Глава 25

Майя

Я сижу, развалившись в мягком кресле, и наблюдаю, как дядя Михаила — Владимир — на танцполе исполняет воображаемое соло на гитаре под какую-то старинную рок-композицию. Он там совершенно один. И он действительно погружён в своё выступление с головой.

Свадьба практически подошла к концу.

Не пьяное выступление Владимира, а именно свадьба.

Половина второго ночи, и последние гости потихоньку расходятся по своим номерам. Виталий Владимирович давно уехал в сопровождении Федеральной службы охраны. Счастье и радость давно покинули этот зал. Веселье стало лишь далёким воспоминанием.

Угрюмый посол Беларуси наконец-то покинул здание, так что это уже на один повод для беспокойства меньше. Большинство друзей Артёма тоже разъехались. Остались в основном только родственники семейства Богатырёвых, пока персонал банкетного зала убирает со столов и начинает расставлять стулья на столы. Включается яркое освещение.

— Превосходная работа сегодня, Майя, — говорит Инесса, подходя ко мне с планшетом в руках. — Праздничный завтрак начинается в десять утра. Я зайду за вами в номер около половины десятого. Вы с Аней можете занять свадебный люкс. Артём и София останутся в апартаментах жениха. У вас есть что надеть завтра на мероприятие?

— Нет.

Мне просто хочется расплакаться. Хочется, чтобы эта проклятая ночь поскорее закончилась.

— Я встану пораньше и принесу вам подходящий наряд, — говорит она без малейших колебаний.

— Спасибо тебе, Инесса. Ты действительно неутомимая труженица и потрясающий организатор торжеств.

— Ох, благодарю тебя, — говорит она, прикладывая руку к груди. — Это очень много для меня значит.

Она подаёт знак диджею Махе сворачивать аппаратуру.

— Извините, Владимир Валентинович, — говорит он в микрофон. — Придётся заканчивать.

Владимир останавливается посреди танца и разводит руками, глядя на него с неподдельным изумлением.

— Я же в самом разгаре своего выступления!

Музыка резко обрывается, и Людмила Игоревна начинает аплодировать.

— Наконец-то диджей сделал что-то правильно за весь вечер.

Валентин Валентинович подходит к моему креслу, пока я безучастно смотрю вперёд.

— За сегодняшний вечер, — произносит он, доставая из внутреннего кармана пиджака телефон, несколько нажатий и он показывает мне скрин экрана, чтобы я убедилась, что он перевёл мне десять миллионов рублей.

Я смотрю на все эти нули. Они не выглядят такими привлекательными, как утром. Сам вид этой суммы вызывает у меня приступ тошноты.

Это был тот самый приз, которого я так жаждала с утра, но теперь он кажется просто горьким разочарованием.

— Благодарю, — бормочу я.

— Завтра после утреннего мероприятия получишь ещё один перевод на пятнадцать миллионов, — говорит он невозмутимо. — Прости за серебряный контракт. Это просто бизнес, ничего личного. Ты же понимаешь.

Я смотрю на него, пока он допивает свой дорогой шотландский виски и с грохотом ставит хрустальный стакан на столик рядом с моим креслом.

— Людочка! — кричит он своим хриплым голосом, очень похожим на голос Михаила. — Пойдём, моя дорогая.

Ледяная королева подходит к мужу и берёт его под руку. Она бросает на меня холодный взгляд через плечо, удаляясь.

Как только она отворачивается, я показываю ей средний палец.

Артём замечает этот жест и смеётся, подходя ко мне.

— Могу только представить, что моя матушка сделала, чтобы заслужить подобное отношение.

Он тяжело опускается в кресло рядом со мной и глубоко выдыхает.

— Прости меня за твою свадьбу, Артём, — произношу я, чувствуя себя ужасно виноватой. — Не знаю, о чём я только думала. Это была отвратительная идея, и я не могу поверить, что согласилась на это безумие.

— Мне следовало ожидать подобного от родителей, — говорит он, покачав головой с горечью. — А Михаил хотя бы хорошо справился со своей ролью?

Я не могу сдержать улыбку, вспоминая, как он двигал бёдрами на танцполе, словно герой мюзикла, как подхватил меня на руки после того, как я скатилась с семи ступенек, прекрасную песню, которую он мне спел, тысячу других особенных мгновений — взгляды, поцелуи, лукавые ухмылки. Я наслаждалась каждым из них.

— Он справился превосходно.

