Глава 23

Майя

— Что же нам теперь делать? — с тревогой в голосе спрашиваю я у Михаила, когда он торопливо подбегает ко мне.

— Я слышу ваши голоса там, за дверью! — кричит София, в то время как Михаил осторожно заглядывает в дверной глазок.

— Там стоят Инесса и Артём, — шёпотом сообщает он мне. — Придётся открыть дверь, деваться некуда.

— Нет, ни в коем случае! — Я бросаюсь к дверной ручке, но он оказывается гораздо сильнее меня. Михаил решительно отпирает массивную латунную защёлку и распахивает тяжёлую дверь.

— Добрый вечер, — невозмутимо произносит Михаил, словно ничего необычного не произошло. — Инесса, не могли бы вы немедленно привести сюда моих родителей?

Инесса стремглав бежит к парадной лестнице, бормоча себе под нос: «Ох, господи, ох, господи, ох, господи!» — и исчезает в лестничном пролёте. Звук её каблуков по мраморным ступеням эхом разносится по всему отелю.

— Какого чёрта здесь вообще происходит, Михаил? — грозно вопрошает Артём, решительно вваливаясь в комнату с выпяченной грудью и воинственно поднятым подбородком. Дверь распахивается настежь, и София впервые за весь этот безумный вечер видит меня воочию.

Она издаёт испуганный возглас с поистине ужасающим выражением лица: — Моё свадебное платье! Что ты с ним натворила?

Артём подступает вплотную к лицу своего брата: — Ты что, притворяешься мной на моей собственной свадьбе? Зачем тебе понадобилось всё это?

Михаил отступает к стене, выглядя более растерянным и подавленным, чем я его когда-либо видела за всё время нашего знакомства.

Тем временем София, прихрамывая на костылях и с ногой в специальном медицинском ортезе, медленно приближается ко мне. На её прекрасном лице читается глубокое чувство предательства и боли.

— Как ты могла так поступить со мной? — спрашивает она с горестным вздохом, и в её голосе слышится нескрываемая обида. — Моё платье… Моя свадьба… Ты украла у меня всё самое дорогое!

— Я могу всё это объяснить, — говорю я, осторожно отступая назад с поднятыми вверх руками в примирительном жесте.

София останавливается и пристально смотрит на меня своими большими карими глазами: — Тогда давай, объясняй немедленно.

Я с трудом сглатываю образовавшийся в горле ком. У меня совершенно нет никаких разумных объяснений. — Михаил? — с мольбой в голосе обращаюсь я к нему.

— Отец категорически не хотел отменять свадебное торжество, — объясняет Михаил, заметно нервничая. — Он планировал объявить о своём выдвижении на пост президента, поэтому попросил нас с Майей вас подменить на церемонии.

— И ты согласился на это безумие? — яростно рычит Артём, не скрывая своего возмущения. — Ты украл мою личность, родной брат! Это просто неслыханно!

— Значит, это был твой коварный план с самого начала? — спрашивает София, и боль в её голосе режет мне сердце.

Я чувствую себя абсолютно ужасно. О чём я вообще только думала, соглашаясь на всю эту авантюру?

— Поэтому ты так убедительно уговаривала меня уехать? — продолжает София с горечью. — Поэтому ты практически промыла мне мозги, чтобы я сбежала и тайно вышла замуж в Сочи?

— Ещё раз повторяю: я никогда не произносила слово «сбежать», — возражаю я.

Её тело напрягается, пока она оглядывает меня критическим взглядом с головы до ног: — Только посмотри на это декольте! — говорит она с содроганием отвращения. — Не могу поверить, что люди думают, будто ты — это я. Это выглядит просто жутко!

— Эй, полегче! — резко огрызается Михаил, решительно проходя мимо своего брата. — Тебе крупно повезло, что именно она тебя замещала! Майя провела весь вечер с подлинной элегантностью, природной грацией и аристократическим классом.

Впрочем, я показала президенту своё нижнее бельё и упала с парадной лестницы во время торжественного приёма, но упоминать об этих пикантных подробностях я пока не собираюсь.

— Почему вы вообще не в Сочи сейчас? — недоумённо спрашивает Михаил. — Я думал, вы должны венчаться на берегу моря?

— София поскользнулась на мокрых ступеньках в аэропорту Домодедово и сломала лодыжку, — объясняет Артём. — Мы провели всю ночь в больнице, пока врачи приводили её в порядок.

— И знаешь, что я увидела в больничной палате, пока мучилась от невыносимой боли? — говорит София, упирая руку в бедро в вызывающем жесте.

— Что же ты там увидела? — с замиранием сердца спрашиваю я.

