлечённо разговаривающих на пристани. — Мы проводили несколько летних каникул вместе с ними на даче в Барвихе, когда я был подростком. Они очень милые и добрые люди. Давай попробуем потренироваться.

— Хорошо, — соглашаюсь я, нервно встряхивая руками. Конкретные детали…

— Привет, ребята! — говорит Михаил с большой искренней улыбкой. Я пытаюсь повторить его выражение, но, наверное, выгляжу как серийный убийца, отчаянно пытающийся притвориться нормальным человеком.

— А вот и прекрасная невеста! — говорит девушка с роскошными рыжими волосами, несколько нервно смеясь, когда мы подходим поближе. Некоторые гости в кругу дружелюбно улыбаются мне, но несколько человек с недоумением смотрят на неё.

— Вы просто прекрасная пара, — произносит рыжая с высоким неестественным смехом. Она никак не может перестать нервно моргать, натянуто улыбаясь нам. — Расскажи нам, София. Как именно Артём сделал тебе предложение?

— Да, обязательно! — говорит другая девушка в ярко-жёлтом платье, тепло улыбаясь нам и радостно сцепляя руки. — Расскажи всю романтическую историю!

— Уверена, это было невероятно романтично, — говорит рыжая, тоскливо глядя на Михаила. — Артём всегда был таким романтичным молодым человеком. Он подарил мне бриллиантовое ожерелье после третьего раза, как мы переспали.

— Марина! — возмущённо рявкает девушка в жёлтом платье. — Это совершенно неуместно!

Все присутствующие неодобрительно хмурятся на Марину, пока её щёки становятся цвета её огненных волос.

— Простите меня, пожалуйста, — говорит она на грани слёз, нервно играя с бриллиантовым ожерельем, которое она по-прежнему носит на шее. — Я совсем не хотела этого говорить. Ты действительно прекрасная невеста. Я так искренне за тебя рада!

Она разражается горькими слезами и поспешно убегает прочь.

Все в полном шоке наблюдают, как она неловко натыкается на официантку, направляясь обратно внутрь здания.

— Итак, — произносит девушка в жёлтом платье, отчаянно пытаясь сгладить неловкую ситуацию. — Как же всё-таки Артём сделал тебе предложение?

Михаил ухмыляется, многозначительно глядя на меня:

— София так замечательно рассказывает эту историю.

— Нет, — поспешно говорю я, чувствуя уже знакомое ощущение паники, поднимающееся во мне в двенадцатый раз за сегодняшний день. — Ты должен рассказывать. Ведь именно ты всё тщательно спланировал!

— Но ты просто обожаешь её рассказывать, — настаивает он, его ухмылка становится ещё шире.

Девушка в жёлтом платье окончательно теряет терпение и берёт на себя задачу вытянуть из нас историю:

— Где именно он сделал тебе предложение?

— В Истре, — говорит Михаил в тот же самый момент, когда я произношу: — В Сергиевом Посаде.

Брови удивлённо поднимаются по всему кругу.

— Сергиев Посад — это название нашей дачи в Истре, — говорит Михаил без малейших колебаний. — На самом деле она официально называлась «Сергиев Посад у реки», но мы для краткости звали её просто Сергиев Посад.

Он настоящий мастер в этом деле. Я легко могу представить юного Михаила, обаятельно уговаривающего учителей, изобретательно врущего о том, почему он пропустил важные занятия или почему его курсовая работа опоздала. Придумывающего убедительные детали на ходу и мастерски вплетающего их в рассказ.

— Какое забавное название для дачи, — смеётся девушка в жёлтом платье. — Владельцы были родом из Сергиева-Посада?

Конкретная информация…

— Они были родом из Казани, — выпаливаю я, выдавая совершенно случайные детали, которые точно должны сделать историю более правдоподобной. — Дача стояла на длинной живописной улице под названием Черешневая аллея, и во всех дворах росли огромные черешневые деревья сорта Шоколадница.

