Глава 3. Персональный гороскоп

Глава 3. Персональный гороскоп

Василиса. Прошлое, 2000 год.

Я пришла за час до начала занятий – нужно было забрать у лаборантки конспекты по химии, которые я вчера забыла. Тишина стояла такая, что каждый шаг отдавался от стен гулким эхом, и я невольно ступала осторожно, будто боялась разбудить спящее здание.

Проходя мимо нашего класса, услышала голоса.

Дверь была приоткрыта. Из щели падала полоска тусклого утреннего света. Я замерла, узнав один из голосов.

Дима.

Я не собиралась подслушивать. Честно. Просто ноги сами приросли к полу, а дыхание стало тише, чем у мыши. Я прижалась спиной к холодной стене, сжимая лямки рюкзака, и заглянула в щель.

Он сидел за третьей партой, развалившись на стуле, и читал книгу. Свет из окна падал на его платиновые волосы, делая их почти белыми. Рядом, повернувшись к нему всем корпусом, сидел Дэн – его приятель, шумный, улыбчивый, из тех, кто мог болтать часами без остановки.

– Представляешь, я уже пригласил Лерку на выпускной, – хвастался Дэн, размахивая руками. – Она сначала ломалась, говорила, что платье не подобрала, но я её уломал. Теперь думаю, что подарить ей такого, чтобы запомнилось. Ну, типа, выпускной же – дата запоминающаяся. Хочется, чтобы она этот вечер никогда не забыла.

– Мгм, – отозвался Дима, переворачивая страницу.

– Может, браслет? Или цепочку с кулоном? У неё глаза зелёные, под изумруд подойдёт. Или лучше что-то необычное? Ну, не знаю, впечатление какое-нибудь. Чтобы ах!

– Понятно.

– Или кольцо? Нет, кольцо – это слишком серьёзно, она ещё решит, что я предложение делаю. А у нас с ней всё не так... ну, ты понимаешь.

– Хорошо.

Дэн замолчал. Я видела, как он нахмурился, поджал губы, а потом ткнул Диму локтем.

– Эй, ты вообще слушаешь?

– Слушаю.

– А вид такой, будто я для тебя – белый шум.

– Не белый, – Дима перевернул ещё одну страницу. – Скорее, лёгкий раздражитель.

Дэн фыркнул, но не обиделся. Они всегда так общались, и я не переставала удивляться, как Дима умудряется сочетать колкости с тем, что люди к нему всё равно тянулись. Будто его холод был особой формой магнетизма.

– Ну а ты? – спросил вдруг Дэн, откинувшись на спинку. – Пойдёшь с Василисой?

Я замерла. Сердце ухнуло в пятки, потом взлетело к горлу. Воздух в лёгких стал густым, как патока. Я вцепилась в лямки рюкзака так, что побелели костяшки.

– С кем? – переспросил Дима, не поднимая глаз.

– С Алмазовой. Ну, рыжая такая. Ты же с ней всё время за школой после уроков зависаешь. Я ж не слепой.

Пауза. Длинная, тягучая, как мёд, стекающий с ложки.

– Не знаю, – сказал Дима наконец, голос его прозвучал так спокойно, будто речь шла о выборе сорта чая. – Может, пойду. Может, нет.

– Чего так? Поссорились?

– Нет.

– Тогда в чём дело?

Дима захлопнул книгу. Резко, с сухим стуком, от которого я вздрогнула. Он поднял голову, и я впервые увидела его лицо целиком: чёткое, с острыми скулами, с чёрными глазами, в которых отражался свет из окна, как в двух маленьких зеркалах.

– Не в этом дело, – произнёс он. – Просто выпускной – не та дата, ради которой стоит дёргаться.

– Ну ты и зануда, – хмыкнул Дэн. – А я вот дёргаюсь.

– Ты всегда дёргаешься.

– Зато живу весело.

– Зато без мозгов.