— Знаешь, — тихо говорит Артём, ослабляя галстук и устремляя взгляд в пространство, — ненавижу это признавать, но, кажется, Михаил был прав. Было эгоистично с моей стороны уезжать именно сейчас.

— Ты просто хотел устроить своей невесте красивую свадьбу.

Он вздыхает тяжело.

— Ну, ничего не получилось. И я разозлил всю семью до предела.

— Не обижайся, но мне кажется, что твоя семья была бы недовольна, что бы ты ни предпринял. Похоже, любая мелочь выводит твоих родителей из душевного равновесия.

— Они немного на взводе в последнее время.

Мы молчим, пока официантка в белом фартуке подходит к нашему столику и забирает сахарницу, солонку и перечницу.

— Как думаешь, София когда-нибудь меня простит? — спрашиваю я, когда девушка удаляется.

— Если кто и простит, то это именно она. У этой прекрасной женщины поистине золотое сердце.

— Надеюсь, что простит, — говорю я с болезненным комом в горле. — Мне действительно невыносимо стыдно за всё произошедшее.

— Не переживай так сильно, — говорит он, выпрямляясь в кресле. — В целом всё прошло неплохо, папа сделал своё политическое заявление, и теперь мы сможем устроить свадьбу, которую действительно хотим. Когда лодыжка Софии заживёт, я отвезу её в какое-нибудь потрясающее место. Идеальное и романтичное.

— Надеюсь, в следующий раз всё пройдёт без сучка и задоринки.

— О, чуть не забыл спросить! А Виталий Владимирович действительно появился здесь?

Я с трудом сглатываю.

— Да, конечно!

— И как всё прошло?

— Я набросилась на него в нижнем белье.

Он разражается смехом, поднимаясь с кресла.

— Превосходная шутка, Майя.

Я нервно смеюсь, пока он направляется к барной стойке, продолжая посмеиваться по дороге.

Инесса и диджей Маха незаметно ускользают вместе, взявшись под руку. Они хихикают и шепчутся друг с другом о чём-то своём.

Я закончила свою работу. Всё окончательно завершено.

Я могла бы проверить шатёр и убедиться, что всё сделано согласно моим высоким стандартам, но я совершенно уверена, что персонал справляется. Денис позаботится о правильном закрытии мероприятия. Он непременно убедится, что всё выполнено безукоризненно.

Похоже, мне ничего не остаётся, кроме как отправиться спать.

С глубоким вздохом я поднимаюсь с кресла.

Мария подходит ко мне с озорной ухмылкой на красивом лице.

— Куда это ты направляешься?

— Спать, конечно же.

— Ни в коем случае, — говорит она, цепляя мою руку своей и энергично потягивая меня к выходу. — Это же твоя свадьба! У нас будет грандиозная афтепати у бассейна!

— Разве бассейн не закрыт на ночь?

— Именно поэтому!

Я устала и печальна. Я просто хочу пойти в свой номер, тщательно смыть весь макияж, забраться под дорогие хлопковые простыни с невероятным количеством нитей и погрузиться в глубокий сон.

Но это моя свадьба, пусть даже фальшивая. Я должна наслаждаться этими мгновениями. Возможно, это единственная свадьба в моей жизни.

Боже мой. Эта мысль заставляет меня захотеть присоединиться к Артёму у барной стойки и взять ещё одну порцию алкоголя.

— Но у меня с собой нет купальника, — говорю я ей.

Её ухмылка становится ещё более дерзкой.

— Иди за мной. Он тебе совершенно не понадобится.

Через несколько минут мы пролезаем под металлическим ограждением к закрытому бассейну вместе с Аней, Романом и Олегом. Вся зона определённо закрыта для посетителей. Все огни выключены, включая подсветку в самом бассейне. Вода тёмная и абсолютно идеальная для тайных ночных похождений.

Я никогда прежде не делала ничего подобного. Обычно я бы скорее донесла на тех, кто занимается подобными вещами, чем присоединилась к ним.

Меня приятно покалывает от нервного возбуждения, пока я придерживаю ограждение, чтобы Аня могла пролезть под ним. Она скользит по влажной земле и затем держит забор для меня, с другой стороны.

Моё роскошное белоснежное платье цепляется за нижнюю часть ограждения и немного рвётся, когда я протискиваю себя под металлическими прутьями. Ещё один разрыв — и что с того? Это платье уже изрядно изуродовано, порвано и сшито заново, словно творение доктора Франкенштейна, профессиональной портнихой. Его больше никогда не будут использовать. Оно проклято навеки. Это просто дорогой мусор. Оно вполне заслуживает своей печальной участи.