— Шоколадница? — переспрашивает парень с колючими волосами и аккуратной бородой, выглядя крайне озадаченным. — В Истре?

— Я сказала черешня? — произношу я, с трудом сглатывая. — Я, конечно же, имела в виду вишню. Разумеется.

Михаил смотрит на меня, будто я совершенно безнадёжна. Кажется, он абсолютно прав.

— В общем, — продолжает он, снова мастерски беря инициативу в свои руки, — мы неспешно гуляли по берегу озера, и заходящее солнце отбрасывало самые невероятные оттенки розового и фиолетового на вечернее небо. Это было поистине великолепное зрелище. Белый песок был мягким, как мука, под нашими ногами, а тихие волны медленно накатывали на берег. София была в белоснежном платье, и оно живописно развевалось на тёплом вечернем ветру. Я помню, как смотрел в её потрясающие карие глаза и вдруг понял, что хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь.

Он поворачивается непосредственно ко мне, и мои плечи мгновенно опускаются, все мышцы тела полностью теряют напряжение под этим невероятно любящим взглядом. На этот раз я просто не в состоянии остановиться. Я тянусь вперёд и нежно поправляю его пушистые волосы, медленно проводя по ним пальцами. Его волосы просто неземные. Они буквально завораживают меня.

— Это было совершенно идеально, — продолжает он мягким, успокаивающим голосом, который держит меня под своими чарами. — Кроме одного мужчины в плавках, но я ничего не мог с этим поделать.

Все дружно смеются, и это наконец выводит меня из транса. Я должна активно вносить свои детали. Мне действительно хочется показать Михаилу, что я не совсем некомпетентна.

— Плавки были ярко-зелёные, — добавляю я с энтузиазмом. — Мужчину звали Степан. Он приехал из Владимира.

— Ты разговаривала с незнакомым мужчиной в плавках? — смеётся парень с колючими волосами. — Сразу после помолвки?

Я уже собираюсь выдумать целую захватывающую историю на ходу про медведя, напавшего на Степана, и Артёма, героически прыгнувшего его спасать, но, к счастью, Михаил меня опережает.

— Он был нашим соседом по даче, — просто объясняет он. — Мы познакомились немного позже. Довольно странный тип, надо сказать. В общем, я взял её за руку и опустился на одно колено…

Он действительно берёт мою руку и торжественно опускается на колено прямо передо мной, продолжая свой рассказ. Моё сердце начинает биться в совершенно бешеном ритме при виде этого прекрасного мужчины, стоящего передо мной на колене. Я просто не могу отвести от него взгляд.

— …и сказал ей, что именно она делает мою жизнь по-настоящему захватывающей. Что она заставляет моё сердце биться значительно быстрее. Мою душу искренне петь от счастья. Я сказал, что хочу быть рядом с ней всегда и спросил, согласится ли она стать моей женой.

Я готова упасть в обморок прямо здесь и сейчас.

— У тебя с собой было кольцо? — интересуется девушка в жёлтом платье.

— Я купил его в тот самый день, когда впервые встретил её, — говорит он, не отводя взгляда от моих глаз. — Я сразу же всё понял.

— А-а-а-а-а, — хором восторженно вздыхают остальные девушки.

«Заткнитесь немедленно, он принадлежит мне», — думаю я.

— И всё остальное уже история, — заключает Михаил, изящно поднимаясь с колена.

Мы ещё немного непринуждённо болтаем с группой, а затем девушка в жёлтом платье озабоченно оглядывается в сторону главного здания:

— Пойду-ка я проверю, как там наша Марина.

Она удаляется, и мы с Михаилом тихонько ускользаем обратно к самой воде.

— Кто такая эта Марина? — интересуюсь я.

— Какая-то девчонка, с которой мы все вместе росли, — говорит он, равнодушно пожимая плечами. — Я понятия не имел, что Артём когда-то с ней встречался.

— Судя по всему, он не слишком-то её ценил.

