Глава 21. Королева и король (2)

Глава 21. Королева и король (2)

Василиса.

Аплодисменты ещё гремели, перекатываясь по залу тяжёлыми, оглушительными волнами, когда Дима протянул мне руку. Я поднялась по ступенькам, чувствуя, как предательски подгибаются колени. Свет софитов был беспощаден, он выжигал тени, выхватывал каждую деталь, каждую микромимику, которую я так старательно прятала за маской спокойствия.

«Не дрожи», – мысленно приказала я себе, сжимая ладонь в кулак. Ты не жертва, выведенная на эшафот. Ты хозяйка этого вечера.

Дима обхватил мою ладонь. Его пальцы были горячими, сильными, они сжимали мою руку так, словно передавали мне часть своей уверенности. Он наклонился ко мне, его губы снова оказались у моего уха, словно целуя, прежде чем отстраниться.

Мужчина повернулся к залу, поднимая микрофон. Улыбнулся обезоруживающей улыбкой, обвёл взглядом гостей, готовясь продолжить свою безупречную, отрежиссированную речь.

В этот момент я сделала то, чего, наверное, не ожидал никто. В том числе и я сама.

Я шагнула вперёд и мягко, но настойчиво перехватила микрофон из его руки. Моё движение было быстрым, плавным – со стороны это выглядело как нежный жест влюблённой женщины, которая хочет прикоснуться к тому, что держит её мужчина. Но я видела, как дёрнулась его бровь. Как на долю секунды в чёрных глазах вспыхнуло острое, почти хищное удивление.

«Шах и мат, Дима», – мысленно выдохнула я.

Я повернулась к залу. Свет ударил в лицо, на мгновение ослепляя. Но голос мой прозвучал ровно, чисто:

– Добрый вечер, дамы и господа. Для меня большая честь находиться здесь сегодня. Фонд «Новая жизнь» делает невероятно важное дело, и я рада, что могу быть частью этого вечера.

Я сделала паузу. Тишина в зале стала плотной, звенящей. Они слушали. Они смотрели на меня – рыжую девушку в изумрудном платье, которая только что осмелилась забрать микрофон у самого Дмитрия Ледникова. Я чувствовала его взгляд на своей щеке. Тяжёлый. Внимательный. Напряжённый. Он не мешал. Пока.

– Я присоединилась к организации этого вечера не так давно, – продолжила я, в моём голосе появилась лёгкая, почти игривая нотка. – Но успела влюбиться в это дело. Особенно в ту часть, которую гости, надеюсь, уже оценили.

Я обвела рукой зал, указывая на официантов, снующих между столами с серебряными подносами. На десерты. На людей, которые прямо сейчас ели мои трюфели, мои эклеры, мои тарталетки.

– Десерты, которые вы пробуете сегодня – это работа кондитерской фабрики «Алмаз», – я произнесла название чётко, вкладывая в него всю свою гордость. – Я лично выбирала каждый рецепт, каждую начинку. И я бесконечно счастлива, что вы можете попробовать то, что я люблю.

Я не сказала «я владелица фабрики». Не сказала «это моё наследство, моя семья, моя жизнь». Не сказала «пожалуйста, помогите нам». Я нарушила его запрет не словом, а смыслом. Я просто сказала правду. И этого оказалось достаточно.

По залу прошла волна – едва уловимая, но я, как дирижёр, почувствовала её. Кто-то кивнул. Кто-то переглянулся с соседом. Женщина в красном платье, которая только что доедала эклер, посмотрела на меня с новым, острым интересом, словно впервые увидела. Мужчина, державший в пальцах трюфель, смотрел с уважением. Они поняли. Не все. Но те, кто был нужен. Акулы бизнеса, которые умеют считать деньги и ценить качество.

Я повернулась к Диме и вернула ему микрофон. Медленно. Глядя ему прямо в глаза.

В его взгляде было что-то, от чего у меня внутри всё сжалось и одновременно вспыхнуло. Не злость за дерзость. Не холод за нарушение границ. Что-то тёмное, тяжёлое, обжигающее. Восхищение. Смешанное с опаской. Он только что понял, что его новая игрушка умеет кусаться. И ему это понравилось.

– Спасибо, – сказал мужчина в микрофон. Его голос был ровным, но он не отводил от меня глаз ни на секунду. – Василиса скромничает. Она сделала гораздо больше, чем просто выбрала десерты. Она вложила в этот вечер часть себя.

Он снова повернулся к залу, его голос мгновенно переключился обратно в деловой, вернув контроль над пространством.

– А теперь, дамы и господа, позвольте мне продолжить...

Я отошла на шаг в тень за его широкое плечо. И только сейчас позволила себе выдохнуть. Колени предательски задрожали, становясь ватными.