— Мы что, будем купаться совершенно голыми? — взволнованно спрашивает Роман, переводя взгляд с Ани на меня, когда мы все успешно пролезли под ограждением.

— Фу, какая гадость! — говорит Мария, выглядя искренне возмущённой. — Мы же практически родственники.

Роман выглядит готовым отстаивать свою мужскую позицию, но Аня его перебивает. Она стремительно пробегает мимо него и прыгает в бассейн прямо в своём нарядном платье.

Я от души смеюсь, когда Мария прыгает следующей, а за ней быстро следуют Роман и Олег. Все в своих праздничных нарядах. Никого совершенно не волнует, что дорогая одежда безнадёжно испортится.

Я улыбаюсь, но медлю у самого края бассейна.

— Чего ты ждёшь? — спрашивает Мария с лукавой ухмылкой, приглаживая свои мокрые тёмные волосы.

— Это не моё платье, — говорю я, беспокойно оглядываясь в поисках охранников. Никого поблизости нет. — Я не должна его мочить. Оно окончательно испортится.

Аня смеётся, внимательно оглядывая меня с головы до ног.

— Это платье уже превратилось в настоящий хлам. Выглядишь так, словно играла в бейсбол в нём всю ночь напролёт.

Я опускаю взгляд и ахаю, увидев грязные тёмные пятна на груди. Похоже, ползание по-пластунски под металлическим ограждением в белоснежном платье было поистине ужасной идеей. Кажется, сегодня я просто переполнена подобными блестящими идеями.

— Да к чёрту всё это, — бормочу я и решительно прыгаю в бассейн.

Тёплая вода целиком поглощает моё тело. Я закрываю глаза и позволяю себе медленно опуститься на самое дно, выдыхая серебристые пузыри, пока лёгкие не начинают нестерпимо гореть, и природный рефлекс не заставляет меня стремительно всплыть на поверхность.

Мария лукаво ухмыляется мне, пока я старательно приглаживаю мокрые волосы назад.

— Можно мне находиться рядом, когда ты будешь возвращать это платье Софии?

Меня внезапно наполняет ледяной страх, несмотря на приятно тёплую воду вокруг.

— Можешь сама вернуть его ей, если тебе так хочется. Прошу тебя.

— Ни за что на свете, — говорит она с широкой ухмылкой, прежде чем нырнуть под воду и изящно поплыть.

Это действительно замечательно. Это прекрасное завершение откровенно дерьмового вечера.

Все искренне улыбаются, и даже Олег выглядит так, словно ему по-настоящему весело. Он такой милый с мокрыми каштановыми волосами, торчащими во все стороны острыми шипами. С такой причёской он немного напоминает молодую версию Михаила. Тяжесть наполняет всё моё тело, когда образ его ухода снова болезненно ударяет по сердцу.

Может быть, нам действительно стоит просто… оставить всё как есть.

Я не хочу плакать. Не здесь и не сейчас. Это первый раз за долгое время, когда я действительно провожу время с друзьями, и я не хочу всё окончательно испортить неуместными слезами.

— Приятно видеть тебя улыбающимся, Олег, — говорю я, подплывая к нему поближе. Роман и Аня заняты друг другом в дальнем углу, а Мария грациозно плывёт к глубокому концу бассейна. — Мне кажется, я весь день не видела твоих глаз. Они такие удивительно голубые, как у твоих двоюродных братьев.

Он застенчиво улыбается в ответ.

— Твоя мама очень много работает, не так ли?

— Постоянно, — говорит он, задумчиво глядя на свою руку, плавно скользящую по водной глади. — Иногда за целую неделю она едва успевает со мной пару раз поговорить.

— Мне очень жаль, — говорю я с печальной улыбкой. — Я прекрасно знаю, каково это. Я тоже практически не разговариваю с родителями.

— Правда?

— Да, совершенно. Я тоже единственный ребёнок в семье. Как и ты.

Мы смотрим друг на друга и просто понимаем без слов. Одиночество, изоляция, сердечная боль. Ощущение, что ты совершенно один во всей вселенной без своего племени. Чувство, что ты всегда предоставлен самому себе. Это медленно, но неумолимо давит на тебя. Это потихоньку съедает тебя изнутри. Пока от тебя ничего не остаётся.