— Друзей моего жениха, весело танцующих в социальных сетях на моей собственной свадьбе! — Она начинает решительно хромать ко мне с яростным огнём в глазах. Я невольно отступаю с каждым её шагом. — Они ели деликатесное филе-миньон, пока я жевала чёрствый бутерброд с колбасой из чёртовой больничной столовой! Танцевали в роскошном отеле «Ясная Поляна», пока я лежала на металлической койке в больничном коридоре, словно бездомное животное! И общались с политической элитой страны, пока я сидела рядом с каким-то бездомным алкоголиком, который бесконечно рассказывал мне про свой новый сарай!

Моя спина упирается в стену, и отступать мне больше некуда: — Как у него мог быть сарай, если он действительно бездомный?

— Понятия не имею, но он точно был самым настоящим бомжом, — раздражённо огрызается она. — На нём была грязная фланелевая рубашка.

— Может быть, ему просто нравилась такая одежда…

— Как ты вообще посмела украсть мою свадьбу?! — кричит она мне прямо в лицо.

Я инстинктивно отшатываюсь от неё: — Я ничего не крала. Я просто… временно заступила на твоё место.

— Ты самым наглым образом украла её у меня!

Я никогда не думала, что когда-нибудь буду искренне рада видеть Людмилу Игоревну, но в этот момент я могла бы её расцеловать, когда она властно врывается в комнату в сопровождении Валентина Валентиновича и запыхавшейся Инессы.

— Что вы двое здесь делаете? — грозно рявкает Людмила Игоревна своим командирским голосом.

— Это наша свадьба, — заявляет София, глядя на неё с нескрываемым недоверием.

— Это больше не ваша свадьба, — твёрдо и бескомпромиссно отвечает Людмила Игоревна. — Вы освободили место. Мы его достойно заполнили.

— Освободили место? — переспрашивает София таким тоном, словно у неё во рту появился отвратительный привкус. — Вы что, совершенно сошли с ума?

— Мама! — восклицает Артём, разводя руками в отчаянии. — Что ты наделала?

— А чего ты ожидал от нас? — ядовито шипит Людмила Игоревна, яростно расхаживая по просторной комнате на высоких каблуках. — Вы оставили нас в крайне затруднительном положении. Мы не могли просто взять и отменить всё торжество. Ты прекрасно это знал! Нам разрешено делать абсолютно всё, чтобы политически выжить. Твой отец — выдающийся российский политик. Совсем скоро он станет президентом Российской Федерации. Самым лучшим и великим президентом в истории нашей страны. О нём будут писать исторические книги, по всей России будут воздвигать величественные памятники, он войдёт в историю как величайший государственный деятель, которого когда-либо видел наш мир! Когда я выходила за него замуж, я торжественно поклялась, что приведу его к вершинам власти, и я твёрдо намерена выполнить это священное обещание. И никто — ни эгоистичный сын, ни самонадеянная сноха, ни озлобленный отсутствующий автомеханик, ни какая-то парковщица, которая думает, что может обманом и хитрыми манипуляциями пробиться в самую престижную и влиятельную семью страны — меня не остановят!

Все присутствующие опускают глаза, пока она сверлит каждого своим испепеляющим взглядом.

— Это была не только ваша личная ночь, — холодно заключает она.

— В этом-то и заключалась вся проблема, — тихо, но отчётливо произносит Артём.

Людмила Игоревна молниеносно подлетает прямо к нему: — Что ты сказал?

— Да ладно вам! — говорит он, с недоверием глядя на отца. — Вы всё делаете исключительно ради себя! Это была моя свадьба, а последние три месяца вы только и говорили о том, как собираетесь её захватить своим дурацким предвыборным объявлением!

— Дурацким объявлением? — переспрашивает Валентин Валентинович с недоверчивым смехом. — Президентство Российской Федерации? Дурацким?

— Мне пора отсюда уходить, — говорю я, осторожно прокрадываясь к выходу. — Это похоже на сугубо семейное дело, в которое мне лучше не вмешиваться.

София на костылях стремительно мчится через всю комнату, чтобы преградить мне путь к двери: — Ты никуда не уйдёшь в этом платье. Немедленно снимай его. Прямо сейчас.

— Ни за что!

— Это абсолютно нелепо! — гремит Валентин Валентинович своим громовым голосом, мгновенно привлекая всеобщее внимание. — Именно ты поставил нас в эту отчаянную ситуацию, Артём. Я ожидал подобного от Михаила, но никак не от тебя.

— Как вы смеете так говорить! — неожиданно для всех кричу я, удивляя даже саму себя своей смелостью. Все присутствующие поворачиваются и смотрят на меня, но сейчас совершенно не время для отступления. — Михаил — замечательный и порядочный человек, который сделал абсолютно всё, о чём вы его просили, и даже намного больше. Вам невероятно повезло, что вы можете называть его своим сыном. По-моему, настоящая проблема в этой семье — это вы, — я решительно поворачиваюсь и указываю пальцем на Людмилу Игоревну, — и вы!

