Глава 34. Звонок

Глава 34. Звонок

Дмитрий.

Кабинет тонул в холодном стерильном свете утреннего солнца. Я сидел за массивным дубовым столом, пил кофе и механически просматривал почту. Марина отфильтровала девяносто процентов мусора, но одно имя упорно пробивалось сквозь фильтры, появляясь в папке «Важное».

Роксана.

Она не сдавалась. Три письма за ночь. Ещё два утром. Я не читал их. Просто видел строку «Отправитель» и нажимал «Удалить». Это было даже не раздражение. Скорее, глухая, ноющая досада. Как будто муха, которая упорно бьётся о толстое стекло.

Роксана Вершинина была умной женщиной. Она умела ждать, затаившись в тени. Два года назад я унизил её публично, разбив идеальную картинку мира вдребезги, и она не простила. Но она не мстила открыто – не подстраивала аварий, не писала гадостей в прессу. Она действовала иначе. Медленно, методично, как ядовитая змея, которая часами выбирает момент для точного броска.

Я знал этот тип людей. Я знал её, потому что она была похожа на меня. Холодная, расчётливая, видящая в людях только ресурсы.

Телефон на столе завибрировал, коротко и резко, разрезая тишину кабинета. Я взглянул на экран. Роксана.

Смотрел на её имя, высвеченное белыми цифрами на чёрном дисплее, и чувствовал, как внутри закипает холодная, сосредоточенная ярость. Она не звонила два года. Ни разу. А теперь, после того как папарацци разнесли по всему интернету фото с благотворительного вечера, она вдруг вспомнила мой номер.

Я мог бы не отвечать. Мог бы сбросить и заблокировать. Но что-то внутри заставило меня провести пальцем по экрану и поднести телефон к уху.

– Дмитрий, дорогой! – её голос был медовым, тягучим, как патока. – Как я рада тебя слышать. Ты так долго не отвечал на мои письма, что я начала всерьёз волноваться. Не заболел ли мой любимый циник?

– Роксана, – произнёс я ровно, глядя в окно на серые крыши города. – Я занят. Говори, что нужно, и не звони больше.

– Как грубо, – она рассмеялась. – А я-то думала, что после всех этих лет ты научился светским манерам. Хотя, – пауза, в которой я почти физически почувствовал её усмешку, – ты всегда был прямолинейным. Это меня в тебе и привлекало. И бесило одновременно.

– У тебя минута.

– Хорошо-хорошо, – она вздохнула, изображая покорность. – Я звоню, чтобы лично пригласить тебя на мой благотворительный аукцион. Ты получил приглашение? Я отправила его на прошлой неделе, с курьером.

– Получил. Не приду.

– А я думаю, придёшь, – в её голосе появилась новая нота. Тонкая, острая, звенящая, как лезвие скальпеля. – Ты ведь хочешь узнать, с кем разговаривала твоя невеста на благотворительном вечере.

Я замер.

Внутри всё сжалось в болезненный, тугой комок. Я не подал вида. Ни вздоха, ни движения. Только пальцы чуть сильнее сжали корпус телефона, так, что хрустнули суставы.

– Что ты сказала? – голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Опасно ровно, как поверхность замёрзшего озера перед тем, как оно треснет.

– О, я знаю, что ты меня слышал, Дмитрий, – промурлыкала Роксана. – У меня везде глаза и уши, дорогой. И я видела, как твоя рыжая девочка выходила из зала одна. Без твоей свиты. И с кем-то очень интересным разговаривала в коридоре. Мужчина. Взрослый. В дорогом костюме. Кажется, у него своя сеть ресторанов. Соколов, кажется? Нет, не Соколов. Другой. Фамилия вылетела из головы… Ах, неважно. Главное – он дал ей визитку. Она её спрятала. Быстро так, профессионально. А ты, мой дорогой, об этом даже не знаешь. Твоя птичка оказалась с секретом.

Я закрыл глаза. В голове, как кадры из фильма, пронеслось всё сразу: её отсутствие. Её странный, сияющий взгляд после возвращения. Охранники, которые «потеряли её на пару минут», потому что она пригрозила им моим недовольством.

Идиоты.

Я знал. Чувствовал кожей, что она что-то скрывает. Но теперь у меня было подтверждение. И это всё меняло.

Внутри меня боролись два чувства. Первое – дикая, первобытная ярость на то, что она обошла меня, что у неё есть территория, до которой я не достаю. Второе – странное, почти пугающее восхищение. Она не сломалась. Она не сидела в клетке и не ждала подачек. Она вела свою игру. Моя Василиса.

– Чего ты хочешь, Роксана? – спросил я, открывая глаза и глядя на своё отражение в тёмном экране ноутбука.

Она хихикнула. Тонко, самодовольно, наслаждаясь своей победой.

– Я хочу, чтобы ты пришёл на мой аукцион с Василисой. Пусть весь свет увидит, какая у тебя красивая, загадочная невеста. И пусть она увидит, что ты не единственный мужчина в этом городе, кто может ею заинтересоваться. Может быть, тогда она поймёт, что ты не такой уж незаменимый, Дмитрий.

– Ты играешь в опасные игры, Роксана.

– Я играю в те же игры, что и ты, дорогой. Просто у меня карты лучше. Так ты придёшь?

Я молчал. Пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки. Она знала. Она знала о визитке. И она собиралась использовать это. Против меня. Против Василисы. Чтобы доказать, что она всё ещё может дотянуться до меня и причинить боль.

– Приду, – сказал я. Голос мой был тише обычного, но в нём звенела сталь. – Но если ты хоть пальцем её тронешь. Если ты хоть намёком позволишь кому-то в своём зале косо на неё посмотреть… Я не просто разорю тебя, Роксана. Я сотру тебя. Вместе с твоими бутиками, связями и памятью о тебе. Ты поняла?

В трубке повисла тишина.

– О, дорогой, – она засмеялась, но в смехе уже не было прежней уверенности. – Я не собираюсь её трогать. Я собираюсь с ней подружиться. Женская солидарность, знаешь ли. До встречи, Дмитрий.

Гудки.

Я отнял телефон от уха и посмотрел на погасший экран. Потом медленно, очень медленно, положил его на стол. В кабинете стало тихо. Слишком тихо. Я слышал только своё дыхание и тяжёлый, неровный стук сердца.

Василиса…

Она скрыла это от меня. Она солгала мне, или, что хуже, просто промолчала.

Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как горит кожа. Я должен был разозлиться. Я должен был вызвать её вниз, устроить допрос, запретить ей куда-либо ходить без моего ведома.

Но вместо злости я чувствовал только одно.

Огромное всепоглощающее желание увидеть её.