Мне кажется, сегодня вечером я сумела вернуть себе небольшой кусочек утраченного. С Михаилом, с Марией, с Аней, с Романом, и теперь с Олегом.

Моё сердце нестерпимо болит, когда я чувствую, как всё это снова безвозвратно ускользает из моих пальцев.

После завтрашнего утреннего мероприятия я, вероятно, никогда больше не увижу этих замечательных людей. Возможно, буду изредка видеть их по телевизору, если Валентин Валентинович пройдёт в кандидаты и в итоге одержит победу на выборах, но это будет совершенно не то же самое.

Это никогда не будет прежним.

Мария грациозно плывёт на спине, её роскошное голубое платье красиво развевается вокруг неё, словно сказочный хвост русалки, когда она возвращается к нам.

— Возможно, это последний раз, когда я делаю что-то подобное, — говорит она с отчётливой грустью в голосе, вставая на ноги.

— Что именно? — спрашивает Олег.

— Да всё что угодно, — говорит она с болью в голосе. — Я могу переехать в Кремль или в официальную резиденцию. Федеральная служба охраны будет неотступно следовать за мной всю оставшуюся жизнь. Я категорически этого не хочу.

— Ты говорила об этом со своим отцом? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня так, словно я только что произнесла самое нелепое утверждение в истории всего человечества.

— Он принимает все эти грандиозные решения, которые касаются каждого из нас, но ему совершенно наплевать на то, что мы об этом думаем. Он даже не поинтересовался моим мнением.

Роман подплывает к нам с Аней, которая прицепилась к его спине, словно детёныш коалы.

— Тебе стоит объявить, что ты поддерживаешь оппозицию, — говорит Аня. — Россия никогда не выберет твоего отца, если его собственная дочь против него выступает.

Я ожидаю, что Мария закатит глаза от подобной глупости, но она выглядит так, словно серьёзно рассматривает эту безумную идею.

— Не слушай советы Ани, — предупреждаю я. — Она живёт с котом.

— Серьёзно? — спрашивает Роман, оглядываясь на неё через плечо. — Это невероятно круто.

— Он не живёт со мной постоянно, — говорит она, словно это совершенно обычное дело. — Он просто заходит иногда в гости. У меня открытая политика для всех бездомных и диких животных.

— Видишь? — говорю я, заливаясь смехом. — Если ты не управляешь зоопарком, никогда не слушай советы Ани.

— Я была бы превосходным смотрителем зоопарка, — говорит Аня с уверенным кивком. — Я бы поселила жирафов и ленивцев вместе, чтобы ленивцы могли цепляться за длинные шеи жирафов, как живые меховые шарфы.

— Это что, фонарик? — вдруг ахает Олег.

Мы все резко оборачиваемся и стремительно вылезаем из бассейна, когда луч фонарика начинает приближаться, подпрыгивая в темноте.

— Эй, стойте! — громко кричит охранник, подбегая к ограждению.

— Быстрее лезьте под забор, — говорю я остальным, придерживая металлическую сетку. — Я приму весь удар на себя. Невесту точно не арестуют.

По крайней мере, очень на это надеюсь.

— Спасибо тебе, Майя! — говорит Аня, пока они все по очереди стремительно пробегают и пролезают под ограждением.

Они убегают в тёмные просторы курортного комплекса, пока я отпускаю забор и направляюсь к главным воротам. Я невольно втягиваю воздух, когда охранник догоняет меня. Он светит ярким фонариком мне прямо в лицо, нещадно ослепляя.

— Что вы там делали? — спрашивает он, явно удивлённый, увидев промокшую до нитки невесту по другую сторону ограждения.

— Мне понадобился небольшой перерыв от мужа, — говорю я с непринуждённым пожатием плеч. — Прошло всего несколько часов после церемонии, а он уже начинает сводить меня с ума.

Он от души смеётся, доставая связку ключей и отпирая ворота.

— Не переживайте, осталось каких-то лет шестьдесят. Пятьдесят, если очень повезёт со здоровьем.

— Благодарю, — говорю я с тихим смешком, пока он открывает ворота и любезно выпускает меня наружу.

Он понятия не имеет, что остальная часть моей ночной водной команды уже благополучно добралась до середины территории курорта. Они успешно сбежали благодаря моей жертве.

Я желаю ему спокойной ночи и неспешно ухожу с довольной улыбкой на лице.