Глава 15. Шахматная партия

Глава 15. Шахматная партия

Василиса.

Утро началось с того, что я проснулась от собственного смеха. Мне снилось, что я стою посреди бального зала, а вокруг меня кружат конфеты в человеческий рост – гигантские трюфели, парящие в воздухе карамельные сферы, витые пралине. А Дима пытается поймать одну из них, но его руки проходят сквозь сладкий воздух. Абсурдно. Но, проснувшись, поймала себя на мысли, что чувствую себя отдохнувшей. Впервые за долгое время. Моё подсознание, видимо, решило напомнить мне: даже в плену я остаюсь хозяйкой своих творений. А он… он лишь зритель, не способный их удержать.

Я всё ещё называла его в мыслях Димой. По старой привычке. По памяти о том, каким он был до того, как окончательно превратился в Ледникова – холодного, расчетливого кукловода. Вчерашний разговор с ним всё ещё сидел занозой в груди, но теперь смотрела на него иначе. Он бросил мне вызов: «Попробуй». Это было не приглашение. Это была проверка на прочность. Что ж, я попробую. Возможно, он ещё пожалеет, что дал мне этот шанс.

Спустилась вниз, готовая действовать. В столовой меня ждал накрытый стол и записка, написанная сухим, официальным почерком: «Секретарь Ледникова – Марина. Кабинет 12, второй этаж. Ждёт тебя в девять».

Значит, девять. У меня было два часа. Он дает мне ровно столько времени, чтобы я успела позавтракать и собраться с мыслями, но не успела впасть в панику, – мелькнуло у меня в голове. Он контролирует даже мое расписание. Я быстро съела омлет.

~***~

Марина оказалась женщиной лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и очками в тонкой золотой оправе. Она сидела за столом, заваленным папками, и что-то печатала. Увидев меня, она подняла голову и улыбнулась – искренне, без тени подобострастия или жалости, которые я уже успела возненавидеть в глазах обслуживающего персонала.

– Василиса Аркадьевна, – она встала и протянула руку. – Дмитрий Игоревич предупредил. Присаживайтесь.

Я села напротив неё, чувствуя, как внутри просыпается осторожный азарт. Это не было похоже на ловушку. Скорее – на поле боя, где мне выдали карты. Оставалось понять, какие и сколько тузов в рукаве у моего противника.

– Итак, – Марина открыла толстую папку. – Благотворительный вечер состоится через две недели, в отеле «Гранд». Тема – «Искусство дарить». Сбор средств для детского фонда «Новая жизнь». Список гостей – около двухсот человек. Пресса, телевидение, светские журналисты, владельцы холдингов. Всё, как вы и просили.

Я кивнула, листая страницы. Смета, контакты, план зала, логистика. Всё было продумано до мелочей. Слишком продумано. Ледников не оставлял ничего на волю случая. Но в этом и была его слабость. Он привык контролировать материю, цифры и логистику. Но он не умел контролировать эмоции. А именно на них я и собиралась сыграть.

– Кто отвечает за кейтеринг? – спросила я, пробегая глазами по списку подрядчиков.

– «Версаль», – ответила Марина, не отрываясь от своего планшета. – Элитный ресторан. Они обслуживают все наши мероприятия. Безупречный сервис.

Я замерла, чувствуя, как в голове щёлкает переключатель. Кейтеринг. Еда. То, что люди пробуют, запоминают, обсуждают. Ресторанная кухня безлика, – пронеслось у меня в мыслях. Они привыкли к идеальному, но скучному вкусу. А мои десерты… мои десерты имеют характер. Если я смогу вклиниться туда – хотя бы с фуршетом, – это будет не просто реклама. Это будет заявление.

– А если я предложу другого поставщика? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал буднично, словно речь шла о погоде.

Марина наконец подняла глаза, в них мелькнул интерес.

– Для десертов? Но «Версаль» предлагает полный комплекс. У них свои шеф-кондитеры.

– Я знаю, – я улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит уверенно, а не жалко. – Но благотворительный вечер – это также повод поддержать и местный бизнес, национальных производителей. Кондитерская фабрика «Алмаз», например. Мы могли бы предоставить авторские десерты для фуршета. Бесплатно. В качестве спонсорской помощи фонду.

