Глава 22. Королева и король (3)

Глава 22. Королева и король (3)

Василиса.

Он всё ещё говорил – что-то о программе вечера, о следующих пунктах. Его голос был ровным, уверенным, безупречным. Как будто ничего не произошло. Как будто я только что не выхватила у него микрофон перед двумя сотнями самых влиятельных, циничных и опасных людей города.

Осторожно, краем глаза оглядела зал. Гости уже не смотрели на сцену – они ели, пили, переговаривались, возвращаясь к своим сделкам и интригам. Официанты сновали с серебряными подносами, и мои десерты исчезали с них с пугающей, прекрасной скоростью. Женщина в красном платье жестикулировала, что-то доказывая мужчине в смокинге, и я уловила обрывок фразы, который заставил моё сердце пропустить удар:

– …та самая Алмазова? Дочь Аркадия? Из кондитерской династии?

Мужчина кивнул, потянулся за вторым трюфелем, не сводя с меня глаз.

Внутри меня, среди пепла и страха последних дней, что-то расцвело. Маленькое, хрупкое, но невероятно живое.

А потом я почувствовала давление. Тяжёлое, липкое, как мокрая шерсть на плечах. Я обернулась. Охранники. Стояли в трёх шагах, каменные, безмолвные с глазами, которые сканировали каждое моё движение, клеточку моего тела.

– Всё в порядке, мэм? Вам что-то нужно? – Спросил один из них.

– Да, – отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Просто… мне нужно отойти.

– Куда?

Я моргнула. Вот так просто? Неужели… они меня отпустят?

– В дамскую комнату, – сказала я, голос звучал максимально буднично, даже с лёгким оттенком скуки. – Если вы, конечно, не против.

Охранник со шрамом переглянулся с напарником. В их каменных лицах мелькнуло замешательство. Затем он кивнул.

– Мы проводим вас.

– Не надо, – я улыбнулась, но улыбка вышла холодной и острой, как лезвие. – Я найду.

– Дмитрий Игоревич приказал…

– Дмитрий Игоревич приказал охранять меня, – перебила я, повысив голос ровно настолько, чтобы это прозвучало властно. – А не сопровождать в уборную. Или вы будете стоять за дверью и слушать? – Я подняла бровь, глядя на них с вызовом. – Не думаю, что ему это понравится.

Они замерли. Я видела, как в их глазах отражается внутренняя борьба: приказ хозяина против здравого смысла и страха перед моим гневом. Я не дала им времени на раздумья.

– Я вернусь через пять минут, – бросила, уже разворачиваясь. – Стойте здесь. Или, если хотите, можете доложить Ледникову, что его невеста сходила поправить макияж. Уверена, он будет в восторге от такого доклада.

Я не оглядываясь пошла к выходу из зала. Спина была прямой, шаг – уверенным, хотя колени предательски дрожали. Я чувствовала их взгляды, сверлящие затылок, но не обернулась. Пусть смотрят. Пусть думают, что я просто капризная, избалованная невеста, которая хочет немного личного пространства.

Коридор встретил меня прохладой и звенящей тишиной. Здесь, за толстыми стенами зала, музыка и голоса звучали приглушённо, как из-под толщи воды. Я шла мимо закрытых дверей, зеркал в золочёных рамах, в которых мелькало моё изумрудное отражение, бархатных диванов, на которых никто не сидел. Искала табличку с женским силуэтом.

Не нашла. Зато нашла другое.

– Василиса Аркадьевна?

Я вздрогнула и обернулась, инстинктивно прижимая руку к груди. Мужчина. Высокий, седой, но не старый – лет пятидесяти, не больше. Дорогой тёмно-синий костюм с идеально повязанным галстуком. На лице – улыбка, которая не казалась фальшивой или светской. В глазах – цепкий, оценивающий взгляд человека, который привык считать не только деньги, но и смыслы.

– Простите, – я напряглась, готовая в любую минуту броситься бежать. – Мы знакомы?

– Не лично, – он сделал шаг ближе, но тактично не нарушал дистанцию. – Но я слышал ваше выступление. Точнее, вашу часть выступления. Это было… смело. И очень красиво.

Он усмехнулся, в усмешке не было снисходительности. Только уважение.

– Позвольте представиться. Виктор Андреевич Соболев. Владелец сети ресторанов «Гастрономия».

Я кивнула. Название было знакомым – сеть дорогих ресторанов, известных не только кухней, но и десертными картами, которые обновлялись каждый сезон и задавали тренды в городе. Попасть к ним было мечтой любого кондитера.