— Судя по всему, действительно нет. Кстати, я имел в виду более или менее нормальные детали. А не совершенно нелепые и вычурные.

Он от души смеётся. Я сверлю его взглядом.

— Не все от рождения обладают твоей удивительной лёгкостью обмана, — произношу я, гордо задрав подбородок. — Я предпочитаю быть предельно честной, когда это возможно…

Чёрт возьми! Опять этот тип!

— Этот человек постоянно за мной следит! — говорю я, поспешно прячась за широкой спиной Михаила.

— Какой именно? — Он настороженно оглядывается, и в его голубых глазах появляется что-то новое. Защитная реакция? Ревность? Мои губы непроизвольно расплываются в довольной улыбке, видя его в таком состоянии.

— Посол Беларуси. Он стоит там, у самой пристани. Словно настоящий преследователь. Почему он просто не может оставить меня в покое?

Михаил внимательно осматривает всю береговую линию. Его глаза заметно сужаются, когда он замечает нужного человека.

— Может, твой отец просто выгонит его отсюда?

Его бровь удивлённо поднимается:

— Только если ты действительно хочешь, чтобы Россия начала дипломатический скандал с Беларусью из-за этой фальшивой свадьбы.

Я задумчиво размышляю пару секунд и тяжело вздыхаю:

— Пожалуй, это не лучшая идея. А может, подсыпать что-нибудь в его борщ, чтобы он почувствовал себя плохо и срочно уехал домой? — предлагаю я. Это вполне могло бы сработать.

Михаил устало вздыхает, глядя на меня:

— Мы категорически не будем травить иностранного дипломата. Я не хочу провести остаток своей жизни в сибирской колонии строгого режима, и, поверь мне, ты тоже этого не хочешь.

— Я думала о простом слабительном, — бормочу я, чувствуя лёгкое смущение, — а не о настоящем серьёзном яде.

Инесса стремительно подбегает к нам, и я бросаю на неё многозначительный взгляд:

— Прошло уже пять минут, да?

— О, чёрт побери! — восклицает она, хватаясь за лоб. — Ты справилась без проблем?

— Еле-еле.

— Прекрасно. — Она внимательно осматривает Михаила с ног до головы и наклоняется к нему, аккуратно поправляя его бутоньерку. Мне страшно хочется вцепиться ей в лицо когтями. — Готовы к торжественному танцу с вашей мамой?

— Мне срочно нужно ещё пару стопок, — говорит он, тоскливо глядя на бар вдалеке.

— Полегче с алкоголем, — произношу я с лукавой ухмылкой. — Я категорически не хочу пьяного жениха.

Бедная разбитая сердцем Марина, наверное, только и ждёт подходящего момента, чтобы как следует напоить его и увести у меня. Только не в мою смену.

Инесса решительно ведёт нас внутрь к Людмиле Игоревне, которая терпеливо ожидает у самого края танцпола.

— Все готовы? — спрашивает диджей, бросая откровенно флиртующую улыбку Инессе.

— Что-нибудь классическое и проверенное временем, — резко рявкает Людмила Игоревна. — Никакого современного дерьма. И, если это вообще возможно, держи свой рот на замке во время исполнения песни. Нам здесь не нужен назойливый комментатор.

— Понял вас, — шепчет диджей, заметно отступая назад, словно отчитанный ребёнок.

— Давайте наконец покончим с этим, — холодно произносит Людмила Игоревна, решительно выходя на танцпол. Михаил поворачивается ко мне и лукаво ухмыляется.

— Удачи тебе, — говорю я, ухмыляясь в ответ и слегка помахав ему рукой.

— Дамы и господа, пожалуйста, поприветствуйте жениха и его любящую мать, — торжественно объявляет диджей через мощные динамики, пока начинается мягкая романтическая мелодия, — которая, кстати, настоящая стерва.