Дэн засмеялся, а я так и осталась стоять, прижавшись к стене, чувствуя, как внутри что-то медленно опускается, оседает, как песок на дно стакана. «Может, пойду. Может, нет». Эти слова будут звучать у меня в ушах весь день. Неделю. Месяц. Я буду прокручивать их снова и снова, пытаясь понять, что они значили. И не пойму.

Потому что на выпускной он так и не пришёл.

~***~

Настоящее.

Будильник взорвался в тишине, как труба корабля.

Я подскочила на кровати, с трудом разлепила веки. Голова была тяжёлой, в висках стучало, а перед глазами всё ещё стоял полупустой класс, залитый утренним солнцем, и платиновые волосы Димы, склонившегося над книгой.

– Да чтоб тебя, – прохрипела, нашаривая телефон.

Экран мигал, требуя отключить будильник, я вдавила кнопку, едва не смахнув аппарат на пол. Он и так уже был треснут – я уронила его неделю назад, и теперь по стеклу расползалась тонкая паутина трещин. Символично. Примерно так же выглядела и моя жизнь.

Я упала обратно на подушку и уставилась в потолок. Почему, ну почему в последнее время прошлое так и желает укусить меня за зад? Стоит закрыть глаза – и вот он, Дима. Не в кресле генерального директора, а прежний. Который читал книги и говорил «мгм». Который так и не ответил на вопрос, пойдёт ли он со мной на выпускной.

«Может, пойду. Может, нет».

Какая же я тогда была глупая. Какая наивная. Верила, что он просто стесняется, что всё образуется, что после школы всё станет иначе.

Не стало.

Я резко села, спустив ноги на холодный пол, и обхватила голову руками. Передо мной снова стоял выбор, и этот выбор был подстать всему, что Ледников делал в моей жизни: жестокий, унизительный, заманчивый. Стать его женой на год. Год! Сутки уже почти вышли, а я так и не решила.

Рассказать отцу? Нет. Об этом и думать нечего. Папа только начал выходить из затяжной депрессии после маминой смерти. Каждое упоминание о фабрике даётся ему с трудом, а уж новость о том, что его единственная дочь собирается связать себя узами с человеком, который называет «Алмаз» умирающим сараем, и вовсе могла свалить его с ног.

Решать самой. Опять самой.

Я поднялась, накинула халат и подошла к окну. За стеклом суетился город. Люди спешили по своим делам, завтракали на ходу, говорили по телефону. У них были свои проблемы, свои маленькие трагедии. И никто из них не знал, что моя жизнь только что превратилась в сюрреалистический торг.

– Почему же жить так сложно? – пробормотала, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

На границе отчаяния человек, кажется, готов верить в любую силу. В судьбу, в знаки, в случайность. В то, что Вселенная, устав смотреть на его мучения, наконец подбросит подсказку. Я никогда не была суеверной. Смеялась над подругами, которые сверяли жизнь с астрологическими прогнозами и приложениями с картами. Но сейчас, когда внутри было пусто и страшно, а рациональные доводы разбивались о стену безысходности, я вдруг поняла их.

Телефон снова мигнул. Я покосилась на него, с трудом разбирая поверх трещин: «Персональный гороскоп на сегодня». Очередная рассылка, которая обычно летела в корзину не глядя.

Я взяла аппарат, повертела в руках. Палец завис над экраном.

– Ну и что я теряю? – спросила я у пустой комнаты.

И открыла сообщение.

«Василиса, день обещает быть переломным. Звёзды сходятся в опасном аспекте, предупреждая: сегодня вам предстоит сделать выбор, который определит ближайший год вашей жизни. Не доверяйте тем, кто улыбается слишком часто. И не бойтесь того, кто смотрит слишком пристально. Возможно, именно он – ваша единственная защита».

Я фыркнула, отбросив телефон на кровать.

– Бред, – сказала вслух.

Но сердце забилось чуть быстрее, а в голове, поверх всех мыслей, всплыло лицо Дмитрия Ледникова. Чёрные глаза. Тяжёлый взгляд. И его голос, прозвучавший вчера так, будто он не предлагал, а приговаривал:

«Я хочу посмотреть, как ты снова будешь моей».