– Очень приятно, – сказала я, стараясь понять, чего он хочет. Светская беседа? Насмешка?

– Я не буду ходить вокруг да около, Василиса Аркадьевна. Ваши десерты. Я попробовал трюфель с морской солью. И эклер. Это… – он покачал головой, в его голосе прозвучала искренняя эмоция, – это очень хорошо. Скажу больше: это лучшее, что я пробовал за последние несколько лет. А я, поверьте, пробую много. И я очень избалован.

Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то под самым горлом. Я смотрела на него, боясь поверить, что это просто вежливость.

– Спасибо, – дрожаще выдохнула я. – Это… это очень приятно слышать.

– Мой сын – кондитер, – продолжил Соболев, в его голосе появилась тёплая, отцовская нотка. – Фанат своего дела. Раньше, когда «Алмаз» ещё широко продавался в магазинах, он скупал шоколад ящиками. Особенно тот, с солёной карамелью. Говорил, что это лучшее, что случалось с его вкусовыми рецепторами, и он готов учиться у вашего технолога.

Я невольно улыбнулась. Гордость за фабрику, за дело отца, за нашу работу – она поднималась во мне, как тёплая, спасительная волна, смывая усталость и страх.

– «Алмаз» – это дело моей семьи, – сказала я тихо, но твёрдо. – Моя фабрика. Точнее, была. Сейчас… сейчас у нас трудный период.

Соболев кивнул. Медленно, задумчиво. В его глазах мелькнуло на понимание и сочувствие.

– Я слышал, – произнёс он. – И, честно говоря, заметил. Ваша продукция исчезла с прилавков. Многие думали, что фабрика закрылась.

– Она борется, – я подняла подбородок, в этом движении была вся моя суть. – Мы не сдались.

– Вижу, – он оглянулся через плечо в сторону закрытых дверей зала. – И судя по тому, с кем вы сюда пришли… вы под чьим-то крылом. Или, точнее, на поводке.

Я замерла. Слова ударили точно в цель, выбив воздух из лёгких. Я хотела возразить, сказать, что это не так, что я сама решаю, что делаю. Но язык не повернулся. Потому что это была правда. Я была на поводке. И этот поводок держал Дмитрий Ледников.

– Не смущайтесь, – Соболев мягко улыбнулся, заметив мою реакцию. – В бизнесе каждый на кого-то работает. Или на кого-то ставит. Вопрос лишь в том, кто ставит на вас и какую цену вы за это платите.

Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку. Протянул мне. Я взяла – маленький прямоугольник плотного, шершавого картона с золотым тиснением. Имя, телефон, логотип сети. Картон казался обжигающим.

– Если захотите поговорить о фабрике, – сказал он негромко, глядя мне прямо в глаза, – позвоните. Я не обещаю чудес. Но знаю, что такое хороший продукт. И знаю, что такой продукт, как ваш, не должен пропадать.

Я сжала визитку в ладони так сильно, что острые края впились в кожу. Внутри всё сжалось в тугой комок – благодарность, надежда, дикий страх. Если Ледников узнает… Если он поймёт, что я веду свою игру за его спиной…

– Спасибо, – прошептала я. – Я… я подумаю.

– Подумайте, – он отступил на шаг, его улыбка стала чуть более хитрой. – И ещё одно. Если Ледников спросит, откуда у вас моя визитка – скажите, что я подошёл сам.

Он подмигнул мне, как старый друг, и ушёл, растворившись в полумраке коридора. Я осталась стоять, прижимая к груди кусочек картона, который весил сейчас больше, чем моя свобода.

За моей спиной раздались быстрые, тяжёлые шаги.

– Василиса Аркадьевна!

Я обернулась. Охранники. Лица каменные, но в глазах – откровенная, животная паника. Они поняли, что если я исчезну, их ждёт не просто увольнение.

– Вы где были? Мы вас обыскались!

– Я же сказала: в туалет, – холодно ответила я. Пальцы лихорадочно сунули визитку в крошечный потайной кармашек платья, пришитый у бедра. – Всё в порядке. Идёмте.

Я прошла мимо них, чувствуя, как подгибаются ноги. Сердце колотилось, отбивая ритм тревоги и эйфории. Внутри – пожар.

Впервые за всё это время у меня был не просто план. У меня был реальный шанс. Человек, который видел во мне не просто красивую невесту Ледникова, а хозяйку фабрики.