Марина смотрела на меня несколько секунд. Тишина в кабинете стала плотной, звенящей. Потом она медленно откинулась на спинку кресла, сцепив пальцы в замок.

– Дмитрий Игоревич предупреждал, что вы можете предложить что-то подобное, – сказала она, и в её голосе промелькнула легкая, почти уважительная усмешка. – Он сказал: «Если она предложит свою продукцию, согласитесь. Но только на определённых условиях».

У меня внутри всё похолодело.

– На каких? – голос предательски дрогнул, но я тут же взяла себя в руки.

– «Алмаз» предоставляет десерты для фуршета. Название фабрики указывается в программе вечера как «партнёр мероприятия», на баннерах и в меню. Но, – Марина подняла палец, – вы не используете этот вечер для личных просьб к гостям. Никаких записок, никаких намёков на инвестиции или спасение фабрики. Только десерты. Вы продаёте им вкус, Василиса Аркадьевна. Ничего больше. Иначе Дмитрий Игоревич разрывает соглашение, а фабрика уходит с молотка.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Значит, он всё-таки разрешил. Но поставил ультиматум. И я понимала, какие у него были мотивы. Он давал мне возможность показать себя, но запрещал просить. Как будто говорил: «Ты можешь блеснуть, но не смей искать поддержки из жалости. Докажи, что ты стоишь того, чтобы за тебя платили». Это было унизительно. И одновременно… это было именно то, что мне было нужно.

«Ладно», – мысленно выдохнула я. Я согласна. Потому что даже этого было достаточно. Люди попробуют мои десерты, они почувствуют ваниль с ноткой морской соли, оценят хруст карамели. А дальше – как карта ляжет. Вкус не купишь за деньги, его можно только заслужить.

– Согласна, – сказала твёрдо. – Что ещё?

Марина улыбнулась шире и протянула мне следующую папку.

– Программа вечера. Нам нужно определить, кто будет вести, какие номера, какова будет рассадка гостей. Дмитрий Игоревич оставил это на ваше усмотрение. Сказал, что у вас «есть видение».

Я кивнула, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Двести человек. Каждый из них – потенциальный клиент, инвестор, партнер. Или враг. Но я справлюсь. Это моя жизнь, которую он пытался отнять. И я отвоюю её.

– Хорошо, – я встала, забирая папки. Они казались тяжёлыми, как кирпичи, из которых собиралась строить свою крепость. – Я подготовлю план к завтрашнему дню.

Марина кивнула.

– Если что-то понадобится, я на связи. Передавайте Дмитрию Игоревичу, что мы в графике.

Я вышла из кабинета, прижимая к груди бумаги, и направилась к лестнице. В голове уже крутились варианты: как расставить столы, чтобы свет падал на десерты под правильным углом, кого посадить рядом с кем, какие именно десерты выбрать, чтобы они вызвали шок. Но одна мысль не давала покоя, сверлящая и острая.

Ледников сказал: «Никаких записок». Он знал, что я могу попытаться передать кому-то из инвесторов тайное послание. И запретил. Он загнал меня в рамки. Но он забыл одну деталь.

Я остановилась на лестнице, глядя в огромное панорамное окно. За стеклом расстилался сад с яблонями и безупречными гравийными дорожками. Идеальный, ухоженный, стерильный. Как и всё в его жизни. Как и он сам.

– Значит, никаких записок, – прошептала своему отражению в тёмном стекле. – Ладно. Я буду говорить.

Я улыбнулась. Он запретил мне писать. Но он не запретил мне смотреть в глаза. Не запретил мне говорить с трибуны. Не запретил мне быть харизматичной, убедительной и живой. Записку можно выбросить. Но впечатление от женщины, которая с горящими глазами рассказывает о своём деле, остаётся.

Впервые за всё время в этом доме я чувствовала, что могу дышать полной грудью. Потому что у меня появился план. Не побег. Не канат из простыней. Не истерика и не мольбы.

Шахматная партия.

И первый ход был за мной.