Все взгляды мгновенно устремляются на диджея, но мои глаза прикованы исключительно к Людмиле Игоревне. Она выглядит, как настоящий дракон, готовый немедленно спалить целую деревню, пока буквально сверлит его взглядом.

— Технические неполадки, — поспешно объясняет диджей, краснея настолько сильно, что его загорелая кожа становится почти розовой. — Микрофон должен был быть выключен для этой части программы. Людмила Игоревна Богатырёва совсем не… стерва. Она поистине замечательный человек.

Он с огромным трудом сглатывает, будто у него во рту немного рвоты.

Михаил и Людмила Игоревна начинают самый неловкий, напряжённый танец матери и сына в истории всех свадеб, а тётя Михаила и мама девочки с цветами, Тамара Игоревна, тихонько подходит ко мне.

— Это действительно трогательно, — говорит она, мечтательно наклоняя голову набок. — Когда я начинаю думать, что эта семья совершенно безнадёжно дисфункциональна, случается такой милый момент, который вселяет в меня искреннюю надежду.

Я внимательно смотрю на прямую, как струнка, спину Михаила и на то, как он сдерживает дыхание, и серьёзно думаю о том, какое же дерьмо эта женщина наблюдала за долгие годы, если это представляется ей «трогательным моментом». Её планка пугающе низка.

— А какой сейчас Михаил? — осторожно спрашиваю я, бесстыдно выуживая драгоценные подробности. — Я всё ещё не успела с ним познакомиться.

— Мне всегда становится так грустно, когда я думаю о нашем Михаиле, — печально вздыхает она, глядя на того, кого считает Артёмом, и его мать, неловко ступающих по танцполу, словно под ним действительно спрятаны настоящие минные поля.

— Но почему? — Я превращаюсь в сплошное внимание. — Что именно случилось с ним?

— Теперь ты часть нашей семьи, — говорит она, грустно улыбаясь мне. — Думаю, вполне могу тебе рассказать. У Михаила всегда было невероятно большое и чуткое сердце, и он носил это сердце на рукаве, для всех открыто. Даже с самых юных лет он мог буквально зажечь тебя изнутри одной только улыбкой, если ты ему действительно нравилась, а если нет, ну, он и это давал ясно понять.

Моё тело полностью замирает, дыхание застревает в лёгких, пока я ловлю каждое драгоценное слово.

— Проблема с большими открытыми сердцами заключается в том, что их чрезвычайно легко разбить, но далеко не так просто собрать обратно по кусочкам. Валентин разбил это мягкое, нежное сердце очень давно, и оно так никогда и не зажило должным образом. К большому сожалению, теперь оно всё покрыто шрамами.

— Что именно случилось? Каким образом Валентин Валентинович его так ранил?

— О, это совсем не мне рассказывать подобные вещи.

— Но никто больше мне ничего не говорит!

И это действительно сводит меня с ума!

— Ты скоро обязательно узнаешь, — мягко заверяет она меня. — Теперь ты официально одна из нас, и даже если ты пока не встречалась с Михаилом лично, ты всё равно его семья. Хотя он, возможно, совсем так не считает.

— Что вы имеете в виду?

— Он больше не очень часто появляется на семейных мероприятиях, но я всё ещё искренне надеюсь, что однажды его большое сентиментальное сердце окончательно исцелится, и он наполнит его настоящим прощением. Просто дай ему достаточно времени и ни в коем случае не сдавайся. Он действительно того стоит. Но знай заранее, что иметь деверя вроде Михаила будет примерно, как иметь свекровь вроде Людмилы Игоревны: потребуется невероятно много терпения и понимания.

Мы молча наблюдаем до самого конца песни. Я просто не могу отвести от него взгляд.

Большое нежное сердце…

Терпение и понимание…

Я определённо могу быть терпеливой.

Почему-то я чувствую, что могла бы ждать этого удивительного человека целую вечность.

То есть, могла бы… если бы всё это происходило по-настоящему.

А это совсем не так.

Почему я постоянно об этом забываю?