Она презрительно фыркает: — Ты просто пьяна.

— Уже нет!

— И почему вообще какая-то парковщица осмеливается здесь что-то говорить? — спрашивает Валентин Валентинович нетерпеливым и раздражённым тоном.

— Не называйте её так, — почти рычит Михаил, и в его голосе слышится нескрываемая угроза.

— Что? А почему нет?

— Они влюблены друг в друга, — с театральным жестом закатывает глаза Людмила Игоревна.

— Ох, это просто великолепно! — саркастически восклицает Валентин Валентинович, вскидывая руки вверх и демонстративно отворачиваясь от всех.

— Не могу в это поверить, Михаил, — говорит Артём, и в его голосе слышится искреннее чувство преданности. — Я бы никогда в жизни не сделал с тобой ничего подобного.

— Ага, конечно, — горько бормочет Михаил себе под нос.

— Что я тебе когда-либо сделал такого, что было бы хотя бы наполовину настолько же подлым? — спрашивает Артём с искренним возмущением в голосе.

— Прохор!

— Что с ним такого особенного?

— Тебе было совершенно наплевать на его смерть. Тебе было абсолютно всё равно!

— Я искренне плакал на его похоронах!

— К чёрту твои крокодиловы слёзы, Артём!

— Мальчики! — предостерегающе говорит Людмила Игоревна.

Но Михаил её даже не слышит. Он полностью сосредоточен на своём брате: — После похорон мы оба были в страшной ярости на папу за то, что он сделал. Он пытался нас подкупить новыми снегоходами, и на тебя это сработало как по мановению волшебной палочки. Ты поблагодарил его, крепко обнял и тут же забыл о нашем мёртвом друге, а потом промчался мимо знака «Стоп» на углу нашей улицы. Ты становишься точно таким же, как он. Таким же эгоистичным и самовлюблённым человеком.

Артём презрительно фыркает.

— Ты даже не удосужился сказать Марии о том, что сбежал с собственной свадьбы!

— Чёрт побери, — виновато бормочет Артём себе под нос.

— Не надо мне этой ерунды про святой братский кодекс, — с отвращением произносит Михаил, отходя в сторону и презрительно качая головой.

— А как насчёт тебя самого? — яростно кричит Артём, агрессивно шагая вперёд, чтобы нанести свои словесные удары. — Думаешь, ты такой благородный и праведный человек? Ты бросил нас всех без исключения. И ради чего? Ради несчастного случая, который случился целых пятнадцать лет назад? Хоккейная шайба убила твоего друга, а не мы. Давно пора с этим смириться и жить дальше.

Михаил болезненно опускает голову. Но Артём не знает, когда следует остановиться.

— Ты думаешь, что ты такой идеальный и безупречный, но всё, что ты на самом деле делаешь — это наполняешь себя горечью и бесконечными обидами. Это не благородство. Это жалко и презренно. Ты не хороший брат. Ты даже не хороший человек по большому счёту.

— Это неправда! — говорю я с болью в сердце, но непоправимый ущерб уже нанесён. Лицо Михаила болезненно искажается, когда он отворачивается от всех нас. Он выглядит совершенно раздавленным и сломленным.

— Это не сеанс психотерапии! — оглушительно гремит Валентин Валентинович. — Мы находимся в самом разгаре свадебного торжества. Это самое важное событие для репутации нашей семьи! Артём, немедленно надевай смокинг и будь самим собой до конца этой ночи. А Майя останется Софией до конца всех мероприятий.

— Вы это серьёзно? — с неподдельным недоверием спрашивает София.

— Это будет настоящая катастрофа для всех нас, если мы сейчас вдруг сменим невесту посреди торжества, — предупреждает Валентин Валентинович. — У тебя был свой шанс, София, и ты его бездарно упустила. Майя останется невестой до конца всех выходных мероприятий.

— И с какой стати я должна это делать, когда вы солгали абсолютно обо всём? — вызывающе спрашиваю я.

Он достаёт из внутреннего кармана пиджака телефон, открывает банковское приложение и демонстративно показывает мне: — Продолжай действовать по нашему плану, и я заплачу тебе дополнительно ещё десять миллионов рублей после завтрашнего застолья.

В голове внезапно звучат слова Елены Викторовны, сказанные ранее: «Ты могла бы просить двадцать пять миллионов рублей».

Я смотрю на этого влиятельного человека: — Двадцать пять миллионов рублей, и мы договорились.

— Хорошо, — неохотно ворчит он.

— Серьёзно? — изумлённо ахает София.

