Глава 14. Раз в год и я схожу с ума (2)
Глава 14. Раз в год и я схожу с ума (2)
Василиса.
Я спустилась вниз через сорок минут. Не потому, что он приказал. И не потому, что испугалась его тихих угроз. Просто голод – этот животный, тупой позыв – оказался сильнее гордости.
Огромное помещение с высоченными потолками, длинный дубовый стол, способный вместить дюжину гостей, тяжёлое серебро канделябров и белоснежная скатерть, слепящая глаз. И только два прибора на противоположных концах этого ледяного поля. Мне смутно верилось, что это столовая.
Дима сидел во главе, уткнувшись в светящийся экран планшета. Он даже не поднял головы, когда я переступила порог. Его молчание было не просто отсутствием слов – это была демонстрация того, что я для него сейчас не существую. Пока он сам не решит иначе.
Села на самый край стула в противоположном конце стола. Пять метров пустого, натёртого до блеска пространства между нами казались мне сейчас единственным спасительным щитом. Дворецкий, возникший из тени так бесшумно, будто его никогда и не было, поставил передо мной фарфоровую тарелку с омлетом, чашку дымящегося кофе и хрустальную вазочку с живой клубникой.
– Ешь, – бросил Дима, не отрываясь от экрана. Голос звучал так, словно он обращался к хорошо выдрессированной собаке.
– Я не нуждаюсь в твоих указаниях, – отрезала я, беря вилку. Серебро было тяжёлым и холодным.
Мужчина не ответил. Только смахнул экран, переворачивая страницу. Тишина в комнате сгустилась, стала вязкой, давящей на перепонки. Я ела медленно, механически пережёвывая каждый кусок. Омлет был идеальным, нежным, но на вкус казался картоном. Кофе – слишком горьким.
Покончив с едой, я аккуратно отложила вилку. Звон металла о фарфор прозвучал в тишине как выстрел. Дима всё ещё не смотрел на меня. Он играл в свою игру, выжидая, кто первый не выдержит.
– Если ты хотел, чтобы я поела, я поела, – сказала я, начиная подниматься. – Могу идти?
– Нет.
Одно слово. Тихое, но оно пригвоздило меня к месту. Он наконец поднял глаза.
– У меня для тебя задание.
Я замерла, полулёжа над столом. Задание. Слово отозвалось внутри уродливым эхом. Как будто я была его рядовым сотрудником. Как будто я – часть его бездушной корпорации, винтик, который нужно правильно закрутить. Медленно, преодолевая сопротивление собственных мышц, я опустилась обратно на стул. Внутри закипала тяжёлая, липкая ярость.
– Какое ещё задание?
Дима отложил планшет экраном вниз. Сцепил длинные пальцы в замок на столе. Его поза мгновенно изменилась: расслабленный хозяин исчез, на его место сел безжалостный генеральный директор, привыкший решать судьбы людей между глотком кофе и подписью контракта.
– Через две недели я устраиваю благотворительный вечер, – произнёс он ровно, без тени эмоций. – Ежегодное закрытое мероприятие. Будут все значимые фигуры города. Мэрия, пресса, топ-журналисты, владельцы заводов. Это идеальный момент, чтобы официально представить тебя публике. Как мою невесту.
Воздух в лёгких кончился. Я судорожно вдохнула, цепляясь ногтями за край стола. Официально. Перед всеми. Значит, это уже не просто тихая игра в его кабинете. Это клеймо – объявление на весь город. Весь мир узнает, что Василиса Алмазова – собственность Дмитрия Ледникова. Что у неё больше нет пути назад.
– И что ты хочешь от меня? – спросила я. Мой голос предательски дрогнул, и я стиснула зубы, чтобы скрыть это.
– Всё, – мужчина чуть пожал плечами, словно речь шла о покупке новой пары туфель. – Организацию. Сценарий вечера, рассадку гостей, меню, программу, работу с прессой. Мой секретарь завтра передаст тебе бюджет и пул контактов. Ты будешь отвечать за всё.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
– Ты серьёзно? – в мой голос прорвалась хриплая издёвка. – Ты хочешь, чтобы я – человек, которого ты втянул в этот фарс силой, – организовала вечер, на котором ты при всех объявишь меня своей невестой? Ты хочешь, чтобы я сама построила себе клетку и украсила её цветами?
– Именно, – он кивнул, на его губах промелькнула едва заметная, ленивая усмешка. – Кто, как не ты, знает, чего ты хочешь. Сделай так, чтобы вечер был безупречным. Или, по крайней мере, не позорным для моего имени.
Я хотела встать. Хотела швырнуть в него эту чёртову хрустальную вазочку с клубникой, перевернуть стол и накричать так, чтобы задрожали стёкла. Но что-то меня остановило. Мысль, острая и холодная, как лезвие скальпеля.
Благотворительный вечер. Все значимые фигуры города. Пресса. Журналисты.
Люди, которые могут помочь. Или хотя бы услышать.
Я замерла, чувствуя, как в районе солнечного сплетения разгорается жар. Надежда. Я могу использовать этот вечер. Могу взять контроль над кейтерингом. Могу распорядиться так, чтобы на столах и в подарок гостям попала продукция «Алмаза». Мои конфеты, моё печенье, мой зефир. То, что сейчас находится на складах, пока Ледников душит меня контрактами. Люди попробуют. Они вспомнят вкус. А если я найду способ передать записку хотя бы одному журналисту...
Это был риск. Отчаянный, на грани фола. Но это был мой шанс.
Я выпрямила спину. Впервые за всё утро посмотрела на Диму не как жертва, а как игрок, который только что увидел свою комбинацию.
– Хорошо, – сказала я. Голос прозвучал твёрже и ниже. – Я сделаю это.
Дима чуть склонил голову набок. В его глазах мелькнуло искреннее удивление. Он явно ожидал сопротивления. Истерики. Слёз. Отказа. Но не этого холодного, трезвого согласия.
– Хорошо, – повторил мужчина медленно. – Детали обсудишь с моим секретарём. Она введёт тебя в курс дела.
Он встал, заправляя стул с безупречной грацией. Но у массивной дубовой двери остановился. Положил руку на ручку и обернулся через плечо.
– Василиса.
Я подняла на него глаза, не мигая.
– Что?
– Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, – сказал он тихо. В огромной комнате его голос прозвучал пугающе ясно. – О рекламе для фабрики, как протащить свою продукцию через чёрный ход.
Моё сердце пропустило удар. Он читал меня, как открытую книгу.
Дима смотрел на меня, в его взгляде не было гнева на мою хитрость. Наоборот, уголки его губ дрогнули в усмешке.
Как же мне хотелось сорвать её с этого лица.
– Это умно, Василиса. Используй это, – произнёс он, в этих словах было больше жестокости, чем в любых угрозах. – Попробуй. Мне даже интересно посмотреть, как далеко ты зайдёшь.
Он вышел, дверь за ним закрылась с мягким, герметичным щелчком.
Я осталась сидеть одна в огромной холодной столовой. Передо мной стояла пустая тарелка, а в хрустальной вазочке краснела нетронутая клубника.
Он знал. Он всегда на шаг впереди. Видел мою надежду и не просто позволил ей жить – он дал ей разрешение. Потому что был абсолютно, чудовищно уверен, что даже с моими хитростями я проиграю.
Я медленно выдохнула, проводя ледяными пальцами по вискам.
– Что же творится в твоей голове, Дима... – прошептала я в пустоту.