— Михаил, ты нам больше не нужен здесь, — ледяным тоном заявляет Валентин Валентинович. — Можешь спокойно ехать домой.

— Домой? — переспрашивает Михаил, болезненно опуская плечи. — Но это всё ещё семейное свадебное торжество…

— И мы все прекрасно знаем, насколько сильно ты заботишься о семейных узах, — с ядовитым сарказмом говорит Валентин Валентинович. Он даже не удостаивает сына взглядом, поправляя галстук перед старинным зеркалом в резной раме.

— Итак, все немедленно по своим местам, — авторитетно говорит Людмила Игоревна, энергично хлопая в ладоши. — На сегодня вполне хватит всяческих инцидентов и неприятностей. Давайте посадим этот самолёт максимально плавно и без потрясений. Михаил, немедленно отдай Артёму свой смокинг.

Михаил с горечью и недоверием вздыхает, решительно срывая шёлковый галстук с воротника и бросая его на кровать. Я тактично отворачиваюсь, пока братья переодеваются.

София с болью качает головой, с отвращением глядя на изуродованное платье на моём теле.

Всё это выглядит так ужасно плохо. Она ведь невестка Михаила и неотъемлемая часть этой семьи. Я так искренне хотела, чтобы я ей понравилась, и мы смогли подружиться. Мне казалось, мы могли бы прекрасно поладить и стать близкими подругами. Теперь ясно, что этому никогда не суждено случиться.

— София, я хотела бы объяснить…

Она решительно поднимает руку, требуя молчания, и демонстративно отворачивается от меня.

Валентин Валентинович и Людмила Игоревна величественно покидают комнату, даже не попрощавшись и не поблагодарив своего сына, который только что оказал им поистине огромную услугу. Моя челюсть непроизвольно сжимается от возмущения, пока я наблюдаю за тем, как они уходят.

— Я что, должна просто остаться здесь и ничего не делать? — с нескрываемым возмущением говорит София. — И что же мне теперь делать? Смотреть, как она нагло крадёт мою жизнь на моих глазах?

— Я подожду в коридоре, — тихо говорит Михаил.

Я внимательно смотрю на Михаила, когда он направляется к двери, но он даже не поворачивается в мою сторону. Он даже не замечает моего присутствия. Тот потрясающий, обаятельный Михаил, которого я узнала и полюбила за этот невероятный день, кажется, навсегда исчез. Я даже не успела как следует с ним попрощаться.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене в коридоре, терпеливо ожидая, когда он выйдет из комнаты. Не могу поверить, что эта сказочная ночь заканчивается именно так трагично. Не могу поверить, что он просто уходит из моей жизни.

Он выходит, одетый в простую футболку и потёртые джинсы Артёма.

— Михаил, — осторожно обращаюсь я к нему, когда он подходит ко мне. — Ты в порядке?

Он молча кивает, хотя совершенно очевидно, что в порядке он вовсе не находится.

— Значит, увидимся в пятницу? — с тяжестью в желудке спрашиваю я. — На выступлении Марии в консерватории?

Он долго и тяжело вздыхает. О нет, только не это.

— Я не могу втягивать тебя в эту токсичную семью, Майя, — говорит он с болью в голосе.

Кажется, моё сердце болезненно сжимается в тугой маленький комок: — Они ведь не все такие плохие. Мне искренне нравятся Мария и твои двоюродные братья…

— Может быть, нам стоит просто… оставить всё как есть.

— Ты… отменяешь наше свидание?

— Ты сама сказала это, Майя. Ты сделала всё это совершенно зря.

— Михаил, я совсем не это имела в виду!

— К тому же ты всё равно получишь свои заслуженные деньги, — говорит он, горько качая головой. — И ещё дополнительные пятнадцать миллионов сверху. Поздравляю с успехом.

— Мне больше не нужны никакие деньги, Михаил! Не уходи так от меня…

— Это был действительно весёлый день, но моя семья абсолютно права насчёт меня. Я ни на что не годен, Майя. Для тебя будет намного лучше, если мы оставим всё это как одну прекрасную ночь в нашей жизни.

— Это совершенная неправда! — с отчаянием говорю я, пока он болезненно опускает глаза.

— К сожалению, это правда. Я возвращаюсь домой. Не знаю, о чём я вообще только думал, когда решил переехать сюда в Москву…

И он просто разворачивается и уходит прочь.

— Михаил! — отчаянно кричу я ему вслед. Он медленно оборачивается, и в его глазах читается безграничная печаль. — Но я.… я уже начала в тебя влюбляться по-настоящему.

— Ох, Майя, — произносит он с грустной, полной боли улыбкой. — Мне так искренне жаль, что всё сложилось именно так.

И вот так он навсегда уходит из моей жизни.